Сделать стартовой Добавить в Избранное Постучать в аську Перейти на страницу в Twitter Перейти на страницу ВКонтакте За Победу в Великой Отечественной войне 1941-1945гг. мы "заплатили" очень дорого... Из Пензенской области было призвано более 300 000 человек, не вернулось более 200 000 человек... Точных цифр до сих пор мы не знаем.

"Никто не забыт, ничто не забыто". Всенародная Книга памяти Пензенской области.

Объявление

Всенародная книга памяти Пензенской области





Сайт посвящается воинам Великой Отечественной войны, вернувшимся и невернувшимся с войны, которые родились, были призваны, захоронены либо в настоящее время проживают на территории Пензенской области, а также труженикам Пензенской области, ковавшим Победу в тылу.
Основой наполнения сайта являются военные архивные документы с сайтов Обобщенного Банка Данных «Мемориал», Общедоступного электронного банка документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (проекты Министерства обороны РФ), информация книги памяти Пензенской области , других справочных источников.
Сайт создан в надежде на то, что каждый из нас не только внесет данные архивных документов, но и дополнит сухую справочную информацию своими бережно сохраненными воспоминаниями о тех, кого уже нет с нами рядом, рассказами о ныне живых ветеранах, о всех тех, кто защищал в лихие годы наше Отечество, прославлял ратными подвигами Пензенскую землю.
Сайт задуман, как народная энциклопедия, в которую каждый желающий может внести известную ему информацию об участниках Великой Отечественной войны, добавить свои комментарии к имеющейся на сайте информации, дополнить имеющуюся информацию фотографиями, видеоматериалами и другими данными.
На каждого воина заводится отдельная страница, посвященная конкретному участнику войны. Прежде чем начать обрабатывать информацию, прочитайте, пожалуйста, тему - Как размещать информацию. Любая Ваша дополнительная информация очень важна для увековечивания памяти защитников Отечества.
Информацию о появлении новых сообщений на сайте можно узнавать, подписавшись на страничке книги памяти в Твиттер или в ВКонтакте.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Никто не забыт, ничто не забыто". Всенародная Книга памяти Пензенской области. » Наше настоящее и наше будущее » Чему и как учат наших детей? Современное образование в России.


Чему и как учат наших детей? Современное образование в России.

Сообщений 91 страница 120 из 246

91

Продолжение. Начало на стр.1 данной темы.

Скажи астрономии «ДА»!

«… Если все науки возвышают дух человеческий, то больше всего это свойственно астрономии, не говоря уже о величайшем духовном наследии, связанном с ее изучением…»
Николай Коперник, астроном(16 век)

«…Наш дом - Земля. Но мы не можем ограничивать свои знания о мире только Землей - маленькой планетой, песчинкой в масштабах Космоса. Это все равно, что ограничить преподавание географии только домами на улице, где стоит школа. Новому поколению россиян предстоит покорять космос, рассчитывать орбиты космических аппаратов, создавать новые системы космической навигации. Все это не сделать без астрономии». 
Николай Самусь, астроном (21 век)

Дорогие друзья!

В программе обязательных дисциплин общеобразовательной средней школы предмет «Астрономия» отсутствует. Тем не менее, именно эта дисциплина существенно влияет на формирование научной картины мира. Астрономия определяет мировоззрение человека, помогая объяснять причину того, что мы видим на небе, помогает понять, как устроен мир и каковы его масштабы.

Интерес к небу проявляется у любого ребенка, достигая максимума, как правило, в 11-13 лет, и если не получает поддержки, сходит на нет. Задача школы - вовремя этот интерес поддержать и дать возможность его развивать и углублять. Это можно сделать на уроках астрономии. Поэтому очень важно вернуть предмет «Астрономия» в программу старших классов средней общеобразовательной школы для того, чтобы наши выпускники имели ясное представление об устройстве окружающего мира, месте человека во Вселенной и истоках человеческой культуры.

Московский Планетарий в партнерстве с Госкорпорацией "Роскосмос" приглашают вас принять участие в голосовании и поддержать идею возврата АСТРОНОМИИ как учебного предмета в школьную программу.

«Заполняя настоящую форму, я в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006г. № 152-ФЗ «О персональных данных» даю ОАО «Планетарий» согласие на обработку моих персональных данных, относящихся исключительно к перечисленным категориям персональных данных: ФИО, пол, возраст, адрес электронной почты, адрес места нахождения. Персональные данные предоставляются мной исключительно с целью участия в голосовании о поддержке идеи возврата Астрономии, как учебного предмета в школьную программу, включая (без ограничения) сбор, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), использование, передачу третьим лицам для осуществления действий по обмену информацией, обезличивание, блокирование персональных данных, а также осуществление любых иных действий, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации. . Данное согласие действует до достижения цели обработки персональных данных. Данное согласие может быть отозвано мной в любой момент по моему письменному заявлению».

Источник: http://www.planetarium-moscow.ru/planet … /opros.php

0

92

Куда исчезло черчение из школьной программы.

Жители школ Октябрьского района г. Екатеринбурга в начале учебного года от завучей своих школ с удивлением узнали, что из школьной программы исключено черчение. Это новшество почему-то было локализовано строго по школам, расположенным вдоль старосибирского тракта: пос. Чапаева, Птицефабрика, пос. аэропорта Кольцово...

Однако открыв образовательный стандарт мы с удивлением можнем прочитать, что дисциплина "Черчение и графика" является обязательной для изучения, этот предмет нельзя заменить, убрать...

Черчение спряталось в учебном плане под словом "Технология", на него отдан 1 час в неделю в 9 классе, за него нельзя устраивать голосования "за" или "против", его просто положено изучать, так же как русский язык или математику.

Этот-то немного нудный, но, безусловно, необходимый предмет, стал объектом коммерческого интереса. именно этот час школьной нагрузки и был успешно продан.

На беду школьников Октябрьского района есть в пос. Компрессорный УПК (учебно-производственный комбинат). Он-то и стал покупателем учебной нагрузки. С давних времен в этом УПК преподают косметологию, машинопись, автодело, кулинарию. Желающих учиться добровольно там немного, дело шло к закрытию учреждения.

Решение нашли простое: отправлять в УПК школьников. Вместо обучения их черчению и + ещё один час (есть такой зарезервированный, в школах с порядочной администрацией этот час обычно отдают под русский язык) вот вам и 2 часа в неделю учебной нагрузки для УПК.

Школ по сибирскому тракту много, финансовые вливания весьма ощутимые. На соблюдение государственного образовательного стандарта администрации школ дружно плюнули, поддержка со стороны администрации Октябрьского района крепкая, проверок бояться нечего.

Выпускники этих школ не будут даже знать, что такое формат А4, не представляют, какие требования предъявляются к оформлению титульного листа, что такое чертежные шрифты. К примеру, юноши, окончившие подобное учебное заведение, не будут знать, как выглядят на чертеже болт, гайка - они ведь не предсталяют, как обозначается резьба. А в колледжах и ВУЗах этого никто объяснять не будет.

Кто виноват?

В советские времена в базисных учебных планах было жестко прописано, какие именно предметы изучать. Но в 90-х годах прошлого века в учебных планах появились "зарезервированные" часы, (обычно это 2 часа в неделю в старших классах). Школа может выбирать, какие занятия проводить в это время. В колледжах, гимназиях, лицеях их отдают обычно под русский язык, математику. В обычных районных школах данную учебную нагрузку передают различным организациям, типа учебно-производственных комбинатов, учебно-тренировочных центров. Никаких документов об окончании детям не выдается, смысл посещения таких занятий непонятен, однако заинтересованность в подобной передаче учебной нагрузки со стороны директоров и завучей школ очевидна. Почему, пусть каждый додумает сам.

В результате мы видим, как падает грамотность наших выпускников, говорим о снижении общего уровня образования. При организации подобных занятий не соблюдаются никакие нормы: детей отправляют ьна транспорте без сопровождающего, учебная нагрузка составляет 8 часов в день + время на дорогу. А ведь нужно ещё делать уроки на следующий день...
Видимо в России школам нельзя предоставлять возможность выбора предметов.

Что делать?

Вообще такие вещи, как отмена обязательных для изучения дисциплин спускать нельзя: начали с черчения, а потом продадут русский, математику...

Какие конкретно действия можно предпринять?

Можно потребовать у администрации школы следующие документы:
I.◦ "Собственный учебный план школы." Только требовать обязательно пояснительную записку, вся информация находится именно в ней. В пояснительной записке следует смотреть содержание стандарта, например по технологии. Скорей всего там расписаны занятия по черчению.
◦"Образовательная программа учреждения" Там смотреть, каким образом планируется реализовать стандарт по предмету "Технология". В нем опять же почти наверняка прописано черчение.
Однако администрация школы наверняка будет всячески препятствовать выдаче этих документов.
...
Главное, следует помнить, что такие действия завуча, как
•проход по классам с провокационным вопросом:
-Дети, вы хотите изучать черчение или ездить в УПК?
•Предложение организовать кружок по изучению черчения, с оговоркой:
-Вот увидите, дети туда ходить не будут!
•Заявления типа:
-Черчение это неинтересный предмет для детей,
полностью и абсолютно незаконны.

Источник: http://ekb92.narod.ru

0

93

«Десталинизация» четыре года спустя: манифест исторических неудачников
Андрей Сорокин

Издательский директор группы «Однако»

21 августа 2015

На неделе премьер-министр Медведев утвердил «концепцию политики по увековечению памяти жертв политических репрессий». Это, если кто забыл, та самая пресловутая «десталинизация» – которая вызвала возмущение в обществе ещё в 2011 году, которая была аккуратно «закопана» тов. Путиным и которую в министерстве культуры даже не пустили на порог.

В принципе, можно было бы порассуждать, в ходе каких интриг это оказалось на столе главы правительства, какие «башни», «сигналы» и «смыслы» тут нафантазированы…

Но мы этого делать не будем. Неинтересно.

И вот почему.

За прошедшие несколько дней официальный правительственный документ вызвал реакцию… да никакой он реакции не вызвал. Я специально смотрел. Бесстрастный «гугл» не фиксирует никакого бурления в медийном пространстве, кроме дежурно-информационного (да и то – в минимальном количестве). Оголтелые «демократы» вяло чего-то проповедуют, оголтелые «сталинисты» вяло дают отлуп… С накалом страстей четырёхлетней давности не то что не сравнить – даже предмет сравнения отсутствует. Ибо нет его, накала-то.

Вот это и есть самое главное и самое отрадное.

Потому что четыре года от «десталинизации» до «десталинизации» страна прожила не зря.

Четыре года назад общество увидело в «десталинизаторах» нешуточную угрозу. Даже не потому, что энтузиасты национального самоуничижения и предательства были тогда в должностях, статусах и медиа-авторитетах – они, признаться, и сейчас не бомжуют. Тут обратная зависимость: эта публика была опасной ровно в той степени, в которой общество видело исходящую от неё очевидную угрозу, но не было уверено в своей способности угрозу отразить и тем более – в своей способности диктовать собственные мировоззренческие установки.

Собственно, если кто забыл, «десталинизация» – то есть, назовём вещи своими именами, идеология национального унижения и исторического поражения – и была в ту пору мировоззренческой установкой. Доминирующей. Всего четыре года назад.

Да, это и четыре года назад было идеологией маргинальных меньшинств. Но меньшинства тогда казались огромными и грозными – из своих телевизоров, из своих кабинетов, оснащённые методиками, институтами, «общепризнанными авторитетами» и признанием «цивилизованного Запада».

Но они, эти меньшинства, были опасны не своей силой. Они были сильны, потому что страна считала себя идеологически слабой – дезориентированной, разочарованной, потерянной.

Тогда, четыре года назад, от «десталинизации» худо-бедно отбились. Но она никуда не делась – просто притаилась в ожидании удобного момента.

И ой как вовремя дождалась.

«Десталинизация» пролезла в окно – и… оказалась, как модно было в своё время говорить, «в другой стране». То есть в той же самой – но четыре года спустя.

Что волновало страну и чем она занималась эти четыре года?

Давайте вынесем за скобки «крымнаш», оборонку, курс рубля, обустройство городов и строительство заводов. Останемся в том же пространстве, что и «концепция десталинизации» – то есть в пространстве символов и понятий историко-культурной самоидентификации общества.

И мы увидим, что граждане и государственная власть заняты одним и тем же: они финансируют (именно вместе – граждане и власть!) и ставят памятники Владимиру Крестителю и Главковерху Сталину, солдатам Первой мировой, императору Александру I и маршалу Рокоссовскому, они смотрят фильмы «Битва за Севастополь» и «Территория», они всем миром сбрасываются на съёмки «28 панфиловцев».

Эти символы – об одном и том же. Россия умеет скорбеть об утратах, Россия умеет переживать неудачи. Но идеология России – великодушие, справедливость, созидание и Победа. Это идеология – не придуманная Путиным и не закреплённая в Конституции. Она выкована веками русской истории, она вбита в генетику и спинной мозг. Она просто есть.

И вот к этой России «десталинизаторы» обращаются со своим манифестом. А ведь «концепция» – именно политический манифест (см. раздел I прилагаемого документа). Манифест, как и было сказано, идеологии национального унижения и исторического поражения. Со всем положенным по инструкции набором лжи про «миллионы жертв» и «утрату преемственности» и шаманских заклинаний про «правовое государство» и «мировое сообщество». И всё это забавно «уравновешено», в свою очередь, верноподданническими мантрами про «не дадим очернять».

Ну, в общем, «каким ты был, таким ты и остался».

И вот со всем этим интеллектуальным богатством граждане обращаются к «Бессмертному полку». Там ещё и некие «образовательные программы» предусмотрены – есть даже шанс, что их куда-то внедрят, что в телевизоре что-нибудь покажут. Кому всё это, интересно, хотят втюхивать? Вот этим в целом?!
http://s2.uploads.ru/t/jHA0s.jpg
Вот этим конкретно?!
http://s3.uploads.ru/t/Ap9zn.jpg
Бесполезно. Это поколение, поколение «Бессмертного полка», уже сделало свой исторический и даже генетический выбор: они избрали судьбу не лузеров, а победителей. Кто бы мог подумать?

Это не значит, что грядущая триумфальность уже предрешена. Напротив: проросшая в гражданском обществе идеология Победы нуждается в политическом фиксировании, в политической «легализации» и повседневном прикладном воплощении – не как статья Конституции, а как ценностная и не обсуждаемая норма. Ну, принято так в России исторически – чтобы первые лица внятными словами и делами не стеснялись регулярно подтверждать, что «социальный заказ» принят к исполнению.

Это и есть задача для «политического класса» – к слову, не больно-то и сложная: не «отгавкиваться» и не «искать равновесия» с меньшинствами, а продвигать созидательную идеологию с надёжной опорой на гражданское общество. К слову, в этом даже нечто демократическое есть.

…А манифест пораженческих меньшинств при таком раскладе – он не «выстрел в спину» «Бессмертному полку». И даже не «плевок вдогонку». Это – жалобный и истеричный визг неудачников с обочины русской истории.

Писк, который страна даже толком не услышала.

Ведь и мы с вами сегодня никого не разоблачаем и ни с кем не спорим. Неудачник остаётся неудачником, обречённый на поражение поражения и дождётся. Недостойно ни споров, ни разоблачений. Достаточно просто зафиксировать. Для приличия.

Это, собственно, всё, что я имел сказать в данной заметке по данному новостному поводу.

Источник: http://www.odnako.org/blogs/destaliniza … udachnikov

0

94

К 60-летию хрущёвского доклада: «десталинизация» сорвала страну со стапелей
Михаил Мягков
Научный директор РВИО

14 февраля 2016

60 лет назад, в феврале 1956 года, на ХХ съезде КПСС был зачитан знаменитый доклад Никиты Хрущёва «О культе личности и его последствиях». Тот самый. Который и стал отправной точкой окончания эпохи, впоследствии именованной «сталинской».

Безусловно, доклад произвёл эффект разорвавшейся бомбы, буквально сорвал советское общество со стапелей, после чего оно пустилось в плавание в неизвестном направлении с эфемерными целями (такими, например, как «построение коммунизма к 1980 году»). И хотя в истории ещё были тихие гавани стабильного развития, но закончилось всё бурей, разметавшей в клочья великое социальное государство. А тогда, особенно в среде интеллигенции, пошли процессы, в той или иной степени продолжавшиеся вплоть до середины восьмидесятых годов прошлого столетия, когда Горбачёв объявил о начале «перестройки», которая сначала и рассматривалась многими как продолжение «оттепели», а оказалась на самом деле известно чем.

***

В докладе впервые приведены некоторые документы, факты и умозаключения, которые по сей день лежат в основе идеологии т.н. «десталинизации». Однако нельзя не заметить тенденциозность как подбора документов, так и выводов, к которым приходит докладчик.

Анализ фактической составляющей доклада читайте подробнее на портале «История.рф».

***

…Хрущёв, выступая с докладом на ХХ съезде КПСС, преследовал, помимо прочего, цель устранить с вершины власти сталинские кадры, которые угрожали бы его личной власти. В их числе довольно крупные фигуры: Молотов, Маленков, Каганович, Булганин и другие. Своим докладом он дискредитировал всех скопом, и теперь каждый, кто выступал против Хрущёва, объявлялся «пособником сталинизма».

«Десталинизация» четыре года спустя: манифест исторических неудачников

Делая доклад, Хрущёв автоматически вычёркивал себя из числа виновных в репрессиях. К тому же он позаботился о зачистке архивов. Должен сказать, что ни до него, ни после архивы не подвергались такой люстрации, которая была при Хрущёве.

***

К позитивным последствиям хрущёвской «десталинизации» относят «оттепель» – некое ощущение свободы в советском обществе, подъём энтузиазма, что подкреплялось героическими трудовыми свершениями, прорывом человека в космос, ростом уровня жизни. Хотя все эти достижения были во многом наследием именно «сталинизма» – в экономической политике, в социальной, в научно-технической. Этого наследия хватило ещё надолго.

А вот на международной арене негативные последствия наступили незамедлительно.

Авторитет СССР после Победы во Второй мировой войне был очень высок. Мир помнил, кому принадлежит основная заслуга в освобождении Европы от фашизма. Также были свежи воспоминания европейцев, как наступали на континенте западные союзники. Во Франции люди с ужасом вспоминали высадку союзников в Нормандии. Предварительно англо­американская авиация ковровыми бомбардировками зачищала побережье...

Но после доклада Хрущёва спецслужбы бывших союзников по антигитлеровской коалиции стали активно продвигать этот материал: заметьте, мол, это не досужие домыслы оппозиции, а заявление главы государства, который разоблачает не просто бывшего руководителя этого государства, а и сам режим, при котором стали возможны такие преступления.

Возник раскол со многими международными союзниками. В частности, выразили недовольство компартии Италии, Греции, некоторых других стран, где позиции левых были традиционно сильны. Начались проблемы с Китаем, где были очень тесные личные отношения Сталина и Мао Цзэдуна…

***

Есть ироничная поговорка: «История учит только одному, что она  никогда никого ничему не учит». Казалось бы, на протяжении всей истории человечества происходили войны, перевороты, революции. И тем не менее в каждом столетии всё повторялось вновь и вновь, перемалывая в этих «мясорубках» миллионы человеческих жизней.

Закономерность? Или, может быть, дело в том, что некоторые правители пытались найти в истории лишь те страницы, которые доказывали только их правоту, и, не оглядываясь, ввергали свои народы в новую кровавую вакханалию?

Исторические процессы закономерны, но всё равно они находятся в наших руках. История сегодня должна не просто учить, но и предостерегать от необдуманных поступков.

А из данной истории, наверное, нужно сделать один вывод: политики должны бережно относиться к  истории своей страны, видеть в ней и «чёрное» и «белое», чтобы не потерять по дороге всё то положительное, что было достигнуто предшественниками. Они не должны делать шаги, которые могут навредить государству, даже если, как им кажется, это принесёт тактический успех. Интересы государства должны всегда стоять выше собственных интересов.

Источник: http://www.odnako.org/blogs/k-60-letiyu … o-stapeley

0

95

Исторический канон: возвращение здравого смысла

Автор: Мединский В. Р.
http://s2.uploads.ru/t/46vPh.png

Создать единый учебник истории для российских школьников – это была одна из первых инициатив нынешнего президентского срока Владимира Путина. И вот в нынешнем учебном году введён в действие единый историко-культурный стандарт – общие требования ко всем линейкам учебных пособий.

Это важный первый шаг к преодолению унаследованной из 90-х годов нелепой интеллектуальной междоусобицы, бессмысленного «разнообразия» точек зрения на историю страны и навязчивых идеологизированных толкований главных её событий.

В конечном итоге наша цель – выстроить вместо этой какофонии каноническое базовое понимание отечественной истории. В рамках её единой логики, непрерывности, взаимосвязи и преемственности всех этапов и эпох, уважения ко всем страницам нашего прошлого.

