Сделать стартовой Добавить в Избранное Перейти на страницу в Twitter Перейти на страницу ВКонтакте Из Пензенской области на фронты Великой Отечественной войны было призвано более 300 000 человек, не вернулось около 200 000 человек... Точных цифр мы до сих пор не знаем.

"Никто не забыт, ничто не забыто". Всенародная Книга памяти Пензенской области.

Объявление

Всенародная книга памяти Пензенской области





Сайт посвящается воинам Великой Отечественной войны, вернувшимся и невернувшимся с войны, которые родились, были призваны, захоронены либо в настоящее время проживают на территории Пензенской области, а также труженикам Пензенской области, ковавшим Победу в тылу.
Основой наполнения сайта являются военные архивные документы с сайтов Обобщенного Банка Данных «Мемориал», Общедоступного электронного банка документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (проекты Министерства обороны РФ), информация книги памяти Пензенской области , других справочных источников.
Сайт создан в надежде на то, что каждый из нас не только внесёт данные архивных документов, но и дополнит сухую справочную информацию своими бережно сохраненными воспоминаниями о тех, кого уже нет с нами рядом, рассказами о ныне живых ветеранах, о всех тех, кто защищал в лихие годы наше Отечество, ковал Победу в тылу, прославлял ратными и трудовыми подвигами Пензенскую землю.
Сайт задуман, как народная энциклопедия, в которую каждый желающий может внести известную ему информацию об участниках Великой Отечественной войны, добавить свои комментарии к имеющейся на сайте информации, дополнить имеющуюся информацию фотографиями, видеоматериалами и другими данными.
На каждого воина заводится отдельная страница, посвященная конкретному участнику войны. Прежде чем начать обрабатывать информацию, прочитайте, пожалуйста, тему - Как размещать информацию. Любая Ваша дополнительная информация очень важна для увековечивания памяти защитников Отечества.
Информацию о появлении новых сообщений на сайте можно узнавать, подписавшись на страничке книги памяти в Твиттер или в ВКонтакте.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сюлин Виктор Степанович

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://pravoslavie58region.ru/index.php … i-3604.htm

31.01.2013

Пензенские очевидцы Сталинградской битвы делятся воспоминаниями

200 страшных дней и ночей, кровопролитные сражения и контрнаступление, которое переломило весь ход войны. В настоящее время в Пензе готовятся к торжественным мероприятиям, посвященным 70-летию Сталинградской битвы. Ее свидетели - с каждым годом их становится все меньше - делятся воспоминаниями. В мельчайших деталях, как-будто это было вчера.

                  http://pravoslavie58region.ru/vesti-3604.files/image031.jpg

Мальчишкам, едва достигшим 18, в далеком 1942 году выпали честь и горе сражаться за Сталинград. Не нюхавшие пороху, они должны были низвергнуть в несколько раз превосходящую армию противника и отстоять волжскую цитадель. Свое первое боевое крещение Виктор Сюлин отчетливо помнит и спустя 70 лет. «Меня разбудил лейтенант, сказал, что немцы пошли в наступление. Они с автоматами были и 2 пушки катили. Я дал команду, чтобы по орудиям стреляли. С первого снаряда колесо отлетело», - рассказал участник Сталинградской битвы Виктор Сюлин.

Днем и ночью в его глазах полыхали пожары, рвались снаряды, погибали бойцы. За каждое здание, за каждую пядь земли стояли насмерть, обагряя кровью. Против десятка немцев порой сражались в одиночку. В голове «Ни шагу назад», в сердце - стоны Родины, за плечами - полуразрушенный, но еще живой Сталинград. «Наш патриотизм победил. Нам ведь небо не видно было! 20 самолетов идут - сбросят бомбу. Потом еще 20. Какой там ад был», - поделился Виктор Сюлин.

