Сделать стартовой Добавить в Избранное Перейти на страницу в Twitter Перейти на страницу ВКонтакте Из Пензенской области на фронты Великой Отечественной войны было призвано более 300 000 человек, не вернулось около 200 000 человек... Точных цифр мы до сих пор не знаем.

"Никто не забыт, ничто не забыто". Всенародная Книга памяти Пензенской области.

Объявление

Всенародная книга памяти Пензенской области





Сайт посвящается воинам Великой Отечественной войны, вернувшимся и невернувшимся с войны, которые родились, были призваны, захоронены либо в настоящее время проживают на территории Пензенской области, а также труженикам Пензенской области, ковавшим Победу в тылу.
Основой наполнения сайта являются военные архивные документы с сайтов Обобщенного Банка Данных «Мемориал», Общедоступного электронного банка документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (проекты Министерства обороны РФ), информация книги памяти Пензенской области , других справочных источников.
Сайт создан в надежде на то, что каждый из нас не только внесёт данные архивных документов, но и дополнит сухую справочную информацию своими бережно сохраненными воспоминаниями о тех, кого уже нет с нами рядом, рассказами о ныне живых ветеранах, о всех тех, кто защищал в лихие годы наше Отечество, ковал Победу в тылу, прославлял ратными и трудовыми подвигами Пензенскую землю.
Сайт задуман, как народная энциклопедия, в которую каждый желающий может внести известную ему информацию об участниках Великой Отечественной войны, добавить свои комментарии к имеющейся на сайте информации, дополнить имеющуюся информацию фотографиями, видеоматериалами и другими данными.
На каждого воина заводится отдельная страница, посвященная конкретному участнику войны. Прежде чем начать обрабатывать информацию, прочитайте, пожалуйста, тему - Как размещать информацию. Любая Ваша дополнительная информация очень важна для увековечивания памяти защитников Отечества.
Информацию о появлении новых сообщений на сайте можно узнавать, подписавшись на страничке книги памяти в Твиттер или в ВКонтакте.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Бакунина (Лопатина) Эмилия Николаевна

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Бакунина (урожден. Лопатина) Эмилия Николаевна

https://bogatov.info/Genbase6?iz=1;p=emiliya;n=lopatina

https://forumupload.ru/uploads/000b/dd/53/844/t591664.jpg
Родилась 28 июня 1875 юлианский (10 июля 1875) - Керенск, Пензенская губерния
Умерла 12 апреля 1960 - Париж, Франция , в возрасте 84 лет
Похоронена в 1960 - кладбище Сент-Женевьев де Буа, Париж, Франция
Врач

Окончила Арсеньевскую гимназию в Москве
1901 - окончила медицинский факультет в Женеве, училась в Париже
Вернувшись в Россию, работала в земской больнице небольшой деревни Лопатино. Там же вышла замуж
Сдала государственные экзамены в Московском университете
Во время I мировой войны работала в госпитале
1911 - 1917 - проживала с матерью по адресу: Москва, Гагаринский переулок, дом 21, квартира 5
1917 - 1925 - совладелица и директор частной больницы по адресу: Москва, Остоженка, дом 19 Проживала в здании больницы
1925 - подали прошение о возобновлении контракта на аренду помещения, занимаемого лечебницей. Получили категорический отказ
1926 - эмигрировала в Париж. Более 20 лет работала врачом в Русском доме в Сент-Женевьев-де-Буа
1933 - передала в Русский заграничный исторический архив (РЗИА) в Праге материалы фонда русских анархистов, собранных М.И.Гольдсмит
Член Ассоциации Тургеневской библиотеки
Во время Второй мировой войны участник Сопротивления
1946 - награждена Военным Крестом
1 августа 1950 в Сент-Женевьев-де-Буа прошло ее чествование по случаю отъезда из Русского дома
Автор воспоминаний о последних днях патриарха Тихона

https://kartaslov.ru/книги/Борис_Носик_Русский_XX_век_на_кладбище_под_Парижем/27
Носик Б.М. Русский XX век на кладбище под Парижем.  - СПб.: "Золотой век", 2005

БАКУНИН АЛЕКСЕЙ ИЛЬИЧ, 10.04.1871 — 1945
БАКУНИНА ЭМИЛИЯ НИКОЛАЕВНА (урожд. ЛОПАТИНА), 1875 — 1960
БАКУНИНА ТАТЬЯНА АЛЕКСЕЕВНА (1904 — 1995)
БАКУНИНА НАТАЛЬЯ, ум. в 1991 г.