Я глубоко убеждён, что преподавание истории является смыслообразующим элементом образования каждого человека – в первую очередь в школе. Более того, именно в школе этот предмет – обязательная составляющая воспитания, формирования гражданской идентичности, навыков самостоятельного гуманитарного мышления. Из этого убеждения и исходят мои предложения, высказанные на съезде «Единой России».

Первое. Я разделяю и поддерживаю идеи, высказываемые, в том числе, и Министерством образования, о включении истории и литературы в число обязательных школьных выпускных экзаменов. Это организационно сложный процесс, требующий определенного апробационного и адаптационного периода для учащихся, но такие изменения года через три уже будут возможны.

И второе предложение – не прекращать работу научного сообщества над историко-культурным стандартом: в частности, в перспективе разработать и ввести в него канон истории народов России.

***

Нет ли противоречия между понятиями «канон» и «самостоятельное мышление»?

Нет.

В моём понимании базовый ценностный подход к формированию исторического канона – это в первую очередь научность и достоверность сведений, которые изложены в школьных учебниках истории. Это несложно – даже по отношению к самым неоднозначным периодам нашей истории. Тем самым, которые в историко-культурном стандарте честно названы «трудными вопросами». И, кстати, именно научность и достоверность существенно снижают, на мой взгляд, накал «неоднозначности».

Вот один из таких «трудных вопросов» – сталинские репрессии. В распоряжении науки имеется более чем достаточно достоверных данных: причины репрессий, их политическое и юридическое обоснование, контекст конкретных обстоятельств данной эпохи, количество арестованных, количество приговорённых к смертной казни... Указать это в учебнике для старших классов – нисколько не оскорбительно для гражданских чувств. Оскорбительно и даже вредно как раз замалчивать, как это делалось в советской историографии, или искажать в ту или иную сторону, в интересах той или иной спекулятивно-политиканской задачи. А ведь замалчивание и спекуляции – это звенья одной цепи: спекуляции проистекают из замалчивания.

Это факты. А теперь – трактовка, что и есть, собственно, самое главное в историческом каноне и в гражданском воспитании. А трактовка как раз возникает из научно сертифицированных фактов и установки на уважение к собственному прошлому. Как факты не должны подменяться фантазиями, домыслами и хлёсткими словами, так и объяснения не должны подменяться «оправданием» или «осуждением». Если назвать трагедию трагедией, не вырывать её из картины эпохи, – патриотизм ничуть не пострадает. А гражданское сознание – как раз возмужает.

Ведь гражданин, вооружённый нормальными знаниями о «трудных вопросах», способностью их осмыслить, не впадая в национальную ущербность, – он не такая уж лёгкая мишень для политических спекуляций, недоброжелательной пропаганды. Это уже и есть самостоятельно мыслящий гражданин.

Другой пример. До этого мы говорили о школьниках старших классов. А вот в программе 6 класса у нас тоже есть «трудные вопросы» – допустим, о таких знаковых фигурах, как Александр Невский и Дмитрий Донской. Известно, что существуют разные взгляды на их роль в русской истории. Но обратите внимание: «взгляды» – это не столько история, сколько публицистика в лучшем случае. Разногласия – именно в этой области, в области политических теорий и лозунгов. Вопрос: стоит ли забивать голову 12-летнему человечку публицистикой и лозунгами? Ответ очевиден. В данном случае требование научной достоверности – и вовсе категорическое.

***

А как же «вариативность»?

Не пострадает. Только сразу оговорюсь. В моём понимании «вариативность образования» – это не жертвовать «ненужными» предметами ради «прагматически выгодных». Именно поэтому я настаиваю на обязательности гуманитарных предметов, да естественнонаучные не помешают самому закоренелому гуманитарию (иначе как гуманитарий будет осмыслять мир, не понимая его устройства?).

«Вариативность» в моём понимании – это возможность углублённого изучения тех или иных предметов помимо обязательной программы. Если школьник на уроках заинтересовался историей Отечества, то такое любопытство надо всячески поощрять. Но не оставлять любопытного юношу один на один с интернетом, а предложить ему расширенный курс – на основании того же историко-культурного стандарта. А вот там уже можно с ним и «разные взгляды» обсудить – и на Александра Невского, и на сталинские репрессии. Точнее, даже не столько взгляды, сколько многогранность тех или иных исторических личностей или явлений.

Исходя из такого своего понимания «вариативности», я считаю, что учебников по истории должно быть два типа – стандартный и расширенный (для углублённого изучения гуманитарных предметов). Но оба должны придерживаться одного канона. Причём «стандартный» – это не суррогат для «кухаркиных детей», а полноценный базовый курс.

А ещё очень полезны и факультативы, и пособия для дополнительного чтения. Кстати, одно из таких пособий для школьников – по военной истории – готовится к изданию Российским военно-историческим обществом. Надеюсь, с нового учебного года сможем предложить его нашим мальчишкам – будущим офицерам.

***

Таким образом, канон исторического знания – это не «революция» и не «популизм». Это возвращение к здравому смыслу, к базовым ценностям. Возвращение к тому, что история у нас едина. Именно поэтому Российское военно-историческое общество, портал «История.рф», наши коллеги и соратники из научного сообщества намерены заинтересованно, доброжелательно и конструктивно следить за внедрением в школьную практику историко-культурного стандарта.

Я отдаю себе отчёт в том, что многое из вышеизложенного – прямо перпендикулярно идеологии воспитания «потребителя и исполнительного персонала», определению образования как «услуги» и в конечном итоге как привилегии «избранных». Но я твёрдо убеждён, что идеология воспитания всесторонне развитого гражданина-созидателя – гораздо полезнее для страны.

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/iks/ … gho-smysla

0

96

Нет в русской истории «трудных вопросов»: на самом деле они и есть её костяк

Автор: Жаронкин В.
http://s2.uploads.ru/t/ta9xA.jpg
Категория: Историко-культурный стандарт

С 1 сентября 2015 года введён в действие единый историко-культурный стандарт, который «представляет собой научную основу школьного исторического образования». Его неотъемлемая часть – список т.н. «трудных вопросов», которые, по мнению разработчиков, вызывают острые дискуссии в обществе и… объективные сложности в преподавании» (см. справку).

…Нет, конечно, в истории трудных вопросов более чем достаточно. Как и разных мнений по поводу их трактовок. Однако если для научного сообщества дискуссия – это нормальная форма коллективного творчества, то содержание школьного учебника – априори однозначное знание. Каноническое. Там всё должно быть разложено по полочкам. Вот факты, вот наши герои, вот «линия жизни» русского народа, вот логика и причинно-следственная связь.

Действительно, «острые дискуссии» на данные темы в обществе имеются. Однако ни к науке истории, ни к школьному образованию они отношения не имеют. А имеют отношение к политическим спекуляциям и манипуляциям. Одни манипуляторы своими трактовками «трудных вопросов» «обосновывают» «историческую неполноценность нашего народа». Другие, что ничем не лучше – теории некой «русской исключительности». И для тех, и других история – это не знания о нашем прошлом, а разные сказки, которые можно пересказать так или этак. Интеллектуальная польза от таких дискуссий, мягко говоря, сомнительна. А для страны, общества и школьного образования они попросту вредны.

Тем более важно сформировать целостную и непротиворечивую картину русской истории.

Поэтому наш ответ на двадцать так называемых «трудных вопросов», сформулированных в историко-культурном стандарте, должен быть таким: в русской истории трудных вопросов нет. Ни одного.

Темы, ошибочно названные «трудными вопросами», на самом деле представляют собой важные, эпохальные явления нашего прошлого. Именно они – и есть каркас нашей истории. Несомненно, их нужно рассмотреть глубже, детальнее, чем какие-то другие. И сделать принципиальные оценки ключевых событий.

Чем мы с вами, собственно, и займёмся в разделе «Историко-культурный стандарт» – по всему списку «трудных вопросов».

***

Справка.

Примерный перечень «трудных вопросов истории России».

Выдержка из Историко-культурного стандарта

«…Перечень «трудных вопросов истории России» составлен на основе предложений учителей истории, на практике сталкивающихся с недостатком материалов и достоверной информации о некоторых сложных (с точки зрения преподавания истории в школе) исторических вопросах. Представляется целесообразным подготовить серию тематических модулей, методических пособий и книг для учителя, а также дополнительных справочных материалов, соотносящих наиболее распространенные точки зрения на эти события. Тем самым будет сформировано единое научно-образовательное пространство и закреплена роль учебника истории как навигатора.

1. Образование Древнерусского государства и роль варягов в этом процессе.

2. Существование древнерусской народности и восприятие наследия Древней Руси как общего фундамента истории России, Украины и Беларуси.

3. Исторический выбор Александра Невского.

4. Роль Ивана IV Грозного в российской истории: реформы и их цена.

5. Попытки ограничения власти главы государства в период Смуты и в эпоху дворцовых переворотов, возможные причины неудач этих попыток.

6. Присоединение Украины к России (причины и последствия).

7. Фундаментальные особенности социального и политического строя России (крепостное право, самодержавие) в сравнении с государствами Западной Европы.

8. Причины, особенности, последствия и цена петровских преобразований.

9. Причины, последствия и оценка падения монархии в России, революции 1917г., прихода к власти большевиков и их победы в Гражданской войне.

10. Причины свёртывания нэпа, оценка результатов индустриализации, коллективизации и преобразований в сфере культуры.

11. Характер национальной политики большевиков и её оценка; советская федерация как форма решения национального вопроса с правом свободного выхода союзных республик из состава СССР.

12. Причины, последствия и оценка установления однопартийной диктатуры и единовластия И.В. Сталина; причины репрессий.

13. Оценка внешней политики СССР накануне и в годы Второй мировой войны.

14. Причины и цена победы СССР в Великой Отечественной войне.

15. Оценка деятельности СССР в условиях «холодной войны».

16. Причины, последствия и оценка реформ Н.С. Хрущёва.

17. Оценка периода правления Л.И. Брежнева и роли диссидентского движения в истории страны.

18. Причины, последствия и оценка «перестройки» и распада СССР.

19. Оценка причин, характера и последствий экономических реформ начала 1990-х гг. («шоковая терапия», методы приватизации); причины и последствия побед Б.Н. Ельцина в политических схватках 1990-х гг.

20. Причины, последствия и оценка стабилизации экономики и политической системы России в 2000-е гг.».

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/iks/ … io-kostiak

Нет в русской истории «трудных вопросов». Часть 1: варяги

Автор: Жаронкин В.

Исторический период: Древнейший период в истории России

Первый «трудный вопрос» из историко-культурного стандарта: Образование Древнерусского государства и роль варягов в этом процессе

Да, лет так 200-250 тому назад в стенах Петербургской академии наук были нешуточные дебаты «норманистов» и «антинорманистов» – т.е., тех, кто выводил историю племени русь из Скандинавии, и их противников. Трости ломались о головы спорщиков. Ломоносов как-то даже в каталажку загремел после такой оживлённой дискуссии. А потом Михайло Васильевич даже подружился с некоторыми оппонировавшими ему немцами-«норманистами». Вот таких боевитых иностранцев Академия приглашала к нам работать – готовых отстаивать свою точку зрения буквально не щадя живота своего.

Но только к сегодняшнему дню это напоминает затянувшийся спор остроконечников и тупоконечников из «Приключений Гулливера». Все аргументы обнародованы. Факты представлены. Можно подискутировать ещё по отдельным деталям (нужно признать, что дебаты «норманистов» и «антинорманистов» здорово обогатили историческую науку). Но в целом мы уже сейчас способны спокойно и беспристрастно объяснить, какую роль сыграли варяги в истории Древнерусского государства.

Итак, есть общее течение русской истории. Она начинается задолго до появления князя Рюрика, каких бы кровей он ни был. В том числе история – государственности: ведь первые объединения племён с соответствующими признаками державы возникают ещё в доваряжскую эпоху. Характерно, что «Повесть временных лет» неоднократно отмечает, что «примучивая» к дани ту или иную группу племён, князья сохраняют прежнюю налоговую систему. Что, как минимум, означает её более раннее происхождение.

И вот на определённом этапе в течение русской истории вливается ещё один приток. Абсурдно отрицать, что викинги добавили нам каплю пиратской крови. Наоборот, стоит гордиться тем, что среди наших предков были в том числе и они – смелые мореплаватели, купцы, первопроходцы.

Однако переоценивать роль скандинавских дружин в появлении Древнерусской державы тоже не стоит. Варяги буквально за пару поколений растворились в славянском море, забыли язык и своих богов, а детей называли уже местными именами. Да и их имена в свою очередь стали местными, – так, что уж и не отличить. Произошло слияние.

Это очевидные факты.

Причём спор-то идёт не о них. Под «трудным вопросом» понимается не недостаточность и противоречивость дошедших до нас «сертифицированных» сведений о Рюрике и варягах. Это как раз естественный предмет научных изысканий и научный дискуссий с целью установления истины. Отсюда, из таких дискуссиий, и возникает знание.

Но в широком, публицистическом обиходе под «трудным вопросом» по умолчанию понимается этническая принадлежность Рюрика и варягов. А это уже предмет не науки, а политических лозунгов: в Рюрике-скандинаве нуждается теория об исторической неполноценности русского народа и государства, в Рюрике-славянине – теория о русской расовой исключительности.

На самом деле сам факт такой постановки вопроса представляется нам ущербным и не имеющим отношения ни к науке, ни к образованию, ни к национальной гордости.

Наш правильный ответ на «трудный вопрос» о происхождении варягов предельно прост: а какая нам разница, кем был Рюрик – скандинавом, славянином или негром преклонных годов? Какая разница, сколько кровей и каких именно понамешали нам наши предки? Какие ни есть – все наши. Собственно, великим народом русские стали именно потому, что в основе их лежит симбиоз многих племён и культур. Так повелось с самого начала.

…Вот что пишет летопись про дружину князя Олега: «И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью». Этими словами уже с 6 класса средней школы и нужно начинать важный разговор о том, кто такие русские.

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/iks/ … 1-variaghi

0

97

Красная Армия в Европе в 1945 году в контексте информационной войны

Автор: Сенявская Е. С.

В европейском информационном пространстве постоянно поднимается тема «бесчинств» Красной Армии на занятой ею в 1945 году территории Третьего Рейха. Как это соотносится с реальностью – прошлой и настоящей?

По рецептам доктора Геббельса

Одним из самых распространенных антироссийских мифов на Западе сегодня является тема массовых изнасилований, якобы совершенных Красной Армией в 1945 г. в Европе. Свое начало он берет еще с конца войны – из геббельсовской пропаганды, а затем из публикаций бывших союзников по антигитлеровской коалиции, вскоре превратившихся в противников СССР в холодной войне.

2 марта 1945 г. в своем дневнике министр пропаганды Третьего рейха Й.Геббельс писал: «...фактически в лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах. Они действительно вызывают ужас. Их невозможно даже воспроизвести в отдельности. Прежде всего следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Верхней Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от десяти до 70 лет. Кажется, что это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему. Против этого мы развернем теперь широкую кампанию внутри страны и за границей»[1]. 13 марта появляется новая запись: «В войне на востоке будут теперь руководствоваться только одним чувством – чувством мести. Сейчас уже все соотечественники верят в то, что большевики совершают зверства. Нет больше человека, который игнорировал бы наши предостережения»[2].

Позднее помощник рейхскомиссара Геббельса доктор Вернер Науман признается: «Наша пропаганда относительно русских и того, что населению следует ожидать от них в Берлине, была так успешна, что мы довели берлинцев до состояния крайнего ужаса», но «перестарались – наша пропаганда рикошетом ударила по нам самим»[3]. Немецкое население давно было психологически подготовлено к образу по-звериному жестокого «недочеловека» и готово было поверить в любые преступления Красной Армии[4].

По свидетельству австралийского военного корреспондента Осмара Уайта, «геббельсовская пропаганда ... вбила в головы немцев параноидальный страх перед «ордами с Востока». Когда Красная Армия подошла к окраинам Берлина, волна самоубийств захлестнула город. По некоторым подсчетам, в мае-июне 1945 года от 30 до 40 тысяч берлинцев добровольно ушли из жизни»[5].

Тогда же инициативу в пропаганде антисоветских ужасов подхватили союзнические СМИ. Причем «антирусская истерия была настолько сильной, столько ходило вокруг историй о русских зверствах, что шеф англо-американского бюро по общественным связям (PR) нашел нужным собрать корреспондентов для того, чтобы дать «разъяснения»: «Запомните, – сказал он, – что среди немцев существует сильное и организованное движение, нацеленное на то, чтобы посеять семена недоверия между союзниками. Немцы убеждены, что им будет на пользу раскол между нами. Я хочу предупредить вас о том, чтобы вы не верили немецким историям о зверствах русских без тщательной проверки их достоверности»[6]. Но назревала холодная война. И уже в 1946 г. в США выходит брошюра Остина Эппа «Изнасилование женщин завоеванной Европы»[7].

В 1947 г. Ральф Киллинг выпускает в Чикаго книгу «Ужасная жатва. Дорогостоящая попытка истребить народ Германии», в основу которой легли сообщения прессы о «бесчинствах в советской зоне оккупации» и материалы слушаний в американском парламенте, посвященных действиям Красной Армии в послевоенной Германии[8]. Риторика последней особенно показательна: «С Востока пришли большевизированные монгольские и славянские орды, немедленно насиловавшие женщин и девушек, заражая их венерическими заболеваниями, оплодотворяя их будущей расой русско-германских полукровок...»[9].

У нас в стране данная тема слегка затрагивалась со времен перестройки и гласности в связи с упоминаниями о ней в произведениях именитых диссидентов Александра Солженицына[10] и Льва Копелева[11]. Но настоящий информационный бум начался в середине 2000-х годов, когда «вал антироссийских книг достаточно быстро перенесся в газеты соответствующей направленности, которые с радостью принялись воспроизводить к различным военным юбилеям описания ужасов «изнасилованной Германии»»[12]. Особенно модной тема стала после выхода в 2002 г. книги «Падение Берлина. 1945» английского историка Энтони Бивора[13], который назвал «совершенно фантастические данные о численности женщин, ставших жертвами советских солдат»[14]. После издания книги на русском языке миф о массовых изнасилованиях стал активно муссироваться в российской либеральной прессе и в русскоязычном Интернете.

Пик массированных атак на роль СССР во Второй мировой войне пришелся на 2005 г. – год 60-летия Победы. В специальном обзоре «РИА Новости», подготовленном на основе мониторинга теле- и радиоэфира 86 зарубежных радиостанций и телекомпаний 19 апреля 2005 г., констатировалось: «Информационная возня по поводу исторической интерпретации Великой Отечественной войны не обходится без арсенала пропаганды ужасов. Опора журналистов на субъективную мемуарную память, личный опыт бывших участников сражений и откровенные домыслы геббельсовской пропаганды приводит к тому, что на первый план выходят образы, связанные с местью, ненавистью и насилием, мало способствующие консолидации общественного мнения и воскрешающие прежние внешнеполитические установки. Постулируется наличие «темной стороны» освободительного подвига Красной Армии, которую якобы замалчивают в современной России»[15].

«Научные» методы г-на Э. Бивора и Ко

В этом контексте мифология относительно массового изнасилования немецких женщин советскими военнослужащими якобы при отсутствии подобных фактов в зоне наступления западных союзников заняла особое место и активно обсуждалась западными СМИ. В частности, упомянутая книга Энтони Бивора «Падение Берлина, 1945» еще в 2002 г. вызвала целую серию скандальных публикаций[16].

О «научной добросовестности» английского автора можно судить по конкретному примеру. Наибольший ажиотаж в западных СМИ вызвал следующий текст: «Наиболее шокирующими, с российской точки зрения, выглядят факты насилия советских солдат и офицеров, совершенные против украинских, русских и белорусских женщин и девушек, освобожденных из немецких рабочих лагерей»[17] со ссылкой на мою книгу «Психология войны в XX веке. Исторический опыт России»[18].

В монографии автора статьи читаем то, что косвенно можно отнести к вопросу, затронутому г-ном Бивором: «Мировоззренческие установки и проистекавшие из них нравственные и социально-психологические качества проявлялись и в отношении к врагу. Уже весной 1942 г. в одной из дивизионных газет Карельского фронта встречается очерк красноармейца под красноречивым заголовком «Мы научились ненавидеть». И эта справедливая ненависть была одним из доминирующих чувств в действующей Советской Армии на всем протяжении войны. Однако в зависимости от конкретного ее этапа и связанных с ним условий отношение к противнику приобретало различные оттенки. Так, новая, более сложная гамма чувств стала проявляться у советских солдат и офицеров в связи с перенесением боевых действий за пределы нашей страны, на чужую, в том числе вражескую, территорию. Немало военнослужащих считало, что в качестве победителей они могут позволить себе все, в том числе и произвол в отношении мирного населения.