Мила Ефимчева, Игорь Рожко

http://penza.rfn.ru/rnews.html?id=96892&cid=7

Отредактировано Дворянкин С.А. (2013-03-24 00:06:18)

0

2

Здравствуйте, Людмила Александровна!

Фронтовики. 2005г.. :
"Сюлин Виктор Степанович, 15.08.1923 г.р."

0

3

Информация с сайта http://penza.rfn.ru/rnews.html?id=11993 … =7&utm :
"15.08.2013 14:04 Пензенскому ветерану Великой Отечественной войны Виктору Сюлину исполнилось 90 лет

Авторы: Татьяна Гусева, Александр Кармишев
http://s4.uploads.ru/t/9mcTZ.jpg

Ветерану Великой Отечественной Виктору Сюлину, который с первых и до последних дней войны стоял на защите своей Родины, исполнилось 90 лет в четверг, 15 августа. Он до сих пор в мельчайших подробностях помнит события того времени.

Спустя 70 лет Виктор Сюлин отчетливо помнит, как попал на фронт в ноябре 1941 года. Помнит и то, как его, 18-летнего юношу, который был младшим, двенадцатым ребенком в семье, отправили учиться в первое пензенское противотанковое училище.

«Привезли и сказали: «Не знаешь — научим, не хочешь — заставим». Вот так я и стал офицером. Потом по разнарядке меня направили в сталинградский военный округ. Утром там пополнение прибывало, а к вечеру уже никого не оставалось. Это так и называлось — «сталинградская мясорубка», — отметил Виктор Сюлин.

Под Сталинградом Виктор Степанович получил первое тяжелое ранение осколком. После госпиталя в 1943 году вернулся на поле боя. Свою часть догнал под Киевом. Через месяц был ранен вновь, но на этот раз фронт уже не покинул. Дошел до немецкого Циттау, где и встретил победу.

«Помощник начальника штаба сказал: «Отбой, война закончилась». Мы зарядили наше орудие в последний раз и начали стрелять в воздух, кто из автомата, а кто из пистолета. Помню, что еще пилотки вверх кидали», — заметил ветеран.

В свой день рождения Виктор Сюлин с гордостью показывает свой парадный пиджак, который увешан многочисленными наградами: четыре ордена и 14 медалей на груди. Однако ветеран Великой Отечественной отмечает, счастье не в их количестве, а в том, что он смог пройти всю войну и остаться в живых.

«Все награды завоеваны кровью. В этих боях было огромное количество жертв, поэтому все медали мне очень дороги. Особо отмечу орден Отечественной войны II степени, который я получил за форсирование Вислы. Мы тогда подбили два танка», — сказал ветеран.

В послевоенные годы Виктор Сюлин более 40 лет трудился на заводе «Пенздизельмаш» — диспетчером, бригадиром, мастером и начальником инструментального производства. Сегодня у него есть мечта — отпраздновать в кругу семьи еще один, уже 100-летний юбилей."

0

4

http://moypolk.ru/soldiers/syulin-viktor-stepanovich

Сюлин Виктор Степанович
лейтенант

В апреле 1942 года после окончания Пензенского артелерийского училища Виктора Сюлина направляют в действующую армию.
Дивизион противотанковых орудий, в котром он служил, оказался в самом пекле, в Сталинграде. Здесь их бросали туда, где была опасность прорыва танков.
Один из эпизодов особенно памятен отцу. Они снова стояли на опасном направлении, а снаряды подвезти не успели. Тут как некстати и танки с крестами. Взяли они с другом по связке гранат и поползли навстречу врагу. Виктор бросил связку под правый танк. Танк остановился и загорелся. А у друга заминка - заело чеку на одной из гранат. Не видя иного выхода солдат решает броситься под гусеницы. Но подоспевший отец вырвал непокорную чеку и взорвал второй танк. В тот день артиллеристы подбили более 20 танков.
Потом было тяжелое ранение, госпиталь и опять на фронт. Он освобождал Киев, Житомир, Черновец, воевал на тарритории Польши и Германии. Награжден тремя боевыми орденами и многими медалями.
В августе 2013 года ему исполняется 90 лет.
Сюлин Алексей Викторович