Алексей Ильич был «из тех Бакуниных» и родился в том самом Премухине под Торжком, где просвещенный Александр Михайлович Бакунин растил своих многочисленных сыновей (среди которых был будущий бунтарь Михаил Бакунин) и дочек (в которых по очереди влюблялись Станкевич, Белинский, Боткин, Тургенев), где Михаил Бакунин в табачном дыму проповедовал во флигеле фихтеанство, а потом и гегельянство (не успев толком дочитать ни Фихте, ни Гегеля)… Полвека спустя в Премухине родилась у Алексея Ильича Бакунина и его жены Эмилии Николаевны (урожденной Лопатиной, со знаменитым Германом Лопатиным она была в родстве) дочь Татьяна. Супруги были врачи, в Москве у них была своя больница (Бакунинская). В больнице этой умер патриарх Тихон, никуда не могли его устроить, и Бакунины взяли его к себе, хоть и были, скорее, антиклерикалы, «антицерковники». Поскольку умер патриарх своей смертью, а супруги Бакунины даже пытались вылечить этого опасного человека, сеявшего «опиум среди народа», им пришлось бежать за границу, спасаясь от гнева большевиков. За границей они продолжали лечить соотечественников, а Эмилия Николаевна была одно время врачом в Русском доме. «Бакунина была великолепным врачом, хорошим диагностом, человеком большого терпения», — вспоминал об Эмилии Николаевне священник Русского дома. У него, у этого священника (о. Бориса Старка), были немалые сложности с похоронами Алексея Ильича в конце войны. Вот что он позднее писал об этом: «Не скажу, чтобы оба Бакунины были совершенно атеистами! Нет… У них на столе лежала Библия, и А. И. часто ее почитывал и цитировал, но к церкви (как к организации) и к духовенству отношение было непримиримое… Когда Алексей Ильич умер, то встал вопрос: как его хоронить? Конечно, Эмилия Николаевна не пожелала отпевания и заноса тела в церковь, но для Русского Дома такая демонстрация атеизма была невозможна, тем более что многие любили покойного и искренне хотели помолиться об упокоении его души. Тогда я прошел к Э. Н. и спросил ее, будет ли она протестовать, если мы совершим заочно отпевание ее мужа в храме. Она сказала, что для нее это безразлично, но что если кому-то это может быть приятным, то она не возражает. Так и сделали, и это, кажется, был первый и единственный случай заочного отпевания нашего пенсионера, лежащего в комнате того же дома. После погребения, чисто гражданского, когда все разошлись, я отслужил на могиле литию. Позднее Бакунина заказала нашему архитектору А. Н. Бенуа надгробный памятник: гранитная глыба, на которой рельефом выделен отполированный восьмиконечный православный крест…».
Юная дочь Алексея Ильича и Эмилии Николаевны Татьяна до эмиграции изучала русскую историю в Московском университете, а в Париже писала диссертацию о русском XVIII веке и благородном русском масонстве. Мало-помалу ей раскрылось, какой великой школой нравственного воспитания было русское масонство, привлекавшее в свои ряды все, что было самого высокого в России (Суворова, Кутузова, Карамзина, Грибоедова, Пушкина, самые звучные имена российского дворянства, русских императоров). Вероятно, углублению интереса Татьяны Бакуниной к русскому масонству способствовало и то, что в Париже она вышла замуж за благородного масона, прекрасного русского писателя, истинного «джентльмена эмиграции» Михаила Осоргина, прожила с ним долгие годы в счастливом браке и, закрыв ему глаза в 