Негативные явления в армии-освободительнице наносили ощутимый урон престижу Советского Союза и его вооруженным силам, могли отрицательно повлиять на будущие взаимоотношениям со странами, через которые проходили наши войска. Советскому командованию приходилось вновь и вновь обращать внимание на состояние дисциплины в войсках, вести с личным составом разъяснительные беседы, принимать особые директивы и издавать суровые приказы. Советский Союз должен был показать народам Европы, что на их землю вступила не «орда азиатов», а армия цивилизованного государства. Поэтому чисто уголовные преступления в глазах руководства СССР приобретали политическую окраску. В этой связи по личному указанию Сталина было устроено несколько показательных судебных процессов с вынесением смертных приговоров виновным, а органы НКВД регулярно информировали военное командование о своих мерах по борьбе с фактами разбоя в отношении мирного населения»[19].

Ну и где здесь «факты насилия советских солдат и офицеров, совершенные против украинских, русских и белорусских женщин и девушек, освобожденных из немецких рабочих лагерей»? Может быть, г-н Бивор имел в виду, что об этом говорится в работе М.И.Семиряги[20], на которую я ссылаюсь? Но и там ничего подобного нет!

Однако на Западе заявления г-на Бивора рассматривают как абсолютно достоверные. Так, К.Эггерт в статье «Память и правда», написанной в 2005 г. для проекта Би-би-си к 60-летию окончания Второй мировой войны, писал: «Когда в 2002 году в Лондоне впервые вышла книга Энтони Бивора «Падение Берлина» (ныне она переведена в России издательством АСТ), российский посол в Великобритании Григорий Карасин написал гневное письмо в газету «Дейли телеграф». Дипломат обвинил известного военного историка в клевете на славный подвиг советских солдат. Причина? Бивор, основываясь на документах из главного военного архива в Подольске, рассказал, среди прочего, о бесчинствах, которые творили советские военнослужащие в освобождаемой Польше, Восточной Пруссии и в самом Берлине. Историки из Российской академии наук книгу «Падение Берлина» осудили едва ли не раньше посла. Между тем справочный аппарат книги Бивора в полном порядке: входящие и исходящие номера донесений, папка, полка и так далее. То есть во лжи писателя не обвинишь»[21].

Но если столь явная подтасовка допущена в данном конкретном примере, где гарантии того, что и другие приведенные в книге г-на Бивора так называемые факты не сфабрикованы по той же самой «методике»? На этом нехитром расчете построены многие фальсификации: справочный аппарат выглядит солидно и убедительно, особенно для неискушенного читателя, а проверять в архиве и библиотеке каждую из 1007 авторских сносок вряд ли кто станет...

Впрочем, некоторые проверяют – и находят много интересного. Именно с легкой руки Бивора была запущена и впоследствии растиражирована в тысячах публикаций «точная статистика» – два миллиона изнасилованных немок, из них сто тысяч – в Берлине.

В своей книге он пишет: «Берлинцы помнят пронзительные крики по ночам, раздававшиеся в домах с выбитыми окнами. По оценкам двух главных берлинских госпиталей, число жертв изнасилованных советскими солдатами колеблется от девяноста пяти до ста тридцати тысяч человек. Один доктор сделал вывод, что только в Берлине было изнасиловано примерно сто тысяч женщин. Причем около десяти тысяч из них погибло в основном в результате самоубийства.

Число смертей по всей Восточной Германии, видимо, намного больше, если принимать во внимание миллион четыреста тысяч изнасилованных в Восточной Пруссии, Померании и Силезии. Представляется, что всего было изнасиловано порядка двух миллионов немецких женщин, многие из которых (если не большинство) перенесли это унижение по нескольку раз»[22].

При этом он ссылается на книгу Хельке Зандер и Барбары Йор «Освободители и освобожденные»[23], где подсчеты делаются на данных не «двух главных берлинских госпиталей», а одной детской клиники[42], т.е. «для добавления солидности» совершает вполне сознательное передергивание. Не говоря уже о том, что эти данные весьма сомнительны, так как система расчетов Барбары Йор, основанная на произвольной экстраполяции числа детей, чьими отцами названы русские, рожденных в 1945 и 1946 гг. и обследованных в одной берлинской клинике, на общее количество женского населения Восточной Германии в возрасте «от 8 до 80 лет», не выдерживает никакой критики[25]. Результат такого «обобщения» единичных случаев подразумевает, что «каждая 6-я восточная немка вне зависимости от возраста была минимум один раз изнасилована красноармейцами»[26].

Но даже там, где Э.Бивор ссылается на реальные архивные документы, это ничего не доказывает. В Центральном архиве Министерства обороны РФ действительно хранятся материалы политотделов с донесениями, в которых собраны протоколы красноармейских, комсомольских и партийных собраний с описанием случаев девиантного поведения военнослужащих. Это пухлые папки, содержимое которых представляет собой сплошную чернуху. Но они и комплектовались именно «тематически», о чем свидетельствуют сами их названия: «Чрезвычайные происшествия и аморальные явления» за такой-то период в такой-то воинской части. Кстати, уже эти названия показывают, что такого рода явления рассматривались армейским руководством не как поведенческая норма, а как чрезвычайное событие, требующее принятия решительных мер.

Есть в архиве и материалы военных трибуналов – следственные дела, приговоры и пр., где можно найти множество негативных примеров, потому что именно там такая информация и сконцентрирована. Но дело в том, что виновные в этих преступлениях составляли не более 2% от общего числа военнослужащих. А авторы, подобные г-ну Бивору, распространяют свои обвинения на всю Советскую Армию в целом. К сожалению, не только зарубежные[27]. Примечательно, что книга Бивора была переведена на русский язык и издана в России в 2004 г. – как раз накануне юбилея Победы.

В 2006 г. на русском языке выходит книга немецкого автора Иоахима Гофмана «Сталинская истребительная война (1941-1945 гг.). Планирование, осуществление, документы»[28], широко распространявшаяся за рубежом с середины 90-х годов и только в Германии выдержавшая четыре издания[29]. При этом в предисловии к русскому изданию говорится, что данный труд «является одним из лучших исторических исследований «темных пятен» советско-германской войны», а его автор – «одним из наиболее ярких представителей направления западногерманской исторической науки, отстаивавшей постулат, что в 1941-1945 годах война велась между двумя преступными режимами: гитлеровской Германией и сталинским СССР».

Естественно, несколько глав посвящено последним месяцам войны под вполне определенным ракурсом, о чем свидетельствуют их названия: ««Ни пощады, ни снисхождения». Зверства Красной Армии при продвижении на немецкую землю», ««Горе тебе, Германия!» Злодеяния находят свое продолжение». Перечень литературы такого рода, возрождающей дух и букву геббельсовской пропаганды в новых исторических условиях, можно продолжать довольно долго[30].

Информационная война в электронных СМИ

Настоящая информационная война развернулась на просторах русскоязычного Интернета.

Так, в мае 2005 г. некий Ю.Нестеренко написал статью «День национального позора», инициировав бессрочную акцию «Антипобеда», в рамках которой распространяются «многочисленные свидетельства о чудовищных преступлениях советских ««воинов-освободителей» (нередко превосходивших по жестокости худшие деяния нацистов)»: «… Вместо того чтобы раздувать очередную пропагандистскую истерию и требовать от изнасилованных благодарности за доставленное удовольствие, надо покончить с практикой многолетней лицемерной лжи и двойных стандартов, прекратить чествования служителей преступного режима и покаяться перед всеми, кто безвинно пострадал от действий «солдат-освободителей»»[31] – таков основной посыл организатора акции.

В мае 2009 г., также в канун Дня Победы появился провокационный пост А. Широпаева «Могила Неизвестного Насильника»[32], выставляющий наших ветеранов насильниками-педофилами, который получил огромное количество комментариев и продолжительное время висел в топе Яндекса[33].

На «Википедии» многие страницы прямо или косвенно посвящены теме изнасилований в конце войны: «Насилие в отношении мирного населения Германии (1945 г.)», «Депортация немцев после Второй мировой войны», «Немецкое население в Восточной Пруссии после Второй мировой войны», «Убийство в Неммерсдорфе», «Падение Берлина. 1945» и др.

А радиостанция «Эхо Москвы» (2009 г.) в программе «Цена Победы» дважды проводила передачи на «болезненные темы» – «Вермахт и РККА против мирного населения» (16 февраля) и «Красная Армия на немецкой территории» (26 октября)[34], пригласив в студию Г.Бордюгова и скандально известного М.Солонина.

Наконец, в 2010 г., в год 65-летия Победы, поднялась очередная антироссийская волна, прокатившаяся по всей Европе и особенно заметная в Германии.

«Иногда в русском Интернете проскакивает жалостливая мысль, что немцы такие бедные, устали каяться, – пишет на «Правая.ру» А. Тюрин. – Волноваться не надо, даже при бундесканцлере-антифашисте Вилли Брандте Германия не извинилась за свои преступления, совершенные в России».

И делится с читателями своими наблюдениями: «Пока немецкий канцлер смотрела на Парад Победы, в Германии бушевала русофобская вакханалия. Русские, победившие Гитлера, были показаны ордой недочеловеков – вполне по лекалам Геббельса. Три дня подряд смотрел передачи по немецким государственным и коммерческим информационным каналам, посвященные окончанию Второй мировой войны в Европе и первым послевоенным неделям. Передач немало, как документальных, так и художественных. Общий лейтмотив такой. Американцы – гуманисты, кормильцы... Русские же – грабители и насильники. Тема преступлений вермахта против гражданского населения СССР отсутствует. Количество погибших советских людей в зоне немецко-румынско-финской оккупации не приводится.

Взяв Берлин, русские кормят бедных берлинцев плохо, доводят до дистрофии, зато тащат все подряд и насилуют. И тут характерен художественный телесериал «Одна женщина в Берлине»[35]. (центральный канал ZDF). Русские показаны не армией, а ордой. На фоне тонких бледных одухотворенных немецких лиц эти ужасные русские морды, раззявленные рты, толстые щеки, сальные глазки, гадкие улыбочки…»[36].

Подобные пропагандистские клише, выплеснувшиеся в искусство, эмоционально воздействуют на зрителей, прочно закрепляются в массовом сознании, формируют не только искаженный «ретроспективный» взгляд на события Второй мировой войны, но и образ современной России и русских.

Общий лейтмотив этих нападок – попытка подмены «освобождения» «оккупацией», стремление представить освободительную миссию СССР в Европе как «новое порабощение» стран, оказавшихся в сфере советского влияния, обвинения не только в адрес СССР и Советской Армии, но и в адрес России как правопреемницы Советского Союза в насаждении тоталитарных режимов в Центральной и Восточной Европе, в преступлениях против гражданского населения, требования к ней «покаяться» и «возместить ущерб».

Границы ненависти, пределы мести

Однако мораль войны совершенно иная, нежели мораль мирного времени. И оценивать те события можно только в общем историческом контексте, не разделяя и уж тем более не подменяя причину и следствие. Нельзя ставить знак равенства между жертвой агрессии и агрессором, особенно таким, целью которого было уничтожение целых народов. Фашистская Германия сама поставила себя вне морали и вне закона. Стоит ли удивляться актам стихийной мести со стороны тех, чьих близких она хладнокровно и методично уничтожала в течение нескольких лет самыми изощренными и изуверскими способами?

На протяжении Великой Отечественной войны тема возмездия была одной из центральных в агитации и пропаганде, а также в мыслях и чувствах советских людей. Задолго до того как армия приблизилась к вражеской границе, проходя по истерзанной оккупантами родной земле, видя замученных женщин и детей, сожженные и разрушенные города и деревни, советские бойцы клялись отомстить захватчикам сторицей и часто думали о том времени, когда вступят на территорию врага. И когда это произошло, были – не могли не быть! – психологические срывы, особенно среди тех, кто потерял свои семьи.

В январе-феврале 1945 г. советские войска развернули Висло-Одерскую и Восточно-Прусскую наступательные операции и вступили на немецкую землю. «Вот она, проклятая Германия!» – написал на одном из самодельных щитов около сгоревшего дома русский солдат, первым перешедший границу[37]. День, которого так долго ждали, наступил. И на каждом шагу встречались советским воинам вещи с нашими фабричными клеймами, награбленные гитлеровцами; освобожденные из неволи соотечественники рассказывали об ужасах и издевательствах, которые испытали в немецком рабстве. Немецкие обыватели, которые поддержали Гитлера и приветствовали войну, беззастенчиво пользовались плодами грабежа других народов, не ожидали, что война вернется туда, откуда она началась – на территорию Германии. И теперь эти «гражданские» немцы, испуганные и заискивающие, с белыми повязками на рукавах, боялись смотреть в глаза, ожидая расплаты за все, что совершила их армия на чужой земле.

Жажда мести врагу «в его собственном логове» была одним из доминирующих настроений в войсках, тем более что оно долго и целенаправленно подпитывалось официальной пропагандой. Еще накануне наступления в боевых частях проводились митинги и собрания на тему “Как я буду мстить немецким захватчикам”, “Мой личный счет мести врагу”. Так, например, в докладе начальника политического управления Центральной группы войск генерал-лейтенанта С.Ф.Галаджева отмечалось: «В подготовительный период политорганы умело и широко использовали такое средство, как счет мести. Только в одной небольшой части был создан грозный счёт мести фашистским бандитам. Воины писали: «Мы мстим гитлеровцам за 775 убитых ими наших родственников; за 909 наших родных, угнанных на каторгу в Германию; за 478 сожженных домов и 303 разрушенных хозяйства»»[38].

Однако после выхода нашей армии за государственную границу СССР у советского правительства появились соображения иного рода, диктовавшиеся планами на послевоенное устройство в Европе. Политическая оценка «Гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остается», данная в Приказе № 55 Наркома обороны еще 23 февраля 1942 г., была активно взята на вооружение пропагандой и имела немалое значение для формирования новой (а в сущности, реанимированной старой, довоенной) психологической установки советских людей в отношении противника[39].

Но одно дело умом понимать эту очевидную истину, и совсем другое – стать выше своего горя и ненависти, не дать волю слепой жажде мести. Последовавшие в начале 1945 г. разъяснения политотделов о том, «как следует себя вести» на территории Германии, явились для многих неожиданностью и часто отвергались.

Закономерность ненависти к Германии со стороны вступавших на ее территорию советских войск понимали в то время и сами немцы. Вот что записал в своем дневнике 15 апреля 1945 г. о настроении берлинского населения 16-летний Дитер Борковский: «... В полдень мы отъехали в совершенно переполненном поезде городской электрички с Анхальтского вокзала. С нами в поезде было много женщин – беженцев из занятыми русскими восточных районов Берлина. Они тащили с собой все свое имущество: набитый рюкзак. Больше ничего. Ужас застыл на их лицах, злость и отчаяние наполняло людей! Еще никогда я не слышал таких ругательств...

Тут кто-то заорал, перекрывая шум: «Тихо!» Мы увидели невзрачного грязного солдата, на форме два железных креста и золотой Немецкий крест. На рукаве у него была нашивка с четырьмя маленькими металлическими танками, что означало, что он подбил 4 танка в ближнем бою.

«Я хочу вам кое-что сказать, – кричал он, и в вагоне электрички наступила тишина. «Даже если вы не хотите слушать! Прекратите нытье! Мы должны выиграть эту войну, мы не должны терять мужества. Если победят другие – русские, поляки, французы, чехи – и хоть на один процент сделают с нашим народом то, что мы шесть лет подряд творили с ними, то через несколько недель не останется в живых ни одного немца. Это говорит вам тот, кто шесть лет сам был в оккупированных странах!». В поезде стало так тихо, что было бы слышно, как упала шпилька»[40].

Руководство Советской Армии принимало суровые меры против насилий и бесчинств по отношению к немецкому населению, объявляя такого рода действия преступными и недопустимыми, а виновных в них лиц предавая суду военного трибунала вплоть до расстрела.

Так, выйдя на земли Восточной Пруссии, 21 января 1945 г. командующий 2-м Белорусским фронтом маршал К.К.Рокоссовский издал приказ № 006, призванный «направить чувство ненависти людей на истребление врага на поле боя», карающий за мародерство, насилия, грабежи, бессмысленные поджоги и разрушения. Отмечалась опасность такого рода явлений для морального духа и боеспособности армии. 27 января такой же приказ издал командующий 1-м Украинским фронтом маршал И.С. Конев. 29 января во всех батальонах 1-го Белорусского фронта был зачитан приказ маршала Г.К. Жукова, который запрещал красноармейцам «притеснять немецкое население, грабить квартиры и сжигать дома». 20 апреля 1945 г. была принята специальная директива Ставки Верховного Главнокомандования о поведении советских войск в Германии[41]. И хотя «предотвратить случаи насилия полностью не удалось, но его сумели сдержать, а затем и свести до минимума»[42].

На противоречия политических установок до и после вступления на вражескую территории обращали внимание и сами политработники. Об этом свидетельствует выступление 6 февраля 1945 г. начальника Политуправления 2-го Белорусского фронта генерал-лейтенанта А.Д. Окорокова на совещании работников отдела агитации и пропаганды фронта и Главпура РККА о морально-политическом состоянии советских войск на территории противника: «...Вопрос о ненависти к врагу. Настроение людей сейчас сводится к тому, что говорили, мол, одно, а теперь получается другое. Когда наши политработники стали разъяснять приказ № 006, то раздавались возгласы: не провокация ли это? В дивизии генерала Кустова при проведении бесед были такие отклики: «Вот это политработники! То нам говорили одно, а теперь другое!»

Конечно, наплыв чувств мести у наших людей огромный, и этот наплыв чувств привел наших бойцов в логово фашистского зверя и поведет дальше в Германию. Но нельзя отождествлять месть с пьянством, поджогами. Я сжег дом, а раненых помещать негде. Разве это месть? Я бессмысленно уничтожаю имущество. Это не есть выражение мести. Мы должны разъяснить, что все имущество, скот завоеваны кровью нашего народа, что все это мы должны вывезти к себе и за счет этого в какой-то мере укрепить экономику нашего государства, чтобы стать еще сильнее немцев… Здесь нам нужно будет исправить недостатки, направить чувство ненависти к врагу по правильному руслу»[43].

Пришлось немало потрудиться для изменения сформировавшейся ходом самой войны и предшествующей политической работы установки армии на месть Германии. Пришлось опять разводить в сознании людей понятия «фашист» и «немец».

«Политотделы ведут большую работу среди войск, объясняют, как надо вести себя с населением, отличая неисправимых врагов от честных людей, с которыми нам, наверное, еще придется много работать. Кто знает, может быть, еще придется им помогать восстанавливать все то, что разрушено войной, – писала весной 1945 г. работник штаба 1-й гвардейской танковой армии Е.С.Катукова. – Сказать по правде, многие наши бойцы с трудом принимают эту линию тактичного обращения с населением, особенно те, чьи семьи пострадали от гитлеровцев во время оккупации. Но дисциплина у нас строгая. Наверное, пройдут годы, и многое изменится. Будем, может быть, даже ездить в гости к немцам, чтобы посмотреть на нынешние поля боев. Но многое до этого должно перегореть и перекипеть в душе, слишком близко еще все то, что мы пережили от гитлеровцев, все эти ужасы»[44].

Разного рода «чрезвычайные происшествия и аморальные явления» в частях наступающей Красной Армии тщательно фиксировались особыми отделами, военными прокурорами, политработниками, по возможности пресекались и строго наказывались. Впрочем, бесчинствовали в основном тыловики и обозники. Боевым частям было просто не до того – они воевали. Их ненависть выплескивалась на врага вооруженного и сопротивляющегося. А с женщинами и стариками «сражались» те, кто старался быть подальше от передовой.

Следует отметить, что многие солдаты и офицеры сами решительно боролись с грабежами и насилиями. Их пресечению способствовали и суровые приговоры военных трибуналов. По данным военной прокуратуры, «в первые месяцы 1945 г. за совершенные бесчинства по отношению к местному населению было осуждено военными трибуналами 4148 офицеров и большое количество рядовых. Несколько показательных судебных процессов над военнослужащими завершились вынесением смертных приговоров виновным»[45].

В то же время если мы обратимся к документам немецкой стороны, то увидим, что еще до начала войны против СССР было заранее объявлено, что «в борьбе с большевизмом нельзя строить отношения с врагом на принципах гуманизма и международного права»[46], тем самым изначально допускались любые нарушения международного права в будущих отношениях германских войск к мирному населению и советским военнопленным.

Как один из многочисленных примеров программных заявлений немецкого руководства процитируем Указ Гитлера как Верховного Главнокомандующего вермахта от 13 мая 1941 г. о военном судопроизводстве на войне с Советским Союзом: «За действия против вражеских гражданских лиц, совершенные военнослужащими вермахта и вольнонаемными, не будет обязательного преследования, даже если деяние является военным преступлением или проступком... Судья предписывает преследование деяний против местных жителей в военно-судебном порядке лишь тогда, когда речь идет о несоблюдении воинской дисциплины или возникновении угрозы безопасности войск»[47].