http://skorbim.com/мемориал/сюлин_викто … нович.html
Сюлин Виктор Степанович
15.8.1923 - 28.7.2014
Новозападное кладбище (Пенза)

http://penza.bezformata.ru/listnews/boe … /36134420/

Боевое крещение Виктора Сюлина
http://s3.uploads.ru/t/dOl4r.jpg
http://s6.uploads.ru/t/acCTs.jpg
http://s2.uploads.ru/t/tA1Bu.jpg

«Улица Московская» предлагает вниманию читателей автобиогра-фические заметки об участии в Великой Отечественной войне Виктора Сюлина (15.09.1923-28.08.2014), подготовленные к публикации его внуком Евгением Белохвостиковым.

Справка
Виктор Степанович Сюлин, уроженец с. Родники Мокшанского уезда (ныне Лунинский район), призван в РККА в ноябре 1941 г., окончил 1-е Пензенское противотанковое артиллерийское училище.
Участвовал в Сталинградской битве, освобождении Киева, разгроме Яссо-Кишиневской группировки, форсировании Днепра, Вислы, Одера, в боях в Польше, Германии и Чехии. Трижды ранен.
Награжден орденом Отечественной войны I и II степени, орденом Красной Звезды.
В 1951-1993 г. работал на Пензенском дизельном заводе.
Свои воспоминания о войне Виктор Сюлин написал в 2002-2006 гг.
В газете «Улица Московская» в 2007 г. были опубликованы воспоминания Виктора Сюлина о довоенном детстве, юности, семье («Крестьянская жизнь») и об учебе («Курсант Пензенского противотанкового»).
Фрагмент, который «УМ» предлагает в этом выпуске, – о первом бое Виктора Сюлина.