1942 году, в «свободной зоне», еще более полувека была верна его памяти. В эмиграции она продолжала научную работу, выпустила «Словарь русских масонов», две популярные книжки о русском масонстве и была инициатором серии бесценных библиографий эмигрантских писателей. Она много лет работала в Национальной библиотеке Франции и преподавала в «Эколь нормаль сюпериор» в Сен-Клу. Она считала своим долгом помогать всем, кто писал об эмиграции или просто интересовался русским изгнанием, много десятилетий труда отдала она парижской Тургеневской библиотеке… Мне посчастливилось удостоиться ее дружбы в последние десять лет ее жизни… Я присутствовал на ее похоронах, и мне показалось, что там не было равнодушных… Позднее я выплакал свое горе в очерке «Не надо цветов Татьяне» (Русские тайны Парижа. СПб: Золотой век, 1998): не зная масонских обычаев, я единственный явился в крематорий с цветами. Искренне надеюсь, что она простила мне мое невежество, как прощала бесчисленные огрехи в моих писаниях, которые читала терпеливо и благожелательно.
Помню, как на похоронах Татьяны Осоргиной-Бакуниной на Сент-Женевьев одна из бывших ее студенток читала над раскрытой могилой тексты ее мужа Михаила Осоргина. Мне бы хотелось над могилой Бакуниных прочесть грустный отрывок из письма, написанного Михаилом Осоргиным за год до смерти своему другу и тестю Алексею Ильичу Бакунину (который пережил его всего на три года — эмигранты умирали в те годы один за другим, точно торжество сперва коричневого, а потом красного фашизма лишило жизнь надежды и смысла): «Невеселым рисуется мне будущее, да и не для нас оно… Оглянись на далекое прошлое и подумай о том, как многого не было; столь же многого не будет. Не будет и нашей России, только останется земля, на которой она была в период нашей жизни. Уже ничего не остается от прежней культуры, новое, что народится, нам заранее чуждо. И я не знаю, чего России желать, совершенно не знаю. Обидно и тяжко видеть ее сломанной чужой, железной силой, хочется эту силу видеть взорванной и рассыпавшейся, отмщения хочется, но все это — область личных ощущений, и я не уверен, что нужно этому колоссу оставаться целой глыбой: может, лучше ему рассыпаться и стать кусочной страной народов и инородцев, имевших недолгую общую историю. И о всей Европе не знаю, чего ей желать; если возврата к прежним границам, значит — к повторению и того, что сейчас происходит. А что придумаешь новое?.. Нет, лучше не думать! Тютчев говорит: «Счастлив тот, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Покорнейше благодарим! А наш потомок, которому придется неизмеримо солонее нашего, скажет: «Господи, из-за каких пустяков они волновались! Из-за бомб, от которых можно было спрятаться под землю. Из-за сумасшедшего, который испоганил только часть земли и только на десяток лет. А вот пожили бы в мое время, в его роковые минуты».
Это страшное пророчество сделано было в октябре 1941 года на осоргинском огородике, неподалеку от кладбища Сент-Женевьев-де-Буа. В том самом запущенном садочке, куда мы и отправились удрученной толпой с кладбища, захоронив рядом с прахом Алексея Ильича и Эмилии Николаевны урну с прахом их прекрасной дочери Татьяны. «Прекрасной русской дамы», как всхлипывая, назвал ее в похоронной речи бородатый французский профессор, которого она после войны учила русскому в «Эколь нормаль де Сен-Клу»…