В отношении немецкого населения или военнопленных советское руководство никогда не ставило перед своей армией такого рода задач. Следовательно, мы можем говорить именно о единичных (особенно по сравнению с действиями немецкой стороны) нарушениях международного права в ведении войны. Причем все эти явления были стихийными, а не организованными и со всей строгостью пресекались советским армейским командованием. И все же, как отмечал немецкий историк Рейнхард Рюруп, в терпящей поражение Германии «страх и ужас по отношению к советским войскам были распространены в значительно большей степени, чем в отношении англичан или американцев… Многие немцы более или менее определенно знали, что именно произошло в Советском Союзе, и поэтому опасались мести или расплаты той же монетой…», а публицист Э.Куби заявлял, что «советские солдаты могли бы вести себя и как «карающая небесная рать», руководствуясь одной лишь ненавистью к немецкому населению… Немецкий народ в действительности может считать себя счастливым – его не постигло правосудие»[48].

Говоря о масштабах изнасилований в зоне ответственности советских войск, следует привести отрывок из доклада военного прокурора 1-го Белорусского фронта о выполнении директивы Ставки ВГК № 11072 и Военного Совета 1-го Белорусского фронта № 00384 об изменении отношения к немецкому населению по состоянию на 5 мая 1945 г.: «Выполняя указания Военного Совета фронта, военная прокуратура фронта систематически следит за выполнением директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного Совета Фронта об изменении отношения к немецкому населению. Приходится констатировать, что факты грабежей, насилий и прочих незаконных действий со стороны наших военнослужащих в отношении местного немецкого населения не только не прекратились, но даже в период с 22 апреля по 5 мая продолжали иметь довольно широкое распространение.

Я привожу цифры, характеризующие это положение по 7 армиям нашего фронта: общее количество бесчинств со стороны военнослужащих в отношении местного населения, зафиксированных по этим 7 армиям, 124, из них: изнасилований немецких женщин – 72, грабежей -38, убийств – 3, прочих незаконных действий – 11»[49]. Подчеркнем, что это данные по 7 армиям фронта, штурмующего Берлин, в самый разгар городских боев, то есть 908,5 тыс. человек личного состава на начало Берлинской операции, из числа которых 37,6 тыс. составили безвозвратные и 141,9 тыс. санитарные потери[50], – и лишь 72 случая изнасилований за две недели! Учитывая, что в дальнейшем число изнасилований и «прочих бесчинств», согласно материалам военной прокуратуры и трибуналов, пошло на снижение, цифра в 100 тыс. жительниц Берлина, подвергшихся «надругательствам советских варваров», мягко говоря, не вытанцовывается. Не говоря уже о двух миллионах…

При этом по свидетельству Осмара Уайта, действия советской администрации по налаживанию жизни немецкого гражданского населения (сразу после завершения боев!) были куда эффективнее, чем у ее западных коллег. «В конце первого дня моего пребывания в Берлине, – записал он в своем дневнике, – я был уверен, что город мертв. Человеческие существа не могли жить в этой ужасающей груде мусора.

К концу первой недели мои представления начали меняться. Общество стало оживать среди развалин. Берлинцы начали получать пищу и воду в количествах, достаточных для того, чтобы выжить. Все больше и больше людей были заняты на общественных работах, проводимых под руководством русских.

Благодаря русским, имеющим большой опыт борьбы с подобными проблемами в своих собственных опустошенных городах, распространение эпидемий было поставлено под контроль.

Я убежден в том, что Советы в те дни сделали больше для того, чтобы дать Берлину выжить, чем смогли бы сделать на их месте англо-американцы.

Русские методы поддержания порядка и достижения результатов в самом существенном не имели такого сдерживающего фактора, как прекраснодушие. Они понимали психологию массы и знали, что чем быстрее берлинцы вдохновятся идеей помочь самим себе, тем лучше будет для всех. Через несколько дней после капитуляции они поддержали идею выпуска газет. Затем восстановили радиовещание, разрешили организацию развлекательных мероприятий и объявили, что утвердят создание профсоюзов и демократических политических партий...»[51].

Далее он пишет, акцентируя внимание на реакции самих немцев: «Радио, газеты, политика, концерты... Русские мудро подпитывали возрождение в пустыне отчаяния. Они проявили великодушие к последователям чудовища, лежавшего в своей берлоге под горами щебня. Но берлинцы не смотрели на мир так, как этого хотелось бы русским. Везде был слышен шепот: «Слава Богу, что вы – британцы и американцы – пришли сюда. Русские – это животные, они отобрали у меня все, что было... они насилуют, воруют и расстреливают…»»[52].

Женщины освобожденной Европы глазами советских солдат и офицеров

В ходе продвижения на Запад и неизбежных разнообразных контактов с местным населением, советские военнослужащие, никогда ранее не бывавшие за пределами собственной страны, получили немало новых, весьма противоречивых впечатлений о представителях других народов и культур, из которых в дальнейшем складывались этнопсихологические стереотипы восприятия ими европейцев. Среди этих впечатлений важнейшее место занимал образ европейских женщин. Упоминания, а то и подробные рассказы о них встречаются в письмах и дневниках, на страницах воспоминаний многих участников войны, где чаще всего чередуются лиричные и циничные оценки и интонации.

Первой европейской страной, в которую в августе 1944 г. вступила Красная Армия, была Румыния. В «Записках о войне» поэта-фронтовика Бориса Слуцкого мы находим весьма откровенные строки: «Внезапная, почти столкнутая в море, открывается Констанца. Она почти совпадает со средней мечтой о счастье и о «после войны». Рестораны. Ванные. Кровати с чистым бельем. Лавки с рептильными продавцами. И – женщины, нарядные городские женщины – девушки Европы – первая дань, взятая нами с побежденных…»[53] Далее он описывает свои первые впечатления от «заграницы»: «Европейские парикмахерские, где мылят пальцами и не моют кисточки, отсутствие бани, умывание из таза, «где сначала грязь с рук остается, а потом лицо моют», перины вместо одеял – из отвращения вызываемого бытом, делались немедленные обобщения… В Констанце мы впервые встретились с борделями… Первые восторги наших перед фактом существования свободной любви быстро проходят. Сказывается не только страх перед заражением и дороговизна, но и презрение к самой возможности купить человека… Многие гордились былями типа: румынский муж жалуется в комендатуру, что наш офицер не уплатил его жене договоренные полторы тысячи лей. У всех было отчетливое сознание: «У нас это невозможно»… Наверное, наши солдаты будут вспоминать Румынию как страну сифилитиков...»[54]. И делает вывод, что именно в Румынии, этом европейском захолустье, «наш солдат более всего ощущал свою возвышенность над Европой»[55].

Другой советский офицер, подполковник ВВС Федор Смольников 17 сентября 1944 г. записал в своем дневнике впечатления о Бухаресте: «Гостиница Амбасадор, ресторан, нижний этаж. Я вижу, как гуляет праздная публика, ей нечего делать, она выжидает. На меня смотрят как на редкость. «Русский офицер!!!» Я очень скромно одет, больше, чем скромно. Пусть. Мы все равно будем в Будапеште. Это так же верно, как то, что я в Бухаресте. Первоклассный ресторан. Публика разодета, красивейшие румынки лезут глазами вызывающе. Ночуем в первоклассной гостинице. Бурлит столичная улица. Музыки нет, публика ждет. Столица, черт ее возьми! Не буду поддаваться рекламе…»[56].

В Венгрии советская армия столкнулась не только с вооруженным сопротивлением, но и с коварными ударами в спину со стороны населения, когда «убивали по хуторам пьяных и отставших одиночек» и топили в силосных ямах. Однако «женщины, не столь развращенные, как румынки, уступали с постыдной легкостью… Немножко любви, немножко беспутства, а больше всего, конечно, помог страх»[57]. Приводя слова одного венгерского адвоката «Очень хорошо, что русские так любят детей. Очень плохо, что они так любят женщин», Борис Слуцкий комментирует: «Он не учитывал, что женщины-венгерки тоже любили русских, что наряду с темным страхом, раздвигавшим колени матрон и матерей семейств, были ласковость девушек и отчаянная нежность солдаток, отдававшихся убийцам своих мужей»[58]. Для воспитанных в патриархальных русских традициях бойцов культурным шоком оказались местные обычаи, согласно которым «девушка, прежде чем войти в брак, с одобрения родителей может испытать близость со многими мужчинами». «У нас говорят: кошку в завязанном мешке не покупают»[59], – откровенничали сами венгры.

У молодых, физически здоровых мужчин была естественная тяга к женщинам. Но легкость европейских нравов кого-то из советских бойцов развращала, а кого-то, напротив, убеждала в том, что отношения не должны сводиться к простой физиологии. Сержант Александр Родин записал свои впечатления о посещении – из любопытства! – публичного дома в Будапеште, где его часть стояла какое-то время после окончания войны: «…После ухода возникло отвратительное, постыдное ощущение лжи и фальши, из головы не шла картина явного, откровенного притворства женщины... Интересно, что подобный неприятный осадок от посещения публичного дома остался не только у меня, юнца, воспитанного к тому же на принципах типа «не давать поцелуя без любви, но и у большинства наших солдат, с кем приходилось беседовать... Примерно в те же дни мне пришлось беседовать с одной красивенькой мадьяркой (она откуда-то знала русский язык). На ее вопрос, понравилось ли мне в Будапеште, я ответил, что понравилось, только вот смущают публичные дома. «Но – почему?» – спросила девушка. Потому что это противоестественно, дико, – объяснял я: – женщина берет деньги и следом за этим, тут же начинает «любить!» Девушка подумала какое-то время, потом согласно кивнула и сказала: «Ты прав: брать деньги вперёд некрасиво»…»[60]

Иные впечатления оставила о себе Польша. По свидетельству поэта Давида Самойлова, «...в Польше держали нас в строгости. Из расположения улизнуть было сложно. А шалости сурово наказывались»[61]. И приводит впечатления от этой страны, где единственным позитивным моментом выступала красота польских женщин. «Не могу сказать, что Польша сильно понравилась нам, – писал он. – Тогда в ней не встречалось мне ничего шляхетского и рыцарского. Напротив, все было мещанским, хуторянским – и понятия, и интересы. Да и на нас в восточной Польше смотрели настороженно и полувраждебно, стараясь содрать с освободителей что только возможно. Впрочем, женщины были утешительно красивы и кокетливы, они пленяли нас обхождением, воркующей речью, где все вдруг становилось понятно, и сами пленялись порой грубоватой мужской силой или солдатским мундиром. И бледные отощавшие их прежние поклонники, скрипя зубами, до времени уходили в тень...»[62].

Другой фронтовик, Александр Родин вспоминал: «Поражало жизнелюбие поляков, переживших ужасы войны и немецкой оккупации. Воскресный день в польском селе. Красивые, элегантные, в шелковых платьях и чулках женщины-польки, которые в будни – обычные крестьянки, сгребают навоз, босые, неутомимо работают по хозяйству. Пожилые женщины тоже выглядят свежо и молодо. Хотя есть и черные рамки вокруг глаз…»[63] Далее он цитирует свою дневниковую запись от 5 ноября 1944 г.: «Воскресенье, жители все разодеты. Собираются друг к другу в гости. Мужчины в фетровых шляпах, галстуках, джемперах. Женщины в шелковых платьях, ярких, неношеных чулках. Розовощекие девушки – «паненки». Красиво завитые белокурые прически… Солдаты в углу хаты тоже оживлены. Но кто чуткий, заметит, что это – болезненное оживление. Все повышено громко смеются, чтобы показать, что это им нипочем, даже ничуть не задевает и не завидно ничуть. А что мы, хуже их? Черт ее знает, какое это счастье – мирная жизнь! Ведь совсем не видел ее на гражданке!»[64] Его однополчанин сержант Николай Нестеров в тот же день записал в своем дневнике: «Сегодня выходной, поляки, красиво одетые, собираются в одной хате и сидят парочками. Даже как-то не по себе становится. Разве я не сумел бы посидеть так?..»[65]

В Австрии, куда советские войска ворвались весной 1945 г., они столкнулись с «повальной капитуляцией»: «Целые деревни оглавлялись белыми тряпками. Пожилые женщины поднимали кверху руки при встрече с человеком в красноармейской форме»[66]. Именно здесь, по словам Б.Слуцкого, солдаты «дорвались до белобрысых баб». При этом «австрийки не оказались чрезмерно неподатливыми»: большинство деревенских девушек вели интимную жизнь до брака, а горожанки традиционно отличались легкомыслием и, как утверждали сами австрийцы, «галантности достаточно, чтобы добиться у венки всего, чего хочется»[67].

И вот наконец Германия. И женщины врага – матери, жены, дочери, сестры тех, кто с 1941-го по 1944-й год глумился над гражданским населением на оккупированной территории СССР. Какими же увидели их советские военнослужащие? Внешний вид немок, идущих в толпе беженцев, описан в дневнике Владимира Богомолова: «Женщины – старые и молодые – в шляпках, в платках тюрбаном и просто навесом, как у наших баб, в нарядных пальто с меховыми воротниками и в трепаной, непонятного покроя одежде. Многие женщины идут в темных очках, чтобы не щуриться от яркого майского солнца и тем предохранить лицо от морщин...»[68]

Как же вели себя немки при встрече с советскими войсками? В донесении зам. начальника Главного Политического управления Красной Армии Шикина в ЦК ВКП(б) Г.Ф.Александрову от 30 апреля 1945 г. об отношении гражданского населения Берлина к личному составу войск Красной Армии говорилось: «Как только наши части занимают тот или иной район города, жители начинают постепенно выходить на улицы, почти все они имеют на рукавах белые повязки. При встрече с нашими военнослужащими многие женщины поднимают руки вверх, плачут и трясутся от страха, но как только убеждаются в том, что бойцы и офицеры Красной Армии совсем не те, как им рисовала их фашистская пропаганда, этот страх быстро проходит, все больше и больше населения выходит на улицы и предлагает свои услуги, всячески стараясь подчеркнуть свое лояльное отношение к Красной Армии»[69].

Наибольшее впечатление на победителей произвела покорность и расчетливость немок. В этой связи стоит привести рассказ минометчика Н.А.Орлова: «Зашли в какой-то немецкий город, разместились в домах. Появляется «фрау», лет 45-ти и спрашивает «гера коменданта»… Она заявляет, что является ответственной по кварталу, и собрала 20 немецких женщин для сексуального (!!!) обслуживания русских солдат… Реакция наших офицеров была гневной и матерной. Немку прогнали, вместе с ее готовым к обслуживанию «отрядом». Вообще немецкая покорность нас ошеломила. Ждали от немцев партизанской войны, диверсий. Но для этой нации порядок – «Орднунг» – превыше всего. Если ты победитель – то они «на задних лапках», причем осознанно и не по принуждению. Вот такая психология...»[70].

Аналогичный случай приводит в своих военных записках Давид Самойлов: «В Арендсфельде, где мы только что расположились, явилась небольшая толпа женщин с детьми. Ими предводительствовала огромная усатая немка лет пятидесяти – фрау Фридрих. Она заявила, что является представительницей мирного населения и просит зарегистрировать оставшихся жителей. Мы ответили, что это можно будет сделать, как только появится комендатура.

- Это невозможно, – сказала фрау Фридрих. – Здесь женщины и дети. Их надо зарегистрировать.

Мирное население воплем и слезами подтвердило ее слова.

Не зная, как поступить, я предложил им занять подвал дома, где мы разместились. И они успокоенные спустились в подвал и стали там размещаться в ожидании властей.

- Герр комиссар, – благодушно сказала мне фрау Фридрих (я носил кожаную куртку). – Мы понимаем, что у солдат есть маленькие потребности. Они готовы, – продолжала фрау Фридрих, – выделить им нескольких женщин помоложе для…

Я не стал продолжать разговор с фрау Фридрих»[71] [72].

После общения с жительницами Берлина 2 мая 1945 г. Владимир Богомолов записал в дневнике: «Входим в один из уцелевших домов. Все тихо, мертво. Стучим, просим открыть. Слышно, что в коридоре шепчутся, глухо и взволнованно переговариваются. Наконец дверь открывается. Сбившиеся в тесную группу женщины без возраста испуганно, низко и угодливо кланяются. Немецкие женщины нас боятся, им говорили, что советские солдаты, особенно азиаты, будут их насиловать и убивать... Страх и ненависть на их лицах. Но иногда кажется, что им нравится быть побежденными, – настолько предупредительно их поведение, так умильны их улыбки и сладки слова. В эти дни в ходу рассказы о том, как наш солдат зашел в немецкую квартиру, попросил напиться, а немка, едва его завидела, легла на диван и сняла трико»[73].

«Все немки развратны. Они ничего не имеют против того, чтобы с ними спали»[74], – такое мнение бытовало в советских войсках и подкреплялось не только многими наглядными примерами, но и их неприятными последствиями, которые вскоре обнаружили военные медики.

Директива Военного Совета 1-го Белорусского фронта № 00343/Ш от 15 апреля 1945 г. гласила: «За время пребывания войск на территории противника резко возросли случаи венерических заболеваний среди военнослужащих. Изучение причин такого положения показывает, что среди немцев широко распространены венерические заболевания. Немцы перед отступлением, а также сейчас, на занятой нами территории, стали на путь искусственного заражения сифилисом и триппером немецких женщин, с тем, чтобы создать крупные очаги для распространения венерических заболеваний среди военнослужащих Красной Армии»[75].

Военный совет 47-й армии 26 апреля 1945 г. сообщал, что «...В марте месяце число венерических заболеваний среди военнослужащих возросло по сравнению с февралем с.г. в четыре раза. ... Женская часть населения Германии в обследованных районах поражена на 8-15%.Имеются случаи, когда противником специально оставляются больные венерическими болезнями женщины-немки для заражения военнослужащих»[76].

Практичных немцев больше всего волновал вопрос о снабжении продовольствием, ради него они готовы были буквально на все. Так, некий доктор медицины Калистурх в разговоре со своими коллегами по вопросу отношения Красной Армии к немецкому населению заявил: «Нельзя скрывать, что я лично видел нехорошее отношение отдельных русских солдат к нашим женщинам, но я говорил, что в этом виновата война, а самое главное то, что наши солдаты и особенно эсэсовцы вели себя по отношению к русским женщинам гораздо хуже. – и тут же без перехода добавил: – Меня очень волновал продовольственный вопрос…»[77].

Общее впечатление от европейских женщин, сложившееся у советских военнослужащих, – холеные и нарядные (в сравнении с измученными войной соотечественницами в полуголодном тылу, на освобожденных от оккупации землях, да и с одетыми в застиранные гимнастерки фронтовыми подругами), доступные, корыстные, распущенные либо трусливо покорные. Исключением стали югославки и болгарки. Суровые и аскетичные югославские партизанки воспринимались как товарищи по оружию и считались неприкосновенными. А учитывая строгость нравов в югославской армии, «партизанские девушки, наверное, смотрели на ППЖ [походно-полевых жен], как на существа особенного, скверного сорта»[78]. О болгарках Борис Слуцкий вспоминал так: «...После украинского благодушия, после румынского разврата суровая недоступность болгарских женщин поразила наших людей. Почти никто не хвастался победами... Позже болгары гордились, когда им рассказывали, что русские собираются вернуться в Болгарию за невестами – единственными в мире, оставшимися чистыми и нетронутыми»[79]. Приятное впечатление оставили о себе чешские красавицы, радостно встречавшие советских солдат-освободителей: их дружелюбие и радушие было вполне искренним[80].

Но в остальных странах, через которые прошла армия победителей, женская часть населения не вызывала к себе уважения. «В Европе женщины сдались, изменили раньше всех… – писал Б.Слуцкий. – Меня всегда потрясала, сбивала с толку, дезориентировала легкость, позорная легкость любовных отношений. Порядочные женщины, безусловно, бескорыстные, походили на проституток – торопливой доступностью, стремлением избежать промежуточные этапы, неинтересом к мотивам, толкающим мужчину на сближение с ними…»[81].

В целом следует признать, что образ европейских женщин, сформировавшийся у воинов Красной армии в 1944-1945 гг., за редким исключением, оказался весьма далек от страдальческой фигуры с закованными в цепи руками, с надеждой взирающей с советского плаката «Европа будет свободной!».

Поведение союзников: «женщины как добыча»

На Западе постоянно муссируется тезис о «бесчинствах» Красной Армии на занятой ею территории Германии. Между тем документы показывают, что в западных зонах оккупации отнюдь не было той идиллии, образ которой сегодня внушается немецкому, да и всему западному сознанию. Радиообращение Эйзенхауэра «Мы приходим победителями!» вполне четко подразумевало и «право победителей», и «горе побежденным».

В докладе 7-го отделения Политотдела 61-й армии 1-го Белорусского фронта от 11 мая 1945 г. «О работе американской армии и военных властей среди немецкого населения» сообщалось: «Американским солдатам и офицерам запрещено общаться с местным населением. Этот запрет, однако, нарушается. За последнее время было до 100 случаев изнасилования, хотя за изнасилование получается расстрел»[82].

Особенно отличились негритянские части.