Не помню, какого числа, но был конец второй декады июля 1942 г., ко мне подошел связной штаба дивизиона и сообщил, что меня срочно вызывают в штаб.
Прибыв в штаб дивизиона, я доложил по всей форме офицера: «Товарищ капитан, лейтенант Сюлин по вашему приказанию прибыл!» – «Садись. Ранило командира огневого второго взвода на правом берегу Дона. Мы решили, что и тебе пора понюхать пороху. Ты должен его заменить и немедленно ехать на передовую с командиром взвода управления лейтенантом Воробьевым. А сейчас приведи себя в порядок, побрейся (а мне, кстати, и брить-то нечего было), сполоснись в озере, подшей воротничок».
Знаки отличия, что дали в училище, вырезанные из консервной банки и прикрученные тонкой проволокой, у меня отлетели. Мне дали новые кубики (или, ласково, кубаря), вырезанные из кожи, которые приказано было пришить на петлицы. Выкупался я в пруду или озерочке, бриться мне не надо было, подшил новый подворотничок. Пошел к командиру дивизиона, он дал добро.
Я почему-то не мог себе представить, куда меня повезут, что меня там ждет. Никакого представления не имел. Какой-то был спокойный, послушный, пока сидел в землянке командира дивизиона капитана Телегина. Но вот пришел командир взвода управления лейтенант Сырых. Затем вошел в землянку шофер, одетый в серый комбинезон. В дивизионе, оказывается, была трофейная машина-полуторка (грузоподъемностью 1,5 тонны), «газик».
Попрощавшись с командиром дивизиона, мы поехали на Северную переправу, между заводами «Красный Октябрь» и «Баррикада». Мы подъехали к переправе, когда на баржи и пароходы грузили солдат. И мы сели на первый пароходишко с названием «Ласточка», и вышли на середину Волги, как вдруг налетели самолеты и начали бомбить и город, и Волгу. Бомбы рвались на середине реки. Огромные волны били в борта «Ласточки».
Наконец «Ласточка» подошла к месту выгрузки. Не дожидаясь, когда подведут «Ласточку» и проложат трапы, солдаты прыгали в воду, а затем по откосу карабкались вверх по правому берегу Волги. Мы с лейтенантом Сырых сошли по трапу и смотрели на Волгу, которую бомбили фашисты.
Еще с левого берега Волги мы видели в огне и дыму Сталинград. И вот что представилось теперь нашему взору, когда мы поднялись от переправы: все, что должно гореть, горело, пахло гарью и паленым железом, стоял чад.
Пройдя через горящий, пахнущий дымом и тротилом город, мы вышли на большак, то есть на дорогу, ведущую к переправе через Дон. На наше счастье, попалась попутная машина-полуторка, груженная ящиками со снарядами, патронами, гранатами. Мы уселись в кузов на ящики со снарядами и двинулись в путь, к излучине Дона.
Навстречу нам гнали гурты овец, крупного рогатого скота, люди шли с прискорбным видом, с досадой на Гитлера и нашу власть, допустившую так далеко вклиниться врагу на советскую территорию.
Вдруг налетели «мессера», всех из кузова как ветром сдуло. Я оказался лежащим в грязном кювете, плотно прижавшись к земле. Очищая грязь с шинели, прятал глаза от всех, кто был со мною в машине.
Подъезжали ближе, становилась слышна артиллерийская канонада. Думал: что будет впереди? Каково-то будет мое первое боевое крещение? О жизни думал или нет – не знаю, но не хотелось умирать в 19 лет. Я не верил, что я умру, потому что я еще не жил совсем, жизни не видел. Как же я вдруг умру?
Машина промчалась по мосту через Дон. Не знаю, сколько проехали, машину остановил боец, махавший красным флажком. «Нельзя сюда ехать, – сказал он. – Заминировано». Мы с сопровождающим меня лейтенантом Сырых сошли с машины: «Пойдем пешком». Пока шли, от налетов авиации прятались в траншеях. И вот, наконец, пришли на наблюдательный пункт  батареи.
* * *
Познакомились. Командиром батареи был старший лейтенант Мулянов – плечистый, рослый, 180-190 сантиметров ростом. Заместителем его по строевой части был тоже старший лейтенант, но такой же щупленький, как и я, по фамилии Голубев. Он повел меня на огневые второго огневого взвода, для знакомства с личным составом.
В первую очередь он познакомил меня со связным, который должен был всегда находиться при мне: сопровождать, если надо, на наблюдательный пункт и от орудия к орудию. Фамилия его была Горбунов. Он имел на погонах «лычку» – одну красненькую узенькую полоску, что означало первый воинский чин – старший солдат. Ему было лет 35, родом он был из Курской области. (Там у него осталась семья: две сестры, мать, две дочери, жена. Об их судьбе ему ничего не было известно.)
Затем Голубев представил меня расчетам. Расчеты были в полном составе по 7 человек (в одном – 6, седьмой был моим связным). Командиром первого орудия был старший сержант Шохин, наводчиком – тоже старший сержант, Беликов; командиром второго орудия – старший сержант Ширшов, наводчиком – младший сержант Хрюнин.
Поскольку уже темнело, расчеты собрались у первого орудия, у второго оставили охранять одного часового. Я вкратце изложил им свою, в то время совсем еще маленькую биографию. Спросил, какие здесь дела, где передний край пехоты, много ли ее (кстати, пехоты было очень мало).
А насчет того, какие здесь дела, они хором ответили: «Дела жаркие, утром увидите». Я командирам орудий наказал, чтоб не забывали о выставлении у орудий часовых, прошел по огневым с командирами орудий, сделал кое-какие замечания по маскировке, велел кое-где поглубже подкопать окопы.
* * *