+1

2

https://bakunina-fond.ru/?p=901
Владимир Сысоев. «Смерть патриарха Тихона в клинике Бакуниных»

Как известно, патриарх Тихон умер в Москве в частной клинике Бакуниных на Остоженке -19.
Её владельцами были: племянник известного революционера и теоретика анархизма Михаила Бакунина Алексей Ильич Бакунин и его жена Эмилия Николаевна, урождённая Лопатина, происходившая из рода князя Дмитрия Пожарского.
Алексей Ильич Бакунин – дипломированный хирург, получивший медицинское образование в Бреславле,  доктор медицины.  Работал в земских больницах Тверской губернии, избирался по списку кадетской партии депутатом II Государственной думы, в 1912 году занимался организацией хирургического госпиталя в Софии, в 1914–1916 годах работал главным врачом госпиталя Московского кредитного общества, с мая по июль 1917 года был товарищем министра государственного призрения во Временном правительстве.
Эмилия Николаевна окончила медицинский факультет Женевского университета, тоже хирург. Работала вместе с мужем.
В 1917 году Бакунины организовали своё собственное дело – клинику на  Остоженке в доме №19. По планам и под руководством Алексея Ильича на первых двух этажах оборудовали светлые благоустроенные палаты, кабинеты врачей, комнаты для электролизации и рентгена, водолечебницу, операционную. Для совместной работы были приглашены врачи различных специальностей. На третьем этаже поселилась семья Бакуниных: здесь расположились гостиная с камином, кабинеты и спальня родителей, детская, комната няни.
В 1920-е гг. дом № 19 был объединен с домом № 17, ранее принадлежавшим церкви Воскресения Словущего – приписному храму Зачатьевского монастыря.
Площади клиники увеличились почти вдвое,  расположившись в двух смежных корпусах, которые сохранились до наших дней.
Во время революционных событий конца 1917 года клиника Бакуниных на несколько дней оказалась в центре боевых действий – юнкера, совсем мальчишки, до  конца  защищали  располагавшееся  неподалёку  Александровское  военное училище. Стреляли с крыш, с чердаков, несколько раз в больницу врывались вооруженные мятежники, но увидев лежащих там своих же раненых товарищей, убирались восвояси. В квартире Бакуниных были разбиты стёкла, пули попали даже в диван.
Клиника Бакуниных на Остоженке в самое короткое время стала очень популярной. Здесь оказывали помощь всем, кто в ней нуждался: часто лечили заключённых Бутырской тюрьмы (в основном – эсеров), здесь был прооперирован видный деятель большевистской партии – секретарь Президиума ВЦИК Авель Енукидзе, находилась на лечении артистка Художественного театра Е.П. Муратова.
Когда в конце 1924 года тяжело заболел преследуемый советской властью святейший патриарх Тихон, буквально все медицинские заведения Москвы отказались брать его на лечение, а Бакунины взяли.
«Патриарх Тихон, – писал Алексей Ильич Бакунин в «Вечерней Москве» (№ 91, 1925), – поступил в нашу лечебницу 13 января 1925 года с хроническим воспалением почек и перерождением мышцы сердца (миокардит). Кроме того, ещё до поступления в лечебницу у него было несколько приступов грудной жабы. Лечили патриарха Тихона профессор Кончаловский и доктор Покровский. Кроме того, ежедневно посещал больного доктор Щелкан, на консультациях бывал профессор Плетнёв».
Часто к патриарху для допроса приходил начальник VI отделения следственного отдела ОГПУ Тучков, иногда допрос производил рядовой следователь того же ведомства.
Много версий выдвинуто за эти годы о болезни патриарха и о его смерти, но все они являются только домыслами. Правдиво могут об этом рассказать только лечившие его врачи, и в первую очередь – Бакунины. Вот что поведала о пребывании патриарха Тихона в клинике на Остоженке и о его смерти здесь Эмилия Николаевна Бакунина в своих «Воспоминаниях врача», опубликованных в Париже в газете «Последние новости» (№ 3442, 14 сентября 1930 года):