В конце апреля 1945 г. немецкий коммунист Ганс Ендрецкий, освобожденный из тюрьмы западными союзниками, сообщал о положении в зоне Германии, оккупированной американскими войсками: «Большая часть оккупационных войск в районе Эрлангена до Бамберга и в самом Бамберге были негритянские части. Эти негритянские части расположились, главным образом, в тех местах, где оказывалось большое сопротивление. Мне рассказывали о таких бесчинствах этих негров, как ограбление квартир, отнятие предметов украшения, разорение жилых помещений и нападения на детей.

В Бамберге перед зданием школы, где были расквартированы эти негры, лежали три расстрелянных негра, которые несколько времени тому назад были расстреляны военно-полицейским патрулем за то, что напали на детей. Но также и белые регулярные американские войска проделывали подобные бесчинства...»[83]. О.А. Ржешевский приводит данные, согласно которым в армии США, где после вступления на территорию Германии резко возросло число изнасилований, за это преступление и за убийства было казнено 69 человек.[84]

Интересные свидетельства оставил австралийский военный корреспондент Осмар Уайт, который в 1944-1945 гг. находился в Европе в рядах 3-й американской армии под командованием Джорджа Патона. Его дневники и газетные статьи легли в основу книги «Дорога победителя: свидетельство очевидца Германии 1945 года» (Conquerors' Road: An Eyewitness Account of Germany 1945)[85], где приводится много нелестных характеристик поведению американских солдат в побежденной Германии. Книга была написана еще в 1945 г., но тогда издатели отказались от ее публикации из-за содержащейся в ней критики оккупационной политики союзников. Она увидела свет лишь в конце XX в.

В ней О.Уайт, в частности, писал: «После того как боевые действия переместились на немецкую землю, солдатами фронтовых частей и теми, кто следовал непосредственно за ними, было совершено немало изнасилований. Количество их зависело от отношения к этому старших офицеров. В некоторых случаях личности нарушителей были установлены, они были отданы под суд и наказаны. Юристы держались скрытно, но признавали, что за жестокие и извращенные половые акты с немецкими женщинами некоторые солдаты были расстреляны (особенно в тех случаях, когда это были негры). Однако я знал, что многие женщины были изнасилованы и белыми американцами. Никаких акций против преступников предпринято не было»[86].

И далее – подробно, с деталями, с приведением мнений самих немецких женщин:

«На одном участке фронта один довольно заслуженный командующий остроумно заметил: «Совокупление без беседы не является братанием!» Другой офицер как-то сухо заметил по поводу приказа о недопустимости «братания»: «Определенно, это впервые в истории, когда серьезное усилие прилагается для того, чтобы лишить солдат права на женщин в побежденной стране».

Вероятно, наиболее заслуживающая доверия характеристика ситуации была дана интеллигентной австрийкой средних лет из Бад-Хомбурга: «Разумеется, солдаты берут женщин... После оккупации этого города на протяжении многих ночей нас будили солдаты, стуча в двери и требуя Fraulen. Иногда они врывались в дом силой. Иногда женщинам удавалось спрятаться или убежать». Я спросил ее, знала ли она женщин, которых и в самом деле изнасиловали.

Она задумалась на мгновение и ответила: «Нет, не думаю, что это случалось часто. Вы должны помнить, что сейчас, в отличие от тех времен, когда нацистские идеи еще не получили распространения, немецких женщин не ужасает мысль о том, что мужчина может применить к ним насилие. Они боятся, это правда. Но они больше боятся того, что их изобьют, чем то, что их изнасилуют. Сами увидите. Если ваши солдаты будут достаточно терпеливы, они увидят, что немецкие женщины довольно покорны».

«Запрет на братание» (no-fraternisation rule), провозглашенный сразу же после вступления американцев на немецкую территорию, так никогда и не действовал. Он был абсурдно искусственным, и ввести его в действие было просто невозможно. Первоначально он был направлен на предотвращение сожительства британских и американских солдат с немецкими женщинами. Но как только закончились бои и войска были размещены по местам постоянной дислокации, значительное количество офицеров и солдат, особенно из состава военной администрации, начало завязывать с немецкими женщинами отношения всех категорий – от хождения к проституткам, до нормальных и благородных романов…

После нескольких убогих и бессмысленных военных судов над козлами отпущения «запрет на братание» превратился в пустой звук. Насколько я знаю, солдаты из американской дивизии, которая освободила Бухенвальд в апреле, спали с немками уже к концу мая. Они сами хвастались этим. Когда лагерь расчистили и превратили в центр для перемещенных лиц, ряды бараков, в которых сотни восточноевропейцев умерли от голода и болезней, были обставлены награбленной в Веймаре мебелью и превращены в бордель. Он процветал и снабжал лагерь бесчисленными консервами и сигаретами»[87].

А вот свидетельство одной из немецких женщин о поведении французов: «Когда же в мае 1945 года война окончилась, появились «освободители» – это были молодые французские офицеры, – то от радостного ощущения конца войны сразу же не осталось и следа. Многие женщины подверглись нападению и были изнасилованы. Так начался мир!»[88]

В вышедшей в 1946 г. в США брошюре Остина Эппа «Изнасилование женщин завоеванной Европы»[89] приводятся несколько сообщений американской и английской прессы:

«Джон Дос Пассос в журнале Life от 7 января 1946 г. цитирует «краснощекого майора», заявляющего, что «похоть, виски и грабеж – награда для солдата». Один военнослужащий писал в журнале Time от 12 ноября 1945 г.: «Многие нормальные американские семьи пришли бы в ужас, если бы они узнали, с какой полнейшей бесчувственностью ко всему человеческому «наши ребята» вели себя здесь... »

Военный американский связист Эдвард Уайз в своем дневнике писал: «Перебрались в Оберхунден. Цветные ребята устроили здесь черт-те что. Они подожгли дома, резали всех подряд немцев бритвами и насиловали».

Армейский сержант писал: «И наша армия и британская армия... внесли свою долю в грабежи и изнасилования... Хотя эти преступления не являются характерными для наших войск, однако их процент достаточно велик, чтобы дать нашей армии зловещую репутацию, так что и мы тоже можем считаться армией насильников»[90].

Дневной рацион немцев, установленный западными оккупационными властями, был ниже, чем американский завтрак. Поэтому не случайной выглядит запись, характеризующая военную проституцию:

«5 декабря 1945 г. «Christian Century» сообщал: «Американский начальник военной полиции подполковник Джеральд Ф. Бин сказал, что изнасилования не являются проблемой для военной полиции, поскольку немного еды, плитка шоколада или кусок мыла делают изнасилование излишним. Задумайтесь над этим, если вы хотите понять положение в Германии».

По сообщению журнала «Тайм» от 17 сентября 1945 года, правительство поставляло солдатам примерно 50 миллионов презервативов в месяц с живописными иллюстрациями по их использованию. Фактически солдатам говорилось: «Преподайте этим немцам урок, – и приятно проведите время!»…

Автор одной из статей в «New York World Telegram» от 21 января 1945 г. констатировал: «Американцы смотрят на немок как на добычу, подобно фотоаппаратам и Люгерам».

Д-р Г. Стюарт в медицинском отчёте, представленном генералу Эйзенхауэру, сообщал, что за первые шесть месяцев американской оккупации уровень венерических заболеваний возрос в двадцать раз по сравнению с уровнем, который был прежде в Германии»[91].

«Райская жизнь» в западной зоне оккупации оказалась такова, что даже запуганные пропагандой о русских зверствах беженцы постепенно возвращались в районы, занятые советскими войсками. Так, в докладе И.Серова Л.Берии от 4 июня 1945 г. о проведенной работе за май месяц по обеспечению населения г. Берлина говорилось: «Путем опроса возвращающихся берлинцев установлено, что немцы, проживающие на территории союзников, подвергаются жестокому обращению английских и американских войск, в связи с чем они возвращаются на нашу территорию. Кроме того, немецкое население, проживая на территории союзников, уже испытывает голод в снабжении продовольствием»[92]. Далее И.Серов сообщает, что в течение месяца с момента занятия советскими войсками Берлина в город вернулось около 800 тыс. человек, бежавших с отступавшими германскими частями, в результате чего число его жителей увеличилось до 3 млн. 100 тыс. чел., и что «снабжение населения хлебом проводится регулярно, по установленным нормам, и никаких перебоев за это время не было»[93].

Неслучайно первый бургомистр Боннака (район Лихтенберг) заявил, комментируя введенные русским командованием нормы питания для жителей Берлина: «Все говорят, что такие высокие нормы нас поразили. Особенно высокие нормы на хлеб. Каждый понимает, что мы не может претендовать на такое питание, которое установлено русским командованием, поэтому с приходом Красной Армии мы ждали голодной смерти и отправку оставшихся в живых в Сибирь. Ведь это поистине великодушие, когда мы на деле убедились, что установленные сейчас нормы являются выше, чем даже при Гитлере...

Население опасается только одного – не перейдут ли эти районы американцам и англичанам. Это будет крайне неприятно. От американцев и англичан ждать хорошего ничего не приходится»[94].

Житель города Гофман в разговоре с соседями высказался так: «Из рассказов прибывающих в Берлин немцев с территории, занятой союзниками, известно, что они очень плохо относятся к немцам, избивают плетками женщин. Русские лучше, они хорошо обращаются с немцами и дают питание. Я желаю, чтобы в Берлине были только русские»[95]. О том же на основе собственного опыта в кругу соседок говорила и вернувшаяся в Берлин немка Эда: «На территории, занятой союзниками, немцам живется очень трудно, так как отношение плохое – часто бьют палками и плетками. Мирным жителям разрешается ходить только в установленное время. Питания не дают. Очень многие немцы пытаются перейти на территорию, занятую Красной Армией, но их не пускают. Очень было бы хорошо, чтобы в Берлине были только русские»[96].

0

98

Продолжение.

Охота за трофеями

Западные союзники не только насиловали женщин и держали население на голодном пайке, но и занимались грабежом, мародерством, охотой за трофеями. Свидетельства об их поведении в Германии встречаются во многих немецких мемуарах.

Например, обер-ефрейтор Кописке вспоминал: «Мы вышли к деревне Мекленбург... Там я увидел первых «томми» – трех ребят с легким ручным пулеметом, видимо, пулеметное отделение. Они лениво развалились на копне сена и даже не проявили интереса ко мне. Пулемет стоял на земле. Повсюду толпы народа шли на запад, некоторые даже на повозках, но англичанам это явно было до лампочки. Один на губной гармошке наигрывал песенку «Лили Марлен». Это был только передовой отряд. Либо они просто больше не брали нас в расчет, либо у них было какое-то свое, особое представление о ведении войны.

Чуть дальше, на железнодорожном переезде перед самой деревней, нас встретил «пост по сбору оружия и часов». Я думал, что мне это снится: цивилизованные, благополучные англичане отбирают часы у заросших грязью немецких солдат! Оттуда нас отправили на школьный двор в центре деревни. Там уже собралось немало немецких солдат. Охранявшие нас англичане катали между зубов жевательную резинку – что было для нас в новинку – и хвалились друг перед другом своими трофеями, высоко вскидывая руки, унизанные наручными часами»[97].

Про трофейные часы у союзников вспоминают и наши мемуаристы.

Вот что наблюдал Н.Н.Никулин в конце мая 1945 г. в поверженном Берлине: «У Бранденбургских ворот возникла огромная барахолка, на которой шла любая валюта и можно было купить все: костюм, пистолет, жратву, женщину, автомашину. Я видел, как американский полковник прямо из джипа торговал часами, развесив их на растопыренных пальцах...»»[98]

Американская «охота за трофеями» отражена и в мемуарах Осмара Уайта: «Победа подразумевала право на трофеи. Победители отбирали у врага все, что им нравилось: выпивку, сигары, фотоаппараты, бинокли, пистолеты, охотничьи ружья, декоративные мечи и кинжалы, серебряные украшения, посуду, меха. Этот вид грабежа назывался «освобождением» или «взятием сувениров». Военная полиция не обращала на это внимания до той поры, пока хищные освободители (обычно солдаты вспомогательных частей и транспортники) не начали красть дорогие машины, антикварную мебель, радиоприемники, инструменты и другое промышленное оборудование и придумывать хитрые методы контрабандной доставки краденого на побережье с тем, чтобы потом переправить это в Англию. Только после окончания боев, когда грабеж превратился в организованный криминальный рэкет, военное командование вмешалось и установило закон и порядок. До того солдаты брали, что хотели, и немцам при этом приходилось несладко»[99].

Для сравнения приведем свидетельства с советской стороны.

19 февраля 1945 г., находясь на границе с Германией, военнослужащая М.Анненкова писала подруге: «Верочка, останусь жива, то, как поеду к тебе, постараюсь привезти подарок с какой-нибудь Гретхен. Рассказывают, которые уже воевали, немцы все оставляют...»[100]

«Фриц бежит, все свое бросает, – писала родным 20 февраля 1945 г. из действующей армии В. Герасимова. – Невольно вспоминается 41-й год. В квартирах все оставлено – шикарная обстановка, посуда и вещи. Наши солдаты теперь имеют право посылать посылки, и они не теряются. Я уже писала, что мы были в барских домах, где жили немецкие бароны. Они бежали, оставляя все свое хозяйство. А мы питаемся и поправляемся за их счет. У нас нет недостатка ни в свинине, ни в пище, ни в сахаре. Мы уже заелись и нам не все хочется кушать. Теперь перед нами будет Германия, и вот иногда встречаются колонны фрицев, как будто чем-то прибитых, с котомками за плечами. Пусть на себе поймут, как это хорошо. Иногда встречаются и наши, возвращающиеся на Родину люди. Их сразу можно узнать. И вот невольно сравниваешь 41-й год с 45-м и думаешь, что этот 45-й должен быть завершающим»[101].

24 февраля 1945 г. Г.Ярцева писала с фронта: «… если б была возможность, можно б было выслать чудесные посылки их трофейных вещей. Есть кое-что. Это бы нашим разутым и раздетым. Какие города я видела, каких мужчин и женщин. И глядя на них, тобой овладевает такое зло, такая ненависть! Гуляют, любят, живут, а их идешь и освобождаешь. Они же смеются над русскими – "Швайн!" Да, да! Сволочи... Не люблю никого, кроме СССР, кроме тех народов, кои живут у нас. Не верю ни в какие дружбы с поляками и прочими литовцами...»[102]

Можно понять чувства тех, кто отправлял домой, в разрушенную родную деревню разрешенную командованием посылку из собранных трофеев. Однако при этом в подавляющем большинстве случаев речь шла не об изъятых у населения ценностях, а об оставленных и бесхозных вещах. Так, старшина В.В.Сырлицин в письмах к жене в июне 1945 г. объяснял происхождение вещей, отправленных ей в посылках: «Все это приобретено совершенно честным путем и не воображай, что в Германии разбой и грабеж идет. Полный порядок. При наступлении конфисковывали брошенное «тузами» берлинскими и распределяли по-товарищески кому что нравится…» В другом письме он подчеркивал: «Мы здесь не похожи на фрицев, бывших в Краснодаре – никто не грабит и не берет ничего у населения, но это наши законные трофеи, взятые или в столичном Берлинском магазине и складе или найденные распотрошенные чемоданы тех, кто давал «стрекоча» из Берлина»[103].

А вот рассказ минометчика Н.А.Орлова: «…По поводу трофеев. Наглого грабежа на моих глазах не было. Если кто-то что-то брал, то только в брошенных домах и магазинах. «Всевидящее око» особистов в Германии не дремало. За мародерство иногда расстреливали... Когда разрешили посылать посылки домой, были ограничения в весе, если я не ошибаюсь, офицер мог послать посылку до 8 кг веса, солдат – до трех килограмм. Я матери послал посылку с отрезами ткани и она благополучно дошла до адресата... Но чтобы кто-то кольца золотые в кисете таскал – я не видел…»[104].

Нельзя отрицать факты «трофейно-посылочной лихорадки» в советских войсках на заключительном этапе войны и сразу после ее окончания (политорганы именовали это явление «барахольством»[105]), однако, в отличие от западных союзников, «нажиться» и «обогатиться» при этом стремились все же немногие, в основном «тыловики и обозники». Пренебрежительные высказывания о вещах – мелочь, тряпки, дрянь, барахло – встречались в письмах и дневниках очень часто. «Мелочность быта непроизвольно отторгалась теми, кто ежедневно переживал смертельную опасность»[106]. Большинство советских военнослужащих старалось просто поддержать в тылу свои семьи, высылая в разоренные города и села необходимые в быту мелочи, чтобы хоть как-то возместить понесенные в связи с войной потери или дать возможность близким обменять присланное на продукты питания.

При этом следует отметить особую проблему восприятия советскими людьми заграницы, довоенные представления о которой сильно расходились с увиденным в действительности. Годами внушаемые идеологические стереотипы пришли в противоречие с реальным жизненным опытом. Недаром так тревожили политотделы «новые настроения», когда в письмах домой солдаты описывали жизнь и быт немецкого населения «в розовых красках», сравнивая увиденное с тем, как жили сами до войны, и делая из этого «политически неверные выводы»[107].

Даже бедные по европейским стандартам дома казались им зажиточными, вызывая, с одной стороны, зависть и восхищение, а с другой – озлобляя своей, по их понятиям, роскошью.

Так, в документах того периода часто упоминаются разбитые часы, рояли, зеркала.

«Наступаем, можно сказать, совершаем триумфальное шествие по Восточной Пруссии, – рассказывала в письме своему фронтовому другу Ю.П. Шарапову от 9 февраля 1945 г. из-под Кенигсберга военврач Н. Н. Решетникова. – Ничего общего нет с нашим лесным наступлением [в Карелии]. Двигаемся по прекрасным шоссе. Всюду и везде валяется разбитая техника, разбитые фургоны с различным ярким тряпьем. Бродят коровы, свиньи, лошади, птицы. Трупы убитых перемешались с толпами беженцев – латышей, поляков, французов, русских, немцев, которые двигаются от фронта на восток на лошадях, пешком, на велосипедах, детских колясках, и на чем только они не едут. Вид этой пестрой, грязной и помятой толпы ужасен, особенно вечером, когда они ищут ночлега, а все дома и постройки заняты войсками. А войск здесь столько, что даже мы не всегда находим себе дома. Вот, например, сейчас расположились в лесу в палатках...

Жили здесь культурно и богато, но поражает стандарт везде и всюду. И после этого окружающая роскошь кажется ничтожной, и когда замерзаешь, то без сожаления ломаешь и бьешь прекрасную мебель красного или орехового дерева на дрова. Если бы ты только знал, сколько уничтожается ценностей Иванами, сколько сожжено прекраснейших, комфортабельных домов. А в то же время солдаты и правы. С собой на тот свет или на этот всего взять не может, а, разбив зеркало во всю стену, ему делается как-то легче, – своеобразное отвлечение, разрядка общего напряжения организма и сознания»[108].

Это распространенное явление – бессмысленное уничтожение предметов роскоши и быта на вражеской земле, отмеченное военным медиком, служило не только для психологической разрядки. И своим разрушительством, и отдельными актами насилия, направленными на гражданское население Германии, люди выплескивали чувство мести за гибель семьи и друзей, за разрушенный дом, за свою сломанную жизнь. Нетрудно понять чувства солдата, крушившего предметы быта, который давал выход своей горечи.

При этом «дух разрушения» не был отличительной чертой именно советских войск. Так, О.Уайт отмечал: «Я видел немало случаев преднамеренной и злоумышленной жестокости. Солдаты считали, что они всего лишь восстанавливают справедливость и несут морально обоснованное возмездие той расе, которая угнетала Западную Европу на протяжении пяти лет. Покорность немцев никак не влияла на поведение победителей, а напротив, возбуждала гнев и презрение. Мне довелось видеть, как американские солдаты преднамеренно и планомерно громили немецкий дом в Эрфурте...»[109]

Молоко для немецких детей

Конечно, дошедшие до нас документы не могут охватить все многообразие взглядов, мыслей и чувств, которые возникли у советских людей, когда они перешли государственную границу СССР и двинулись на запад. Но и в них ясно видны и новые политические настроения, и отношение к ним советского руководства, и проблемы дисциплинарного характера, которые возникают перед любой армией, воюющей на чужой территории, и целый ряд нравственных и психологических проблем, с которыми пришлось столкнуться советским солдатам в победном 1945 г.

Для подавляющего большинства советских воинов на этом этапе войны характерным стало преодоление естественных мстительных чувств и способность по-разному отнестись к врагу сопротивляющемуся и врагу поверженному, тем более к гражданскому населению. Преобладание ненависти, «ярости благородной», справедливой жажды отмщения вероломно напавшему, жестокому и сильному противнику на начальных этапах войны сменилось великодушием победителей на завершающем этапе и после ее окончания.

«Перешли границу – Родина освобождена, – вспоминала санинструктор Софья Кунцевич. – Я думала, что когда мы войдем в Германию, то у меня ни к кому пощады не будет. Сколько ненависти скопилось в груди!