Да! Я вспомнил, что сегодня за весь день у меня во рту не было ни крошки хлеба. И я, как новый, неосвоившийся человек, не знал, у кого и что попросить насчет еды.
Мой связной был связным и у выбывшего по ранению командира взвода. Он хорошо знал свои обязанности связного, и, на мое удивление, он спросил: «Товарищ лейтенант, есть будете?» Я растерялся от неожиданного предложения связного и не сразу нашелся, что ответить. А он продолжал: «Да ведь целый день не ели! Разве можно воевать с пустым желудком?» И принес открытую коробку консервов, хлеб.
В то время, как я скромно жевал холодную волокнистую говядину, связной рассказывал, сколько за день было отбито атак противника, как ранило командира взвода. Я покончил считай что с завтраком, обедом и ужином. Утомленный переправой под бомбежкой через Волгу и поездкой на ящиках со снарядами под пулеметным обстрелом, я чувствовал страшную усталость. Неудержимо клонило ко сну. Я прислонился к стенке ровика и мгновенно заснул.
* * *
Рано утром меня разбудил связной. Он сначала тихонько, а потом все сильнее и сильнее тряс меня за плечи, но я никак не хотел просыпаться. Наконец вздрогнул, открыл глаза и, прежде чем связной сказал: «Немцы», вскочил, и по лицу связного и по новому звуку, напоминавшему дробное тарахтение трещоток, понял, что начался бой.
«Трррр-та-та-та-та!.. Трррр-та-та-та-та!..» – доносилось со всех сторон. Протирая глаза, еще ничего не соображая, схватил трубку и услышал голос командира батареи: «П-почему не стреляешь?! Немцы в наступление пошли, огонь открывать надо!»
Встал в ровике во весь рост. Сердце мое учащенно забилось, руки, вращая барабанчик грубой наводки бинокля, дрожали. То, что я впервой увидел, испугало еще больше.
Гитлеровцы были совсем близко от позиций стрелкового полка. Они наступали несколькими цепями (то есть рядами). Шли во весь рост, уперев автоматы в живот и чуть поводя ими по сторонам, стреляли длинными очередями. Я видел засученные рукава, расстегнутые воротники мундиров и широко раскрытые в крике рты. С позиций нашей роты стучали пулеметы. Несколько секунд я не мог оторваться от этой картины. Первый взвод батареи уже вел вовсю огонь по наступающим немцам.
Стараясь наверстать упущенное, я торопливо определил место, где цепи были особенно густы. Подал команду: «Внимание, расчеты! По вражеской пехоте, гранатой! Взрыватель осколочный! Огонь!» Два снаряда разорвались в самой гуще наступающих немцев.
Когда дым рассеяло, стало видно, что цепи немецких солдат поредели, но, несмотря на это, фашисты поспешно обходили дымящиеся воронки и упорно приближались. Я крикнул расчетам: «Молодцы! Беглый огонь!» Наверное, в течение минут пяти длился наш артобстрел вражеской наступающей пехоты. Затем огневой вал затих, но стояла сплошная дымовая завеса.
Наступившая пауза длилась недолго. Связной сказал: «Я полагаю, неудача их разозлит. Они хотели нас без артподготовки взять. Не вышло. Теперь артиллерию пустят, я так полагаю».
И действительно, не прошло и четверти часа, как гитлеровцы обрушили на передовые позиции ураганный артогонь. Несколько снарядов разорвалось у моего наблюдательного пункта. Я стал всматриваться вдаль, стараясь определить, откуда гитлеровцы ведут огонь. Я обернулся к связному, что-то хотел ему сказать, но в уши мне ударил близкий летящий звук снаряда.
Я повернул голову и увидел на переднем крае два вражеских орудия. Они не были даже замаскированы и вели беглый огонь прямой наводкой по пулеметным точкам нашей пехоты. Я подал команду первому расчеты подавить орудие  противника, второму расчету вести огонь по пехоте.