«Едва немного оправившись, патриарх стал принимать много народа и выезжать на церковные службы, обычно к обедне, но иногда и ко всенощной. Во время его службы церкви были всегда переполнены, и при выходе патриарх долго не мог пробраться к своему экипажу. Каким-то образом верующие во всей Москве узнавали о том, когда и где служит патриарх; никаких публикаций, конечно, не могло быть. Служил он в церкви Воскресения (рядом с нашей лечебницей, на Остоженке), иногда у Бориса и Глеба; особенно много народа собиралось, когда он служил в Замоскворечье, на Якиманке, а также на Елоховской. Чаще служил в Донском монастыре, а на первой неделе Великого поста провёл там пять дней в ежедневной службе. С церковных служб возвращался всегда в крайнем утомлении: вероятно, утомляла его не столько служба, сколько толпа, встречавшая и провожавшая его и подходившая под благословение. Эта толпа стояла не только у храмов, но и у дверей нашей лечебницы, когда ожидался его выезд… Особенно плохо он себя почувствовал после открытия заседания Синода, откуда он вернулся поздно вечером. Как нам рассказывали, на патриарха угнетающе подействовала создавшаяся там обстановка. Он почувствовал себя совершенно одиноким, так как всех близких ему людей, на которых он надеялся опереться, своевременно удалили из Москвы.
Незадолго до смерти у патриарха разболелись зубы. Его беспокоили два корешка, и он хотел их удалить. Был приглашён к нему зубной врач, который и удалил ему, под новокаином, несколько корешков. После этого у него распухла десна и опухоль распространилась к глотке… Опасаясь каких-либо осложнений, мы пригласили на консультацию врачей-специалистов по горлу. Врачи не нашли ничего серьёзного и предписали покой и лечение ингаляциями и полосканиями. Крайняя слабость патриарха объяснялась общим тяжёлым состоянием и крайним нервным утомлением… Так как патриарх продолжал жаловаться на горло, мы вторично созвали консультацию специалистов, причём все врачи подтвердили, что в этой области ничего опасного и серьёзного нет. Эта консультация состоялась 6 апреля вечером, в день смерти патриарха. Узнав о предстоящей консультации, к патриарху пришёл митрополит Пётр Крутицкий. Келейник пустил его, но так как митрополит долго не уходил и о чём-то горячо говорил с патриархом, то келейник вызвал меня и сказал, что патриарх взволнован, страшно утомлён беседой и чувствует себя очень плохо. Чтобы прекратить это, я пошла к больному и у его дверей встретила Петра Крутицкого, спешно выходившего с какими-то бумагами.
После консультации патриарх вышел в столовую, которая была рядом с его комнатой, потом сказал, что хочет лечь, а так как боится, что не будет спать, то просит впрыснуть ему морфий…
С моего разрешения сестра впрыснула больному морфий. Позже я заходила к нему. Он успокоился, сказал, что теперь чувствует себя хорошо и надеется заснуть.
К полуночи я ушла к себе на квартиру, которая помещалась в том же доме, но скоро за мной прислали, так как больному опять сделалось очень плохо. Прибежав, я застала патриарха в припадке грудной жабы.
Он был очень бледен, уже не мог говорить и только показывал рукой на сердце. В глазах был смертельный ужас. Пульс ещё был, но тотчас же стал исчезать. Впрыскивание камфары и кофеина не произвели никакого действия. Через несколько минут патриарх скончался.
Весть о смерти патриарха разнеслась по Москве в ту же ночь… Смерть его наполнила Москву самыми смутными и нелепыми слухами… Трудно было в этих слухах разобраться и понять, кого именно обвиняют и в чём…»
Вскоре после смерти патриарха Тихона, без всякого предупреждения, лечебница Бакуниных была национализирована и передана в распоряжение Наркомздрава. В ней был устроен преванториум. Алексей Ильич очень тяжело переживал это.
Бакунины стали хлопотать о выезде за границу. В 1920-е годы за границу ещё можно было выехать относительно просто, да, вероятно, помог с оформлением необходимых документов и Авель Енукидзе. Вещи распродали за бесценок, часть из вырученных денег раздали оказавшимся без работы после закрытия лечебницы врачам и другим сотрудникам.
Все обитатели квартиры Бакуниных на Остоженке: Алексей Ильич с Эмилией Николаевной, две их дочери – Татьяна и Наталья, мать Эмилии Николаевны Ольга Христофоровна, няня Катерина и два великолепных сеттера 30 марта 1926 года с Александровского (ныне Белорусского) вокзала отправились в эмиграцию.
Поселились они под Парижем, в ныне знакомом всем русским небольшом городке Сент-Женевьев-де Буа, где находится знаменитое кладбище русской эмиграции. Алексей Ильич работал врачом и во Франции и в Югославии, умер в 1945 году, а Эмилия Николаевна – врачом в Русском доме в Сент-Женевьев-де Буа.
Во время II Мировой войны она лечила раненых американских и канадский лётчиков, награждена французским военным крестом. Умерла в 1960 году.
Алексей Ильич, Эмилия Николаевна, а также их дочь Татьяна похоронены на русском кладбище под Парижем в Сент-Женевьев де Буа в одной могиле.
Их дочери, историку и библиографу Татьяне Алексеевне Бакуниной-Осоргиной посвящена одна из моих книг бакунинского цикла.