Почему я должна пожалеть его ребенка, если он убил моего? Почему я должна пожалеть его мать, если он мою повесил? Почему я должна не трогать его дом, если он мой сжег? Почему?

Хотелось увидеть их жен, матерей, родивших таких сыновей. Как они будут смотреть нам в глаза?.. Все мне вспомнилось, и думаю: что же будет со мной? С нашими солдатами? Мы все помним...

Пришли в какой-то поселок, дети бегают – голодные, несчастные. И я, которая клялась, что всех их ненавижу, я соберу у своих ребят все, что у них есть, что осталось от пайка, любой кусочек сахара, и отдам немецким детям. Конечно, я не забыла, я помнила обо всем, но смотреть спокойно в голодные детские глаза я не могла»[110].

Голодных немецких ребятишек подкармливали многие наши солдаты. И советская военная администрация в вопросах обеспечения немецкого населения продовольствием особую заботу проявляла о детях. Неслучайно еще 31 мая 1945 г. Военный совет 1-го Белорусского фронта принял постановление о снабжении молоком в г. Берлине детей до 8-летнего возраста[111].

Вот как описал корреспондент «Красной звезды» Павел Трояновский будничный день маршала Г.К.Жукова в мае 1945 г. в Берлине: «Начальник тыла фронта генерал докладывает командующему о подвозе продовольствия для населения Берлина – сколько муки, крупы, жиров, сахара, соли.

- Для детей молоко надо искать…

Генерал посмотрел на маршала и после непродолжительной паузы сказал:

- Мне, товарищ маршал, пишут из дома, что голодают…

- Мне тоже пишут, что в Союзе туго… Но это не меняет дела. Директива предельно ясна: выделить столько-то продовольствия для немецкого населения Берлина.

- Будем кормить фашистов?

- Будем кормить немцев – стариков, старух, детей, рабочих…»[112].

Гуманность советских войск по отношению к немецкому населению после всего, что совершили гитлеровские войска на оккупированной ими территории, была удивительна даже для самих немцев. Тому есть немало свидетельств.

Вот одно из них, зафиксированное в донесении от 15 мая 1945 г. члена Военного совета 5-й ударной армии генерал-лейтенанта Ф.Е. Бокова члену Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенанту К.Ф. Телегину о политических настроениях жителей Берлина в связи с проводимыми советским командованием мероприятиями: «Домохозяйка Елизавета Штайм заявила: «Я имею троих детей. Мужа у меня нет. Я предполагала, что всем нам придется погибнуть от голодной смерти. Нацисты говорили, что большевики расстреливают все семьи, в которых кто-нибудь участвовал в войне против России.

Я решила вскрыть вены своим детям и покончить самоубийством. Но мне было жалко детей, я спряталась в подвал, где мы просидели голодными несколько суток. Неожиданно туда зашли четыре красноармейца. Они нас не тронули, а маленькому Вернеру даже дали кусок хлеба и пачку печенья. Я не верила своим глазам. После этого мы решили выйти на улицу.

На улице было много гражданского населения. Никто их не трогал. Все они спешили по своим делам. Я сначала пугалась каждого военного, но теперь я убедилась, что Гитлер и Геббельс брехуны. Мне стало ясно, что нас обманывали. Это доказывается тем, что русские не только не уничтожают и не истребляют население, а даже беспокоятся, чтобы это население не умирало с голоду. Больше того, выдает высокие нормы и беспокоится о восстановлении наших жилищ.

Я беседовала со всеми жильцами нашего дома. Все они очень довольны таким отношением русского командования к нам. От радости мы завели патефон и танцевали целый вечер. Некоторые высказывали только такую мысль – неужели так и будет дальше, неужели так и дальше будут снабжать. Если будет так, то остается только одно – устроиться на работу и восстанавливать разрушенное...»[113]

Когда к 17 часам 13 мая берлинцы узнали о новых нормах питания и порядке получения продовольствия, толпа выразила свои чувства благодарности радостными аплодисментами.

«Общее настроение берлинцев – радостно-выжидательное, – говорилось в другом докладе Ф.Е.Бокова, также датированным 15 мая. – Никто не ожидал, что Советское Правительство проявит такую заботу о населении. Тем более никто не надеялся и не мог мечтать о таких нормах питания. Во время передач через звуковещательные установки наблюдались такие возгласы: «Благодарю Бога», «Боже мой! Дети получают сахар и масло», «Русские будут давать натуральное кофе. Интересно, где они его возьмут».

Прочитав листовку о новых нормах питания, крупный служитель Католической церкви доктор Панге заявил: «О, это прекрасно! Таких норм Германия не знала даже в первый год войны»[114].

В Донесении начальника политического управления 1-го Белорусского фронта начальнику 7-го Управления Главного политического управления РККА о работе с немецким населением за период подготовки и проведения Берлинской операции № 0464 от 19 мая 1945 г. говорилось: «Население перестало бояться русских, охотно и активно помогает во всём, где это требуется, и хочет скорей получить работу... Наши мероприятия по продовольственному снабжению, налаживанию жизни города ошеломили немцев. Они удивлены великодушием, быстрым восстановлением порядка в городе, дисциплиной войск… Враждебная нам деятельность нацистских элементов носит единичный характер и не встречает поддержки основной массы населения. Наоборот, население активно начинает помогать вылавливать их»[115].

В этой связи следует отметить интересную реакцию населения одного из районов Берлина в связи с распространившимся слухом о прекращении выдачи продовольствия. И.Серов 4 июня 1945 г. докладывал Л.Берия: «28 мая в районе Пренцлаунсберг из одного дома был произведен выстрел в дежурного красноармейца комендатуры. Выброшенным на место нарядом часть жителей этого дома была взята в комендатуру, в связи с чем был пущен слух, что Красная Армия прекратит выдачу продовольствия населению. После этого в комендатуру явилось несколько делегаций от района с просьбой на площади публично расстрелять 30-40 заложников, но выдачу продовольствия не прекращать. Населению этого района было предложено разыскать виновного и доставить в комендатуру»[116].

По наблюдениям советских политработников, «на какую бы тему ни говорил любой из немцев, он всё сводит к вопросам снабжения населения продовольствием»[117].

«Жители были изумлены и говорили друг другу: «Русские не только не делают нам зла, но заботятся о том, чтобы мы не голодали»»[118], – отмечалось во многих донесениях.

Берлинка Елизабет Шмеер в беседе заявила: «3 января с фронта приезжал в отпуск мой сын. Он служил в частях СС. Сын несколько раз говорил мне, что части СС в России творили невероятные дела. Если придут сюда русские, то они не будут вас «обливать розовым маслом». Получилось иначе. Побежденному народу, армия которого так много причинила несчастья России, победители дают продовольствия больше, чем нам давало свое правительство. На такой гуманизм, видимо, способны только русские»[119].

«По поводу новых норм снабжения фабричная работница Гетце сказала: «Это для нас оказалось очень неожиданным. Нас запугивали тем, что русские уничтожают женщин и детей. В самом деле мы получили спасение»»[120].

Вряд ли только политические директивы и грозные приказы могли остановить праведный гнев побеждавшей Советской Армии, который имел достаточно оснований вылиться в слепую месть поверженному врагу. И такие случаи, конечно же, были. Но они не превратились в систему.

Причины этого достаточно точно определил Д.Самойлов: «Германия подверглась не только военному разгрому. Она была отдана на милость победного войска. И народ Германии мог бы пострадать еще больше, если бы не русский национальный характер – незлобивость, немстительность, чадолюбие, сердечность, отсутствие чувства превосходства, остатки религиозности и интернационалистического сознания в самой толще солдатской массы. Германию в 45-м году пощадил природный гуманизм русского солдата»[121].

Историческая память и амнезия

Как справедливо отмечает О.А. Ржешевский, ярость советских воинов, вступивших с боями на вражескую землю, была вполне объяснимой, «однако лавина ответной мести не захлестнула Германию, а криминальные поступки, эти неизбежные спутники войны, совершали военнослужащие всех союзных армий»[122]. При этом в 1944-1945 гг. в англо-американских войсках «мало кто сомневался в том, что немцы заслужили свою судьбу...», исходя из принципа, что «единственный способ научить krauts [кличка немцев, данная им американцами, происходит от немецкого слова, обозначающего кислую капусту], что в войне нет ничего хорошего, заключается в том, чтобы обращаться с ними так же, как они когда-то поступали с другими»[123].

Однако вопрос о «бесчинствах Красной Армии» против немецкого населения сегодня раздувается на Западе до мифических размеров, тогда как не менее масштабные аналогичные явления со стороны западных армий, которые отнюдь не имели под собой такой психологической основы, какая была у советских солдат, чей народ пережил все ужасы фашистской агрессии и оккупации, замалчиваются и отрицаются.

Забывается и поведение в сходных ситуациях граждан стран Восточной Европы, которые проявляли по отношению к побежденным немцам куда большую жестокость, чем наступавшие советские части.

Так, в секретном докладе заместителя наркома внутренних дел, уполномоченного НКВД СССР по 1-му Белорусскому фронту И.Серова наркому внутренних дел Л.П.Берия от 5 марта 1945 г. отмечалось, что «со стороны военнослужащих 1-й Польской армии отмечено особенно жестокое отношение к немцам»[124]. Но и польское население, и даже новые польские власти отличались массовыми притеснениями и жестокостью по отношению не только к немецким военнослужащим, но и к гражданским немцам.

«Местные жители, поляки из онемеченных польских семей, пользуясь благоприятной возможностью, устремились на грабеж хозяйств своих бывших соседей-немцев. Советское командование даже вынуждено было принимать целый ряд мер по предотвращению массовых грабежей немецких дворов и разграбления промышленных и иных предприятий в зонах оккупации. ...Отношения между немцами и поляками в занятых советскими войсками районах были очень напряженными. Польские власти, принимая от Красной Армии переходившие под их управление бывшие немецкие районы, запрещали населению разговаривать на немецком языке, отправлять службу в кирхах, ввели телесные наказания за неповиновение»[125].

Неслучайно в донесении члена Военного совета 1-го Украинского фронта генерал-лейтенанта Крайнюкова начальнику Главного политического управления РККА о политической обстановке на занятой территории Германии в полосе войск фронта от 4 апреля 1945 г. приводятся слова немецких жителей: «Лучше мы будем все время находиться под русской оккупацией, чем быть под властью поляков, так как поляки не умеют управлять и не любят работать»[126].

Немилосердие и даже крайнюю жестокость по отношению к побежденным немцам проявляли не только поляки, но и другие народы, побывавшие под фашистской оккупацией.

Так, в политдонесении политотдела 4-й танковой армии начальнику Политуправления 1-го Украинского фронта генерал-майору Яшечкину от 18 мая 1945 г. «Об отношении чехословацкого населения к немцам» сообщалось, что «за время пребывания в Чехословакии бойцы и офицеры наших частей были неоднократно очевидцами того, как местное население свою злобу и ненависть к немцам выражало в самых разнообразных, подчас довольно странных, необычных для нас формах.

Все это объясняется огромной злобой и жаждой мести, которое питает чехословацкий народ к немцам за все совершенные преступления.

Злоба и ненависть к немцам настолько велики, что нередко нашим офицерам и бойцам приходится сдерживать чехословацкое население от самочинных расправ над гитлеровцами»[127].

Подробное перечисление и описание этих «необычных по форме» расправ (сжигание живьем на кострах, подвешивание за ноги, вырезание на теле свастики, и т.п.) мало отличается от того, что творили в оккупированных странах сами немцы (см. Документ). Однако столь буквальное исполнение ветхозаветного принципа «око за око, зуб за зуб», судя по документам, вызывало недоумение и неприятие у советских солдат, которые в понимании справедливого возмездия в большинстве своем исходили из принципа, что «не должны уподобляться немцам»[128].

Документы свидетельствуют и о поведении репатриантов, пестрые интернациональные толпы которых запрудили дороги Германии: возвращаясь домой из немецкого рабства, они не упускали случая отомстить своим недавним хозяевам. В докладе военного прокурора 1-го Белорусского фронта генерал-майора юстиции Л.Яченина военному совету фронта о выполнении директив Ставки Верховного Главнокомандования и военного совета фронта об изменении отношения к немецкому населению от 2 мая 1945 г. сообщалось, что «насилиями, а особенно грабежами и барахольством, широко занимаются репатриированные, следующие на пункты репатриации, а особенно итальянцы, голландцы и даже немцы. При этом все эти безобразия сваливают на наших военнослужащих»[129].

В докладе наркома внутренних дел СССР Л.Берия Сталину, Молотову и Маленкову от 11 мая 1945 г. о проводимых мероприятиях по оказанию помощи местным органам в городе Берлине говорилось: «В Берлине находится большое количество освобожденных из лагерей военнопленных итальянцев, французов, поляков, американцев и англичан, которые забирают у местного населения личные вещи и имущество, грузят на повозки и направляются на запад. Принимаются меры к изъятию у них награбленного имущества»[130].

Примеры такого рода приводятся и в дневниках Осмара Уайта: «Военные власти сумели установить некоторое подобие порядка на освобожденных территориях. Но когда бывшие подневольные рабочие и узники концлагерей заполнили дороги и начали грабить один городок за другим, ситуация вышла из-под контроля… Некоторые из переживших лагеря собрались в банды для того, чтобы рассчитаться с немцами. Малонаселенные районы, которые не пострадали во время боевых действий, нередко страдали от разбоя этих банд…»[131].

Этот же военный корреспондент свидетельствовал: «В Красной Армии господствует суровая дисциплина. Грабежей, изнасилований и издевательств здесь не больше, чем в любой другой зоне оккупации. Дикие истории о зверствах всплывают из-за преувеличений и искажений индивидуальных случаев под влиянием нервозности, вызванной неумеренностью манер русских солдат и их любовью к водке. Одна женщина, которая рассказала мне большую часть сказок о жестокостях русских, от которых волосы встают дыбом, в конце концов была вынуждена признать, что единственным свидетельством, которое она видела собственными глазами, было то, как пьяные русские офицеры стреляли из пистолетов в воздух или по бутылкам»[132].

Еще одна тенденция отмечена в уже упомянутом докладе военного прокурора 1-го Белорусского фронта от 2 мая 1945 г.: «Есть случаи, когда немцы занимаются провокацией, заявляя об изнасиловании, когда это не имело места. Я сам установил два таких случая. Не менее интересно то, что наши люди иной раз без проверки сообщают по инстанции об имевших место насилиях и убийствах, тогда как при проверке это оказывается вымыслом»[133]. Напрасные оговоры тоже имели место.

Однако в современной Европе при оценке событий Второй мировой войны сознательно переставляются акценты, возбуждаются отрицательные эмоции в отношении страны и армии-освободительницы, фабрикуется их негативный образ, внедряемый в массовое сознание. Приведем лишь одну цитату из французской газеты Le Figaro от 15 июня 2005 г.: «Победоносной Красной Армии, российским руководителям и коммунистам, в частности французским, есть за что попросить прощения. И напрячь свою память. Вся Европа должна бы в один голос потребовать этого!»[134] И это пишут в стране, которая после короткого сопротивления «легла» под немецких оккупантов, большинство граждан которой запятнали себя коллаборационизмом[135], а среди немногих, оказавшихся во французском Сопротивлении внутри страны, более половины составляли коммунисты да иностранцы, в том числе бежавшие советские военнопленные...

Интересно, как формировалась и эволюционировала историческая память о Второй мировой войне в Германии.

Немецкий историк Рейнхард Рюруп, рассуждая на тему о том, «как немцы обошлись с памятью о войне», констатировал, что «большинство немецкого населения восприняло 1945 год как поражение, а освобождение от нацизма – как порабощение. За исключением некоторых известных публицистов, значительное большинство немцев в первые послевоенные годы было не в состоянии открыто и беспощадно критиковать то, что совершила Германия в Советском Союзе... На первый план вышли собственные страдания и потери, боль от смерти близких, забота о военнопленных и пропавших без вести, бегство и ежедневная борьба за выживание. Казалось, что собственные страдания сделали народ неспособным к восприятию немецких преступлений и немецкой вины. Едва прошел первый испуг, начали говорить о несправедливости других, о "юстиции победителей"»[136].

Пожалуй, наиболее емко и убедительно охарактеризовал современную ситуацию с исторической памятью о войне Президент Чешской Республики В. Клаус, подчеркнувший, что «победа над нацистской Германией была великой и действительно исторической победой». Он отметил, что в последнее время все чаще наблюдаются попытки пересмотра оценок итогов Второй мировой войны. По его словам, «историю нельзя переписать или исправить». В своем выступлении по случаю празднования 60-летия освобождения Северной Моравии президент, в частности, сказал: «Мы часто слышим рассуждения, в которых окончание Второй мировой войны интерпретируется иначе по сравнению с тем, как оно было пережито миллионами наших сограждан. Исчезает понятие освобождения и начинает преобладать акцент на послевоенном периоде истории.

Окончание Второй мировой войны рассматривается как начало новой тоталитарной эпохи, которая вскоре наступила в нашей части Европы на четыре долгих десятилетия. Я убежден, что подобная оценка этого исторического события, которое, вне всяких сомнений, означало освобождение от нацизма и окончание немецкой оккупации, а также, собственно, и всей Второй мировой войны, не должна возобладать...

Мы не имеем права смотреть на прошлое с иной позицией, нежели с позиции исторической. Мы не имеем права забывать об очередности фактов, причинно-следственной связи. Мы не можем якобы «гуманистически нейтрально» анализировать трагические события войны и периоды непосредственно после нее, то есть с точки зрения некоей «симметрии страданий». Люди, которые сегодня выступают с подобными идеями, постоянно требуют от нас делать все новые и новые некие «жесты примирений», которые, однако, фактически уравнивают между собой палачей и жертв, а иногда даже и меняют их местами»[137].

Эта тенденция переакцентировки, особенно по прошествии времени, в оценках войны психологически закономерна.

Как высказался один из участников дискуссии в Интернете по поводу официальной трактовки истории Второй мировой войны, принятой сегодня в странах Прибалтики, «у разных народов существуют мало похожие друг на друга "альтернативные истории"», и «причиной столь странного и совершенно разного отношения к историческим событиям является отнюдь не желание человека узнать правду о дне вчерашнем, а желание комфортно жить в дне сегодняшнем. Именно поэтому так отличаются трактовки одного и того же исторического события у разных людей и разных народов... В прошлом человек ищет опору и оправдание для настоящего»[138].

Когда эти психологические закономерности дополняются государственными интересами, подобное явление переоценок и даже оценочных инверсий становятся вполне объяснимыми: политика смыкается с массовыми общественными настроениями и опирается на них, даже если «новые интерпретации» полностью противоречат исторической правде.

Сегодня на Западе и в Восточной Европе негативное отношение к русским целенаправленно подогревается и культивируется, в том числе искажением исторической памяти о Второй мировой войне: вытесняется память о советском солдате как освободителе и спасителе пострадавших от фашизма народов и внедряется фальсифицированный образ жестокого захватчика, «почти на полвека оккупировавшего восточноевропейские страны»[139]. Тем самым наносится жестокое оскорбление почти 7 млн. советских воинов, участвовавших в Освободительной миссии, из которых около 1 млн 100 тыс.[140] отдали свои жизни за свободу европейских народов, спасли многие из них от полного уничтожения.

Так историческая память превращается в историческую амнезию.

Но хотелось бы подчеркнуть: прошлое не прощает тех, кто забывает его уроки. Конструктивная память о Второй мировой войне должна быть направлена не на обострение проблем и противоречий, а на утверждение ценности единства мира и согласия. Однако базироваться они могут только на исторической правде, на тех ценностях, которыми руководствовались страны Антигитлеровской коалиции в борьбе с фашизмом, с нацистской агрессией, расизмом и геноцидом народов. Попытки замалчивать правду о войне, переписывать историю, переставлять акценты в ее интерпретации выгодна только тем силам, которые стремятся к разжиганию новой розни и конфронтации.

Приложение

Политдонесение политотдела 4-й танковой армии
об отношении чехословацкого населения к немцам

НКО-СССР

ГЛАВНОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ

Рабоче-Крестьянской Красной Армии

31 мая 1945 г.

№ 258083

г.Москва, ул. Фрунзе, 19

ЦК ВКП(б)

тов. Александрову Г.Ф.

СЕКРЕТНО

Экз. №

Направляю Вам копию политдонесения начальника политотдела 4 танковой армии гв. Полковника тов. Кладового от 18 мая 1945 г., вх. 02481 об отношении чехословацкого населения к немцам.

Приложение: на 3 листах.

НАЧАЛЬНИК ОРГИНСТРУКТОРСКОГО ОТДЕЛА

                  ГЛАВПУРККА                                                       /ЗОЛОТУХИН/

2 экз./ вв.

1-й адр.

2-й в дело

№ 0-712

РГАСПИ. ф. 17, оп. 125, д. 320, лл. 160.

НКО-СССР

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ

4 ТАНКОВОЙ АРМИИ

18 мая 1945 г.