Затем я увидел, что немцы выкатили еще одно орудие, и их пехота снова идет в атаку. Все произошло очень быстро. Когда дым рассеялся, я увидел, что одно орудие с оторванным колесом лежит почти на боку, другое уперлось стволом в землю. А третье орудие мои артиллеристы заставили замолчать. Я был рад слаженной работе и точной наводке расчетов. В этот день уже второй раз совместно с пехотой мы отбили атаку немцев.
Началась третья атака. Впереди двигались танки, за ними шли автоматчики, по бокам неслись мотоциклисты, сверху летели самолеты. И все это стреляло, било, ревело, выло… Ох! Как же мне страшно было!
Сколько бы атак ни было – две или шесть, все равно перед каждой было страшновато. Но нужно было держать себя в руках, не теряться и помнить, что ты несешь ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь вверенных тебе расчетов орудий, и за правильное ведение боя.
Немцы думали, что после их артподготовки все наши огневые точки подавлены, и смело шли на наши позиции, на ходу стреляя из автоматов и строясь в шеренги.
«Без моей команды огонь не открывать», – подал я команду орудийным расчетам. Я уже хорошо различал жгуты на погонах немецких офицеров и их поблескивающие бинокли. С каждой новой минутой какая-то дрожь пробегала по всему моему телу, и когда немцы подошли метров на триста, я подал команду: «За Родину, огонь!»
Немцы скручивались и падали от точного огня, который вели мои орудийные расчеты, они не могли понять, откуда на них обрушился шквал артиллерийского огня.
В отражении атаки нам помог вкопанный неподалеку тяжелый танк КВ («Клим Ворошилов»). Он и бронетранспортеры снарядами прошивал насквозь, а с легких танков сносил ствол башни. И часто нельзя было понять, кто подбил: наша батарея приписывает себе, ПТР (противотанковые ружья) – себе. Ну, и залпы «Катюш» сделали свое дело.
Хорошо нам в этой третьей атаке помогли с левого берега «Катюши» и тяжелая артиллерия. Так что из 14 танков, наступавших на нашем направлении, 6 было охвачено пламенем. Не знаю, сколько было подбито бронетранспортеров. 8 оставшихся танков отступили.
* * *
Так закончился мой первый бой, в котором мы отбили три атаки немцев. Потерь взвод не имел, а я себя считал уже обстрелянным, видевшим ужасы войны. Я обошел расчеты обоих орудий, побеседовал с личным составом, поблагодарил за хорошую точную стрельбу.
Старшина привез ужин. Поужинали. Я со связным пошел к командиру пехотной роты, которую мы поддерживали в бою огнем своих орудий. Командиром роты оказался такой же молодой лейтенант, как и я.
Поговорили, с какой стороны утром ждать врага и еще кое о чем, и вернулись в расположение взвода. Застали там заместителя командира батареи по строевой части, который успел побеседовать с личным составом. Поздоровался со мной, спросил: «Как, не  страшен был первый бой?» – «Всякое было, но штанишки у меня сухие», – пошутил я.
Проводив заместителя командира батареи, я еще раз навестил орудийные расчеты, наказал, чтобы часовые на посту не спали: впереди нас только жидковатая оборона пехоты. Пришел в свой ровик, со связным кое о чем поболтали и заснули.
Ночью я раза два вставал, ходил проверить, как несут службу выставленные караульные. Поговорив с каждым несколько минут, возвращался в свой ровик или в свой наблюдательный пункт. Спать спокойно не пришлось, давили мысли о новом дне и атаках немцев и о пережитом прошедшем первом боевом дне. Поскольку спал беспокойно, как только стало светать, я еще раз прошелся к орудиям, побеседовал с часовыми, вернулся к себе.
Стало всходить солнце. Я вспомнил разговор с командиром пехотной роты. Он сказал: «От полка остались рожки да ножки. Сохранились только знамя, несколько пулеметов да противотанковых ружей, да кухня, а теперь встали заслоном – ни артиллерии, ни минометов. Ваши пушки не в счет».