0

3

Родственные связи https://bogatov.info/Genbase6?iz=1;p=emiliya;n=lopatina  https://ru.rodovid.org/wk/Запись:753021 https://ru.wikipedia.org/wiki/Бакунин,_Алексей_Ильич https://moskvichmag.ru/lyudi/moskovskay … a-tolstye/  https://www.geni.com/people/Емилия-Николаевна-Бакунинa/6000000018395694562  https://rus-big-biography-enc.slovaronline.com/139146-Чудновский, Христофор Иванович#:~:text=ЧУДНОВСКИЙ, ХРИСТОФОР ИВАНОВИЧ. лекарь, писатель,слов в «Большой биографической энциклопедии»  http://www.penzahroniki.ru/index.php/kh … a-bukvu-ch http://vestivad.ru/news-3-4919.html  https://textarchive.ru/c-2858901-p35.html
Бакунина (урожден. Лопатина) Эмилия Николаевна 1875-1960
муж Алексей Ильич Бакунин 1874-1945 врач, депутат Государственной думы II созыва от Тверской губернии, товарищ министра государственного призрения Временного правительства, племянник теоретика анархизма Михаила Александровича Бакунина 1814-1876
дочь Татьяна Алексеевна Бакунина (в замуж. Осоргина) 1904-1995, историк русского масонства. Ее муж Михаил Андреевич Осоргин (Ильин) 1878-1942, писатель, журналист, был в 1922 выслан из СССР на Философском пароходе
дочь Наталья Алексеевна Бакунина (в замуж. Озерецковская) 1907-1990, работала в хирургической клинике в Париже; прозаик, автор воспоминаний. Ее муж Геннадий Евгеньевич Озерецковский 1895-1977, писатель русского зарубежья, участник Первой Мировой войны и Гражданской войны в рядах Добровольческой армии, доктор социальных наук.
внук Михаил Геннадиевич Озерецковский р. 1938, докторант богословия, секретарь заочного отделения Сергиевского института в Париже
брат Михаил Николаевич Лопатин 1864-1909, хирург Чембарской уездной больницы Пензенской губернии, умер в Чембаре (ныне г. Белинский) во время борьбы с эпидемией сыпного тифа
племянница Ольга Михайловна Лопатина (Толстая) 1898-1987. Ее муж Илья Ильич Толстой 1897-1970, филолог, кандидат педагогических наук, доцент Московского университета, автор сербо-хорватско-русского словаря, внук писателя графа Л.Н.Толстого
внучатый племянник Никита Ильич Толстой 1923-1996, филолог-славист, академик Академии наук СССР, участник Второй Мировой войны в составе партизан в Сербии 1941-1944 и в составе Красной армии в 1944-1945 (мл. лейтенант 34 сд, награжден медалями "За Победу над Германией", "За взятие Будапешта", "За взятие Вены"). Его жена Светлана Михайловна Толстая (Шур) р. 1938, филолог-славист академик РАН
правнучка брата Марфа Никитична Толстая р.1965, лингвист, сотрудник Института славяноведения РАН
правнучка брата Анна (Фёкла) Никитична Толстая р.1971, журналист, телеведущая
отец Николай Лопатин
мать Ольга Христофоровна Чудновская (Лопатина) 1845-1936, после революции в эмиграции, похоронена на кладбище Сент-Женевьев де Буа под Парижем
дядя Чудновский Юлий Христофорович, коллежский регистратор, судебный пристав съезда мировых судей
дед Христофор Иванович Чудновский 1803-1868, врач Сарапуле Вятской губ., затем г.Керенске Пензенской губ., старший уездный врач в Пензенской губернии, писатель, один из основателей Керенской публичной библиотеки. Был похоронен на городском кладбище г. Керенска (ныне с. Вадинск Пензенской обл.)

0