№ 0263

Вх. 02481

Копия

СЕКРЕТНО

Начальнику Политуправления 1 Украинского фронта

Гвардии генерал-майору тов. ЯШЕЧКИНУ

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ
Об отношении чехословацкого населения к немцам

За время пребывания в Чехословакии бойцы и офицеры наших частей были неоднократно очевидцами того, как местное население свою злобу и ненависть к немцам выражало в самых разнообразных, подчас довольно странных, необычных для нас формах.

В районе гостиницы гор. Прага чехословацкие патриоты, собрав группу до 30 немцев, принимавших участие в подавлении восстания, заставили их лечь на дорогу лицом вниз и каждого из них, кто пытался поднять голову, избивали палками. Продолжалось это в течение 40 минут. После чего немцы были выведены за город и там сожжены на кострах.

Встречая наши передовые танки чехи на центральной улице г.Прага выстроили большую группу немцев, предварительно нарисовав на лбу каждого из них фашистскую свастику. При подходе танков заставили немцев стать на колени, а затем лечь лицом вниз.

Поймав кого-либо из руководителей гитлеровской клики г.Прага чехословацкие патриоты обычно раздевали их до пояса, обмазывали краской, заставляли в таком виде работать по исправлению мостовой, разборке баррикад, при этом нередко избивали.

10 мая в Праге было задержано четыре немецких солдата, которые укрываясь на чердаке здания, продолжали убивать снайперским огнем военнослужащих Красной Армии и жителей города. Задержанные немцы были тотчас же подвешены за ноги на столбах, облиты бензином и сожжены.

В районе техникума жители города, раздев по пояс 15 немок и вымазав их краской, заставили работать по исправлению мостовой, при большом скоплении народа. После этого немки были выведены за город и расстреляны.

На восточной стороне города в одном из дворов было расстреляно до 100 немцев. Расстрел производили в одиночку из мелкокалиберной винтовки.

На улице Народная в течение 9 и 10 мая можно было нередко видеть, как чешские патриоты избивали немцев палками, обливали холодной водой и применяли другие пытки.

На этой улице 5 немцев в форме СС были поставлены на колени, на головах у каждого из них лежало по камню. К этим немцам поочередно подходили дети, женщины, мужчины и ударяя палкой по камням, лежавшим на голове провозглашали «Хайль Гитлер».

Другая группа немцев в количестве 9 человек (7 мужчин и 2 женщины) были раздеты жителями города, избиты и затем с подтянутыми кверху руками проведены вдоль улицы при большом скоплении населения.

На этой же улице были сожжены подвешенные на столбах за ноги два гестаповца. Около их трупов была вывешена надпись: «За убийство и смерть наших братьев».

Подобные факты можно было встретить не только в г. Праге, но и в других городах и населенных пунктах Чехословакии.

В селе Родошовицы в момент, когда чехи конвоировали в плен немцев, одна из женщин, подбежав к немцам, с возгласами проклятия стала избивать их. Глядя на нее это же делали и другие. Так были избиты до синяков почти все находившиеся в колонне пленные немцы.

В г. Мост группа чехов совместно с русскими, освобожденными из лагеря военнопленных, начальника лагеря убили палками.

В с.Лушка с приходом наших частей чехи выгнали всех поживавщих здесь немцев (290 чел.), а оставшееся их имущество конфисковали.

В г. Рыжичаны все ранее проживавшие немцы были также согнаны в одно место. У каждого из них чешские патриоты выстригли на голове по клочку волос и после этого под конвоем отправили в Германию.

В 13 км от населенного пункта Мшец чехословаками был пойман полковник СС. После длительных пыток они повесили его за ноги на дерево и сожгли, предварительно вырезав на спине его фашистскую свастику.

Все эти факты не единичны. Почти в каждом случае в расправе над немцами принимало участие много населения.

Интересно отметить такой факт, что в ряде мест г. Прага в первые дни освобождения можно было видеть висящие на чем-либо портреты Гитлера с перевязанной вокруг шеи веревкой. На одной из улиц города был повешен на веревке металлический бюст Гитлера и около него лежала палка. Каждый мимо проходящий чех ударял палкой по этому бюсту и плевал в него.

Все это объясняется огромной злобой и жаждой мести, которое питает чехословацкий народ к немцам за все совершенные преступления.

Житель г. Прага доктор Кот говорит:

«Немцы угнетали чехословацкий народ в течение шести лет. За четыре дня до прихода Красной Армии в Прагу они учинили массовые расстрелы мужчин и женщин. Даже детей на глазах у родителей вещали на специальных крючках или же ставили в ряд и давили гусеницами танков».

Житель города Кладно Вецлов Гольман говорит:

«С приходом немцев над нами нависла темная ночь. Издевались они над нами как хотели. Все эти 6 лет продолжалось массовое истребление чехов. Немцы относились к нам хуже чем к скоту. Был установлен голодный паек в 130 гр. хлеба на человека, а работать заставляли по 12 часов в сутки. Кто отказывался от работы отправляли в концлагеря».

Учительница Карла Проханова говорит:

«Немцы закрыли все наши учебные заведения. Студенты в массовом количестве арестовывались и направлялись в Германию. Дальнейшая судьба их не известна. Были закрыты также все чешские начальные школы. Лекарство из аптек разрешалось отпускать только немцам. Больницы не работали».

Подобные высказывания чехословаков встречаются повсеместно.

Злоба и ненависть к немцам настолько велика, что нередко нашим офицерам и бойцам приходится сдерживать чехословацкое население от самочинных расправ над гитлеровцами.

П/п        Начальник Политотдела 4 ТА

Гвардии полковник –                                              Кладовой

Верно:   Начальник отделения информации

Оргинструкторского отдела ГЛАВПУРККА                  /Леонов/

1 экз./ вв.

РГАСПИ. ф. 17, оп. 125, д. 320, лл. 161-163.

[1] Геббельс Й. Дневники 1945 года. Последние записи. Пер. с нем. Смоленск, 1998.
[2] Там же.
[3] Райан К. Последняя битва. Штурм Берлина глазами очевидцев. Пер. с англ. М., 2003. С. 23. // http://militera.lib.ru/h/ryan_c/01.html
[4]> Зульцман Р. Пропаганда как оружие в войне // Итоги Второй мировой войны. Выводы побеждённых. СПб-М.: Полигон, АСТ, 1998. С. 536–537.
[5]  White Osmar. Conquerors' Road: An Eyewitness Account of Germany 1945. Cambridge University Press, 2003 [1996]. XVII, 221 pp. ISBN 0521537517. Все цитаты приводятся по переводу, размещенному на сайте: http://www.argo.net.au/andre/osmarwhite.html
[6] Там же.
[7] App A. J. Ravishing the Women of Conquered Europe. San Antonio, 1946.
[8] Keeling R.F. Gruesome Harvest. The Costly Attempt To Exterminate The People of Germany. Chicago, 1947.
[9] Цит. по: Мендкович Н. Кто «изнасиловал Германию»? Актуальная история // http://actualhistory.ru/51, http://actualhistory.ru/52, http://actualhistory.ru/91.
[10] Солженицин А. Прусские ночи. Поэма. Париж, 1974.
[11] Копелев Лев. Хранить вечно. Мемуары. М., 2004.
[12] Мендкович Н. Кто «изнасиловал Германию»? Актуальная история // http://actualhistory.ru/51, http://actualhistory.ru/52, http://actualhistory.ru/91.
[13] Beevor A. Berlin. The Downfall 1945. L.: Viking, 2002. Русское издание: Бивор Э. Падение Берлина. 1945. М., 2004.
[14] Мендкович Н. Указ. соч.
[15] “Зверства” Красной армии, или кровавый след освобождения // Россия в зарубежном теле- и радиоэфире. РИА Новости. № 046. 6-19 апреля 2005 г. С. 9.
[16] См., например: Карасин Г. Ложь и инсинуации в статье, опубликованной в «The Daily Telegraph». Письмо редактору «The Daily Telegraph». 25 января 2002 // http://www.inosmi.ru/translation/140008.html
[17] Бивор Э. Падение Берлина. 1945. М., 2004. С. 134. Сноска 258.
[18] Сенявская Е.С. Психология войны в ХХ веке: Исторический опыт России. М.: РОССПЭН, 1999.
[19] Сенявская Е.С. Указ. соч. С. 183-184.
[20] Семиряга М.И. Как мы управляли Германией. Политика и жизнь. М., 1995. С. 314-315.
[21] См.: Эггерт К. Память и правда // ВВС RUSSIAN.com http://news.bbc.co.uk/hi/russian/in_dep … 464595.stm
[22] Бивор Э. Указ. соч. С. 530-531. Сноска 16.
[23]> Sander H., Johr B. BeFreier und Befreite. Krieg, Vergewaltigung, Kinder. München, 1992.
[24] См.: Мендкович Н. Указ. соч., Петров Игорь (labas). К вопросу о "двух миллионах" // http://labas.livejournal.com/771672.htm … #comments; awas1952: Легенда о насильниках. Комментарий dr_van_mogg // http://awas1952.livejournal.com/104346. … #t7611802; poltora_bobra - О том, как русские «насиловали» немок // http://poltora-bobra.livejournal.com/42605.html
[25] С 1.09 по 31.12.1945 гг. – 12 новорожденных детей из общего числа 237 обследованных в детской клинике «Императрица Августа Виктория» г. Берлина признаны «русскими», причем лишь в пяти случаях указано «изнасилование»; с 1.01. по 31.12.1946 гг. – 20 из 567 новорожденных признаны «русскими», причем изнасилование указано в 4-х случаях, однако Йор распространяет категорию изнасилованных матерей на всех, чьи дети рождены от русских. См.: Петров Игорь (labas). Указ. соч.
[26] Там же.
[27] См., например: Бордюгов Г. «Война всё спишет»? Вермахт и Красная Армия: к вопросу о природе преступлений против гражданского населения. Доклад на Международной научной конференции «Опыт мировых войн в истории России», 11 сентября 2005 г., Челябинск. http://www.airo-xxi.ru/gb/doklady/doklad01.htm; и др.
[28] Гофман Иоахим. Сталинская война на уничтожение (1941-1945 годы). Планирование, осуществление, документы. М., 2006.
[29]> JoachimHoffmann. Stalins Vernichtungskrieg 1941-1945. F.A. Verlagsbuchhandlung. GmbH, München, 1998.
[30] См., например: Sander H., Johr B. BeFreier und Befreite. Krieg, Vergewaltigung, Kinder. München, 1992.; Zayas A.-M. de. A Terrible Revenge: The Ethnic Cleansing of the East European Germans, 1944–1950. NY, 1994; Naimark N. The Russians in Germany: A History of the Soviet Zone of Occupation, 1945–1949. Harvard, 1995; Hitchcock W. I. The Struggle for Europe. The Turbulent History of a Divided Continent 1945–2002. NY, 2003; Hastings M.Armageddon: The Battle for Germany 1944–45. New York, 2004.
[31] См.: Нестеренко Юрий. День национального позора, или Кто победил во Второй мировой войне.
[32] Широпаев Алексей. Могила Неизвестного Насильника.
[33] Дневник одной коровки - Сетевые глисты против Дня Победы.
[34] Бордюгов Г., Дымарский В., Захаров Д. Вермахт и РККА против мирного населения // Радиостанция "Эхо Москвы" /Передачи /Цена Победы /16.02.2009. http://www.echo.msk.ru/programs/victory/572480-echo/; Солонин М., Бордюгов Г., Дымарский В., Захаров Д. Красная Армия на немецкой территории. // Радиостанция "Эхо Москвы" /Передачи /Цена Победы /26.10.2009. http://www.echo.msk.ru/guests/12328/.
[35] Фильм «Безымянная. Женщина в Берлине» (2008 г.), получивший Приз за лучший международный фильм на Международном Фестивале 2009 года в Санта-Барбаре, в российский прокат допущен не был, но вышел на DVD и активно обсуждается в блогах.
[36] Тюрин Александр. Ревизионисты и паскуды (12 мая 2010 г.)
[37] Они сражались с фашизмом. М., 1988. С. 130-131.
[38] Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин. (Красная Армия в поверженной Германии): Документы и материалы. Т. 15(4-5). М., 1995. С. 586.
[39] Сталин И. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1952. С. 46.
[40] Война Германии против Советского Союза 1941-1945. Документальная экспозиция города Берлина к 50-летию со дня нападения Германии на Советский Союз. Berlin, 1992. С. 255.
[41] См.: Семиряга М.И. Как мы управляли Германией. Политика и жизнь. М., 1995. С. 314-315; Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин. (Красная Армия в поверженной Германии): Документы и материалы. Т. 15(4-5). М., 1995.  С. 220.
[42] Ржешевский О.А. Берлинская операция 1945 г.: дискуссия продолжается // Мир истории. 2002. № 4; Его же. «…Изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским» // Военно-исторический журнал. 2003. № 5. С. 31.
[43] Центральный архив Министерства обороны РФ (далее - ЦАМО РФ). Ф. 372. Оп. 6570. Д. 78. Л. 30-32.
[44] Жуков Ю. Солдатские думы. М., 1987. С. 337.
[45] Ржешевский О.А. «…Изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским». С. 31.
[46] См.: Приказ верховного командования вермахта от 6 июня 1941 г. относительно обращения с политическими комиссарами Советской Армии // Война Германии против Советского Союза 1941-1945. С. 46.
[47] Там же. С. 45.
[48] Рюруп Р. Немцы и война против Советского Союза // Свободная мысль. 1994. № 11. С. 80-81.
[49] ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2380. Д. 35. Л. 93-102.
[50] Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. М., 1993. С. 219.
[51] White Osmar. Conquerors' Road…
[52] White Osmar. Conquerors' Road…
[53] Слуцкий Б. Записки о войне. Стихотворения и баллады. СПб., 2000. С. 174.
[54] Там же. С. 46-48.
[55] Там же. С. 46-48.
[56] Смольников Ф.М. Воюем! Дневник фронтовика. Письма с фронта. М., 2000. С. 228-229.
[57] Слуцкий Б. Указ. соч. С. 110, 107.
[58] Там же. С. 177.
[59] Чухрай Г. Моя война. М., 2001. С. 258-259.
[60] Родин А. Три тысячи километров в седле. Дневники. М., 2000. С. 127.
[61] Самойлов Д. Люди одного варианта. Из военных записок // Аврора. 1990. № 2. С. 67.
[62] Там же. С. 70-71.
[63] Родин А. Три тысячи километров в седле. Дневники.  М., 2000. С. 110.
[64] Там же. С. 122-123.
[65] Там же. С. 123.
[66] Слуцкий Б. Указ. соч. С. 125.
[67] Там же. С. 127-128.
[68] Богомолов В.О. Германия, Берлин. Весна 1945-го // Богомолов В.О. Жизнь моя, иль ты приснилась мне?.. М.: Журнал «Наш современник», №№ 10-12, 2005, № 1, 2006. http://militera.lib.ru/prose/russian/bo … vo/03.html
[69] Российский государственный архив социально-политической истории (далее - РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 125. Д. 321. Л. 10-12.
[70] Из интервью Н.А. Орлова на сайте «Я помню».
[71] Самойлов Д. Указ. соч. С. 88.
[72] Самойлов Д. Указ. соч. С. 88.
[73] Богомолов В.О. Жизнь моя, иль ты приснилась мне?.. // Наш современник. 2005. №№ 10-12; 2006. № 1. // http://militera.lib.ru/prose/russian/bo … vo/03.html
[74]  Из Политдонесения о доведении до личного состава директивы тов. Сталина № 11072 от 20.04.1945 г. в 185 стрелковой дивизии. 26 апреля 1945 г. Цит. по: Богомолов В.О. Указ. соч. http://militera.lib.ru/prose/russian/bo … vo/02.html
[75] Цит. по: Богомолов В.О. Указ. соч. http://militera.lib.ru/prose/russian/bo … vo/02.html
[76] Там же.
[77] Государственный архив Российской Федерации. Ф. р-9401. Оп. 2. Д. 96. Л.203.
[78] Слуцкий Б. Указ. соч. С. 99.
[79] Там же. С. 71.
[80] Полевой Б. Освобождение Праги // От Советского информбюро… Публицистика и очерки военных лет. 1941-1945. Т. 2. 1943-1945. М.: Издательство АПН, 1982. С. 439.
[81] Там же. С. 177-178.
[82] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 321. Л. 33.
[83] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 321. Л. 99.
[84] Ржешевский О.А. «…Изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским». С. 31.
[85]  White Osmar. Conquerors' Road…
[86]  Там же.
[87]  Там же.
[88] Помнить вечно. М., 1995. С. 105.
[89] App A. J. Ravishing the Women of Conquered Europe. San Antonio, 1946. Цит. по: О. Aппa: «Изнасилование женщин завоёванной Европы». http://bolshoyforum.org/forum/index.php?page=86.
[90] Там же.
[91] Там же.
[92] Государственный архив Российской Федерации (Далее – ГА РФ). Ф. р-9401. Оп. 2. Д. 96. Л.200.
[93] ГА РФ. Ф. р-9401. Оп. 2. Д. 96. Л.200.
[94] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 321. Л. 14-19.
[95] ГА РФ. Ф. р-9401. Оп. 2. Д. 96. Л.200.
[96] ГА РФ. Ф. р-9401. Оп. 2. Д. 96. Л.200.
[97] Шойфлер Х., Тике В. Марш на Берлин 1944-1945. М., 2005. С. 559-560.
[98] Никулин Н.Н. Воспоминания о войне. 2-е изд. СПб., 2008. С. 191.
[99]  White Osmar. Conquerors' Road: An Eyewitness Account of Germany 1945.
[100] ЦАМО РФ. Ф. 372. Оп. 6570. Д; 76. Л. 85.
[101] ЦАМО РФ. Ф. 372. Оп. 6570. Д. 76. Л. 92, 94.
[102] ЦАМО РФ. Ф. 372. Оп. 6570. Д; 76. Л. 86.
[103] Цит. по: Тажидинова И.Г. Ценность вещей: измерение военного времени // Проблемы российской истории. Вып. Х. М.-Магнитогорск, 2010. С. 497.
[104] Из интервью Орлова Наума Ароновича на сайте «Я помню».
[105] ЦАМО РФ. Ф. 372. Оп. 6570. Д. 68. Л. 17-20; Д; 76. Л. 225, 226; Д. 78. Л. 30-32; и др.
[106] Тажидинова И.Г. Указ. соч. С. 496.
[107] ЦАМО РФ. Ф. 372. Оп. 6570. Д. 68. Л. 4-5, 12; Д. 78. Л. 30-32; и др.
[108] Переписка Ю.П.Шарапова с Н.Н.Решетниковой. 1942–1945 гг. // Личный архив.
[109]  White Osmar. Conquerors' Road…
[110] Алексиевич С. У войны – неженское лицо. Минск, 1985. С. 301-302.
[111] Коммунист. 1975. № 4. С. 73-74; Ортенберг Д. И. Сорок третий: Рассказ-хроника. М., 1991. С. 120.
[112] Ортенберг Д. И. Сорок третий: Рассказ-хроника. М., 1991. С. 120.
[113] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 321. Л. 14-19.
[114] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 321. Л. 20-21.
[115] ЦАМО РФ. Ф. 32. Оп. 11306. Д. 623. Л. 378.
[116] ГА РФ. Ф. р-9401. Оп. 2. Д. 96. Л.205.
[117] ЦАМО РФ. Ф. 32. Оп. 11306. Д. 577. Д. 318.
[118] Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин. (Красная Армия в поверженной Германии): Документы и материалы. Т. 15(4-5). М., 1995. С. 401.
[119] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 321. Л. 20-21.
[120] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 321. Л. 54-55.
[121] Самойлов Д. Указ. соч. С. 93.
[122] Ржешевский О.А. «…Изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским». С. 31.
[123]  White Osmar. Conquerors' Road…
[124] Власть. 2000. № 6(357). (15.02.2000). С. 47.
[125] Лавренов С.Я., Попов И.М. Крах Третьего рейха. М., 2000. С. 370-371.
[126] Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин. (Красная Армия в поверженной Германии): Документы и материалы. Т. 15(4-5). М., 1995. С. 214
[127] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 320. Л. 161-163.
[128] Шерстяной Э. Германия и немцы в письмах красноармейцев весной 1945 г. // Новая и новейшая история. 2002. № 2. С. 148.
[129] ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2380. Д. 41. Л. 226-338.
[130] ГА РФ. Ф. р-9401. Оп.2. Д. 95. Л. 399.
[131]  White Osmar. Conquerors' Road…
[132]  Там же.
[133] ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2380. Д. 41. Л. 226-338.
[134] Афтальон Ф. Москва должна заплатить долг памяти («Le Figaro», Франция) // ИноСМИ.RU. http://www.inosmi.ru/inrussia/20050615/220328.html
[135] Сегодня «период оккупации во Франции предпочитают вспоминать, как героическое время. Шарль де Голль, Сопротивление... Однако беспристрастные кадры фотохроники свидетельствуют, что все было не совсем так, как рассказывают ветераны и пишут в учебниках истории». (См.: Кадры, которые стали национальным позором Франции // http://svpressa.ru/war/photo/6743). Не так давно в Парижской исторической библиотеке проходила выставка французского фотографа Андре Зукка «Французы под оккупацией». На выставке было показано более 250 цветных фотографий, сделанных между 1941 и 1944 годами. Фотографии показывают, как парижане наслаждались жизнью на берегах Сены, в кафе и городских парках, на залитых солнцем Елисейских полях. Парижские модницы щеголяют новыми шляпками, обнимаются влюбленные, дети катаются на роликовых коньках, люди ездят на велосипедах, кормят слона в городском зоопарке... Нацистские офицеры гуляют вместе с горожанами. «Картина просто идиллическая», «общее впечатление мирной и совсем не такой уж несчастной жизни», которую вовсе не омрачают красные флаги с черной свастикой. Выставка вызвала грандиозный скандал, мэрия французской столицы запрещала ее показ в Париже. Член городского совета и глава департамента культуры Кристоф Жирар сказал журналистам, что выставка «непереносима». (См.: Борьба с фашизмом по-французски... http://szhaman.livejournal.com/219207.html).
[136] Рюруп Р. Указ. соч. С. 80.
[137] Из сообщения для печати “О юбилее Победы за рубежом” от 7.05.2005 г., размещенного на сайте МИД РФ: http://www.mid.ru/brp_4.nsf/sps/0911956 … A004E45E8.
[138] Цит. по: Владимирский А. Предъюбилейная “альтернативная история”: Пакт Молотова-Рибентропа, оккупация Прибалтики и Катынское дело в российских СМИ и Интернете // 60-летие окончания Второй мировой и Великой Отечественной: победители и побежденные в контексте политики, мифологии и памяти. Материалы к Международному форуму (Москва, сентябрь 2005). Под ред. Ф.Бомсдорфа и Г.Бордюгова. Библиотека либерального чтения. Вып. 16. М., 2005. С. 228.
[139]Крестовский В. Война и новые идеологические маркеры в англо-американских СМИ // 60-летие окончания Второй мировой и Великой Отечественной: победители и побежденные в контексте политики, мифологии и памяти. Материалы к Международному форуму (Москва, сентябрь 2005). М., 2005. С. 148.
[140] Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. М., 1993. С. 325-326.