«Да! Не в счет», – подумал я. Мы и сами свою артиллерию называли «страх врагам и смерть расчетам». Она уже устарела как противотанковое средство. Танки пошли уже с более толстой броней (особенно лобовой), и нашим пушкам были, как говорится, не по зубам.
Затем я тревожно подумал: «А что если окружат, навалятся большими колоннами танков, а подкрепления не дадут!» Но эта мысль не вызвала во мне страха, и,  махнув на все рукой, я с веселой злостью подумал: «Э, да шут с ним! Скорей к развязке!» Мы хорошо окопались, и на фрицах эх и отыграемся, лишь бы снарядов хватило.
* * *
В ровик подошел связной, принес завтрак. Мы почти молча завтракали. Пролетел немецкий разведчик, сделал круг над передовыми позициями, не снижаясь, дал две короткие очереди из пулемета и ушел на восток. «Теперь скоро жди гостей», – сказал связной.
Солнце еще сильно не палило. Привалившись на бруствер окопа, я смотрел на бурую выжженную степь, покрытую холмиками старых сусличьих нор. Из-под ковыля выглядывал степной лунь, которого я отродясь не видел, как и сам ковыль, и сусличьи норы, и сусликов. Часов не было. Судя по солнцу, было, наверное, часов 8.
И вдруг я услышал далекий гул моторов. Он приближался, и вдали потянулась пыль – шли танки. Я насчитал их 12. За ними двигались автомашины с пехотой.
Танки шли на малой скорости, не отрываясь от пехоты. Метров с двухсот они открыли пушечный огонь. Снаряды ложились, не долетая до огневых, но стали перемещаться к огневым. Я прижался грудью к брустверу окопа, наблюдая за ходом наступления. Танки уже достигли прямого выстрела пушек. Они вдруг увеличили скорость. Я подал команду расчетам: «По танкам, снаряд подколиберный, огонь!»
Почти одновременно открыли огонь противотанковые ружья и пулеметы. Отставшая от танков пехота, неся потери, все еще продвигалась вперед. Потом залегла, прижатая к земле огнем. Выстрелы бронебойщиков и орудий участились. Активно вел огонь закопанный танк. Ударила с закрытых позиций артиллерия с левого берега Дона. Пехота наша вела огонь по атакующей немецкой пехоте, по экипажам подбитых горящих танков.
Один танк подошел к линии обороны нашей пехоты метров на сто, и к нему навстречу между сусличьих нор со связкой гранат пополз солдат. Видно было, как он приподнялся и бросил связку гранат, и сам быстро упал. Танк, конечно, загорелся, но жив ли остался солдат – неизвестно. Танк окутал дым, но экипаж из танка не вылезал: не захотели или задохнулись в дыму. В то же время в танке стали рваться снаряды.
Немецкая пехота, прижатая к земле пулеметным огнем и артогнем, попыталась подняться и снова залегла. Наконец она поднялась и пошла на сближение, но в это время танки круто развернулись, двинулись назад, оставив на поле боя 6 подбитых и догоравших танков. Связной сказал мне: «Да, товарищ лейтенант, дали мы им прикурить. А они хотели нас сходу взять».
Мне казалось, что бой длился не более получаса. Часов не было, но солнце уже клонилось к закату. Была невыносимая жара. Я глотнул из фляги противной теплой воды и выглянул из ровика. В ноздри мне ударил тяжелый запах горелого железа, бензина, смешанный с запахом горелой травы.
Вдалеке виднелись плоские бугорки серо-бурого цвета. Я понял, что это трупы немецких солдат. Откуда-то застучали пулеметы. Я спрятал за бруствер голову, отдыхая, привалился к стене окопа, смотрел вверх. Только там, в синеве, ничего не изменилось. В воздухе парила какая-то степная птица, и откуда-то доносились трели жаворонка.

Источник: Улица Московская 03.08.2015  22:33

0