Об авторе.
Сенявская Елена Спартаковна – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, профессор кафедры истории России новейшего времени Российского государственного гуманитарного университета, лауреат Государственной премии РФ, действительный член Академии военных наук.

Источник: http://histrf.ru/ru/biblioteka/book/kra … nnoi-voiny

0

99

Подделки исторических источников в России

2012 | Гуманитарные | 44 мин. 
Лектор: Алексей Сиренов

Лекция доктора исторических наук Алексея Владимировича Сиренова посвящена феномену фальсификации исторических источников, повествующих о средневековой истории России. В центре внимания — мотивы фальсификации, деятельность фальсификаторов, а также приемы разоблачения подделок. В лекции характеризуются как широко известные подделки исторических источников, так и случаи фальсификации, выявленные в последнее время.

Лекция вышла в эфир в феврале 2012 года.
http://s6.uploads.ru/t/Yqp5K.jpg
Источник: http://www.culture.ru/movies/253

0

100

Нет в русской истории «трудных вопросов». Часть 2: Древняя Русь – Россия, Украина, Белоруссия

Автор: Жаронкин В.

«Трудный вопрос» №2 из историко-культурного стандарта: Существование древнерусской народности и восприятие наследия Древней Руси как общего фундамента истории России, Украины и Беларуси.

Вначале пару слов о том, что думает о древнерусской народности историческая наука.

В X веке наследники князя Рюрика объединили под своей властью огромные пространства от Ладоги до Карпат, населённые, в основном, славянскими племенами. Единая держава, принятие христианства в качестве государственной религии, общий литературный язык, высокая мобильность правящей династии и военно-служилого сословия дружинников (они часто переезжали из города в город), – всё это вместе привело к тому, что из вятичей, кривичей, полян, северян, уличей, тиверцев, древлян, радимичей и других племен постепенно начала «выплавляться» одна народность.

Потом монгольское завоевание разрушило политическое единство Руси. В результате из древнерусской народности выделилось три отдельных народа – русские, украинцы и белорусы.

Впрочем, в исторической науке есть и другие версии. Так, ещё при Советской власти группа санкт-петербургских учёных выдвинула теорию, что Древняя Русь не просто не была единой державой, но представляла собой «конгломерат» суверенных городов-государств (по аналогии с ещё более Древней Грецией). Эта теория до сих пор остаётся предметом дискуссий – но, что важно, дискуссий научных, а не политических.

Были также учёные-слависты, которые отрицали научную концепцию древнерусской народности. В основном, это американцы и канадцы украинского происхождения – т.е., потомки эмигрантов. По понятным причинам их отношение к бывшей родине вообще и к древнерусской истории в частности нередко было предубеждённым и сильно политизированным. Доказывая «извечное» существование отдельного украинского народа, они искусственно состарили его возраст и «поселили» на берегах Днепра задолго до создания Древнерусской державы.

Однако нам-то зачем повторять чужие заблуждения?

Во-первых, мы ничуть не стесняемся того, что русский народ – не самый древний на планете. Это даже хорошо. Ведь народ, как любой организм, имеет предельный срок существования. Мы молодой народ – и это значит, что у русских в запасе ещё столетия, а, может, и тысячелетия полноценной исторической жизни.

Во-вторых, мы не собираемся делить наследство Древней Руси на части. Оно принадлежит нам целиком и полностью. Точно так же, как белорусам и украинцам. А Киев – это мать городов русских. Так записано в летописи, а из неё слов не вычеркнешь. Не наши проблемы, если кому-то из наследников Руси всё наследство покажется избыточным, не нужным. Нам – нужно. Мы – его сохраним, в том числе, в нашей истории.

В-третьих, наши разноплеменные предки решили всё за нас ещё в далеком 988 году, совместно приняв святое крещение по восточному обряду. Можно спорить о том, кем мы были до этого, но после – мы все уже в христианской цивилизации. Разрушая этот фундамент, можно не только от древнерусской народности отказаться, но заодно и от цивилизационных достижений за последнюю тысячу лет.

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/iks/ … elorussiia

0

101

Ненависть к И.В.Сталину http://www.youtube.com/watch?v=N0TVEDbSDzQ :

0

102

М.Ю. Мягков: ХХ съезд сорвал советское общество со стапелей

15:12 3 февраля 2016
http://s2.uploads.ru/t/BNfbq.png
Михаил Мягков
д.и.н.

Журнал «Российская Федерация сегодня» № 02 за 2016 год

60 лет назад, в феврале 1956 года, был зачитан доклад Никиты Хруще­ва «о культе личности и его последствиях», который и стал отправной точкой окончания эпохи, впоследствии именованной «сталинской». Как мы можем оценить этот поступок Хрущева и предоставленный ХХ съезду материал, сыгравший заметную роль не только в истории нашей страны, но и всего мира? Об этом размышляет научный директор Российского военно-исторического общества, доктор исторических наук, профессор Михаил Мягков

- Безусловно, нельзя не отметить значимость доклада «О культе лич­ности и его последствиях». Он про­извел эффект разорвавшейся бомбы, буквально сорвал советское обще­ство со стапелей, после чего оно пу­стилось в плавание в неизвестном направлении с эфемерными целями (такими, например, как построение коммунизма к 1980 году). И хотя в истории еще были тихие гавани стабильного развития, но закончи­лось все бурей, разметавшей в кло­чья великое социальное государство. А тогда, особенно в среде интел­лигенции, пошли процессы, в той или иной степени продолжавшиеся вплоть до середины восьмидесятых годов прошлого столетия, когда Гор­бачев объявил о начале «перестрой­ки», которая сначала и рассматри­валась многими как продолжение «оттепели».

- Как вы рассматриваете этот доклад с точки зрения историче­ской достоверности приведенных в нем фактов?

- В нем впервые приведены не­которые документы, в частности переписка Каменева и Крупской, а также Ленина и Сталина, раскры­вающая подоплеку появления так называемого «Завещания Ленина», которое также используется в каче­стве аргумента, «порочащего» Ста­лина как личность, а впоследствии и как государственного деятеля в целом. Однако нельзя не заметить тенденциозность как подбора доку­ментов, так и выводов, к которым приходит докладчик.

Например, цитата из письма Н.К. Крупской: «Сталин позволил вчера по отношению ко мне грубей­шую выходку. Я в партии не один день. За все 30 лет я не слышала ни от одного товарища ни одного грубого слова, интересы партии и Ильича мне не менее дороги, чем Сталину...» О чем здесь идет речь? Сталин высказал неудовольствие тем, что Крупская нарушает пред­писание врачей по лечению Лени­на. Эти претензии были высказаны в резкой форме, что стало причи­ной того, что Крупская рассказала об этом не только Каменеву, а через него и всему ЦК, а также больному Ленину, которому врачи категори­чески запретили волноваться... Раз­гневанный Ильич послал Сталину письмо с требованием извиниться, что тот и сделал. Казалось бы, ин­цидент исчерпан. Но Хрущев делает вывод о том, что Сталин имел сквер­ный характер и вследствие этого не способен руководить страной.

Началась борьба за руководство в партии. При этом на чаше политических весов в качестве кандидатов в лидеры оказались Сталин с его «непростым характером» и Троцкий с непомерными амбициями и идеей мировой революции. Победил более умеренный, стратегически дально­видный Сталин. Но и проигравшая сторона не собиралась сдаваться, что показал дальнейший ход собы­тий. Репрессии и кадровая чистка в партии стали во многом следстви­ем этой борьбы... Но мы должны по­нимать, что вследствие революции и ужасов гражданской войны наси­лие как способ решения политиче­ских проблем, увы, казалось право­мерным всем противоборствующим сторонам. Логику тех событий мы должны не оправдывать, но пони­мать, делая выводы на будущее.

Кстати, сам Хрущев в начале 1920-х годов выступал с троцкист­ских позиций, о чем впоследствии публично каялся. При этом он не только не пострадал, но и получил повышение.

- Хрущев обвинил Сталина не только в грубости. Он приводит ряд стратегических просчетов, которые сыграли негативную роль, в том числе в поражени­ях начального периода Великой Отечественной войны.

- Модернизация армии вопреки уверениям Хрущева велась очень активно. Но ее эффективность оставляла желать лучшего. Стра­на только недавно встала на путь ускоренной индустриализации, на­до было еще наладить производ­ство на сотнях новых предприятий военной промышленности, обучить рабочих. Все это не делается вдруг и сразу.

Перевооружение и струк­турные изменения в армии у нас никогда не происходили безболез­ненно, а в 1930-х годах к этому до­бавился фактор сжимающегося вре­мени, угрозы с запада и востока...

Хрущев был прав, когда говорил, что уничтожение военачальников Красной армии нанесло огромный ущерб нашей стране. Войскам недо­ставало компетентных командиров. Но он недоговаривал важнейшей вещи: в условиях гигантского роста вооруженных сил (с 1,5 миллиона до более чем 5 миллионов) войска в лю­бом случае остро нуждались в но­вых офицерских кадрах. Где их было взять? Наша армия была обречена в определенный промежуток време­ни иметь на командных должностях массы неподготовленных должным образом военнослужащих. И это сы­грало самую негативную роль на на­чальном этапе войны. С другой сто­роны, советское руководство пони­мало тогда жизненную потребность омоложения руководящего состава армии. На первые позиции вышли молодые командиры, которые в кон­це концов и выиграли войну...

- В докладе Хрущева есть не­которые логические нестыковки.

В частности, он говорит: «Ленин применял суровые меры в самых необходимых случаях... когда борьба по принципу «кто - кого» неизбежно принимала самые острые формы... Сталин же при­менял самые крайние меры, мас­совые репрессии уже тогда, когда революция победила...» Оправ­дывая один террор, он осуждает другой.

- Хрущев, выступая с докладом на ХХ съезде КПСС, преследовал, помимо прочего, цель устранить с вершины власти сталинские ка­дры, которые угрожали бы его лич­ной власти. В их числе довольно крупные фигуры: Молотов, Мален­ков, Каганович, Булганин и другие. Своим докладом он дискредитиро­вал всех скопом, и теперь каждый, кто выступал против Хрущева, объ­являлся пособником сталинизма.

- Но ведь он и сам принадле­жал к этой когорте. В том числе и его руки были по локоть в крови. Никому другому, а именно Хруще­ву, на просьбу к Сталину повысить квоты на количество репрессируемых, последний отправил резолюцию: «Уймись, дурак!»

- Делая доклад, Хрущев автома­тически вычеркивал себя из числа виновных в репрессиях. К тому же он позаботился о зачистке архивов. Должен сказать, что ни до него, ни после архивы не подвергались та­кой люстрации, которая была при Хрущеве.

- Расскажите, какой резонанс получил тогда доклад Хрущева в мире?

- К сожалению, должен заметить, что он, скорее, сыграл негативную роль. Если внутри страны тем не ме­нее появилось ощущение некой сво­боды, был подъем энтузиазма, ко­торый подкреплялся героическими трудовыми свершениями, прорывом первого человека в космосе и про­чее (хотя все эти достижения были во многом наследием «сталинизма»), то во внешних делах, в отношениях с социалистическим блоком насту­пило серьезное похолодание.

Авторитет СССР после Побе­ды во Второй мировой войне был очень высок. Мир помнил, кому принадлежит основная заслуга в освобождении Европы от фашиз­ма. Также были свежи воспомина­ния европейцев, как наступали на континенте западные союзники. Во Франции люди с ужасом вспо­минали высадку союзников в Нор­мандии. Предварительно англо­американская авиация ковровыми бомбардировками зачищала побе­режье...

Поэтому число приверженцев СССР и социализма в 50-е годы было исключительно велико. Но после доклада Хрущева спецслуж­бы бывших союзников по анти­гитлеровской коалиции стали ак­тивно продвигать этот материал. Заметьте, это не досужие домыслы оппозиции, а заявление главы го­сударства, который разоблачает не просто бывшего руководителя этого государства, а и сам режим, при котором стали возможны та­кие преступления. Многие компар­тии выразили свое недовольство.

В частности, компартии Италии, Греции, некоторых других стран, где позиции левых были традици­онно сильны. Начались проблемы с Китаем, где были очень тесные личные отношения Сталина и Мао Цзэдуна.

- Какие уроки преподаёт нам эта история?

- Есть ироничная поговорка: «История учит только одному, что она  никогда никого  ничему не учит». Казалось бы, на протяжении всей истории человечества проис­ходили войны, перевороты, рево­люции. И тем не менее в каждом столетии все повторялось вновь и вновь, перемалывая в этих «мя­сорубках» миллионы человеческих жизней. Закономерность? Или, может быть, дело в том, что неко­торые правители пытались найти в истории лишь те страницы, кото­рые доказывали только их правоту, и, не оглядываясь, ввергали свои народы в новую кровавую вакха­налию? Исторические процессы закономерны, но все равно они на­ходятся в наших руках. История се­годня должна не просто учить, но и предостерегать от необдуманных поступков.

А из данной истории, наверное, нужно сделать один вывод: политики должны бережно относиться к  истории своей страны, видеть в ней и «черное» и «белое», чтобы не потерять по дороге все то положительное, что было достигнуто предшественниками. Они не должны делать шаги, которые могут навредить государству, даже если, как им кажется, это принесет тактический успех. Интересы государства должны всегда стоять выше собственных интересов.

Беседовал Александр Ржешевский

Источник: http://histrf.ru/ru/uchenim/blogi/post-2544

0

103

Всё, что вы хотели знать о «сталинских репрессиях», но боялись спросить

http://s7.uploads.ru/t/bYOuE.png
Автор: Вассерман А.

Краткое описание мифа

Массовые политические репрессии являются уникальным свойством Российского государства, особенно в советский период. «Сталинские массовые репрессии» 1921-1953 гг. сопровождались нарушениями законности, в них пострадали десятки, а то и сотни миллионов граждан СССР. Рабский труд заключённых ГУЛАГа – главный трудовой ресурс советской модернизации 30-х годов.

Значение

Прежде всего: само слово «репрессия» в переводе с позднелатинского дословно означает «подавление». Энциклопедические словари трактуют его как «карательная мера, наказание, применяемое государственными органами» («Современная энциклопедия», «Юридический словарь») или «карательная мера, исходящая от государственных органов» («Толковый словарь Ожегова»).

Тут и уголовные репрессии, т.е. применение мер принудительных, включая лишение свободы и даже жизни. Тут и моральные репрессии, т.е. создание в обществе климата нетерпимости по отношению к каким-то формам поведения, нежелательным с точки зрения государства. Скажем, «стиляги» в СССР уголовным репрессиям не подвергались, но моральным подвергались, и очень серьёзным: от карикатур и фельетонов до исключения из ВЛКСМ, что в тогдашних условиях влекло за собой резкое сокращение социальных возможностей.

В качестве свежего зарубежного примера репрессий можно привести нынешний массово распространившийся по Северной Америке обычай не допускать выступлений в вузах тех лекторов, чьими взглядами студенты недовольны, а то и вовсе увольнять их с преподавательской работы. Это относится именно к репрессиям, причём не только моральным — потому что в данном случае имеется возможность лишения человека и источника существования.

Практика репрессий существовала и существует у всех народов и во все времена — просто потому, что общество вынуждено защищаться от дестабилизирующих факторов тем активнее, чем сильнее возможная дестабилизация.

Это общетеоретическая часть.

В сегодняшнем политическом обороте слово «репрессии» употребляется в совершенно конкретном значении – имеются в виду «сталинские репрессии», «массовые репрессии в СССР 1921-1953 годов. Это понятие, независимо от его словарного значения, – своеобразный «идеологический маркер». Само это слово – уже готовый аргумент в политической дискуссии, в определении и содержании оно как бы не нуждается.

Однако даже в этом употреблении полезно знать, что на самом деле имеется в виду.

Судебные приговоры

«Сталинские репрессии» были возведены в ранг «слова-маркера» Н.С. Хрущёвым ровно 60 лет назад. В своём известном докладе на пленуме ЦК, избранного XX съездом КПСС, он существенно завысил объём этих репрессий. Причём завысил следующим образом: огласил довольно точно сведения об общем числе обвинительных приговоров по статьям «измена Родине» и «бандитизм», вынесенных с конца 1921 года (когда закончилась Гражданская война в европейской части страны) и до 5 марта 1953 года, дня смерти И.В. Сталина, — но построил эту часть своего доклада так, что создалось впечатление, что говорит он только об осуждённых коммунистах. А поскольку коммунисты составляли небольшую часть населения страны, то, естественно, возникла иллюзия какого-то невероятного общего объёма репрессий.

Этот общий объём разные люди оценивали по-разному – опять же, руководствуясь соображениями не научно-историческими, а политическими.

Между тем данные о репрессиях не являются секретными и определяются конкретными официальными цифрами, которые принято считать более или менее точными. Они указаны в справке, составленной по поручению Н.С. Хрущёва в феврале 1954 г. Генеральным прокурором СССР В. Руденко, министром внутренних дел С. Кругловым и министром юстиции К. Горшениным.

Общее число вынесенных обвинительных приговоров — 3 770 380. При этом действительное число осуждённых меньше, поскольку довольно многих осуждали за разные составы преступления, тогда охваченные понятием «Измена Родине», по нескольку раз. Общее число лиц, затронутых этими репрессиями за 31 год, по разным оценкам, составляет около трёх миллионов человек.

Из упомянутых 3 770 380 приговоров 2 369 220 предусматривали отбытие наказания в тюрьмах и лагерях, 765 180 – ссылку и высылку, 642 980 – высшую меру наказания (смертную казнь). С учётом приговоров по другим статьям и по более поздним исследованиям, приводят и другую цифру - порядка 800 000 смертных приговоров, из которых 700 тысяч приведены в исполнение.

Следует учесть, что в число изменников Родины естественным образом помещались все, в той или иной форме сотрудничавшие с немецкими оккупантами в Великую Отечественную войну. Кроме того, в это число включались также воры в законе — за то, что отказывались работать в лагерях: отказ от работы лагерная администрация квалифицировала как саботаж, а саботаж тогда входил в число различных форм измены Родине. Следовательно, среди репрессированных несколько десятков тысяч воров в законе.

Иные виды репрессий

Кроме того, к т.н. сталинским репрессиям принято относить переселения народов. Олег Козинкин в одной из своих книг коснулся этого вопроса. Он считает, что выселяли только те народы, значительная часть представителей которых могла оказаться опасной в ходе дальнейших боевых действий. В частности, те, кто находился вблизи от нефтепромыслов и путей транспортировки нефти. Стоит вспомнить, что наряду с крымскими татарами, к примеру, были выселены и крымские греки, хотя последние с немцами активно не сотрудничали. Выселили их потому, что Крым играл очень важную роль в системе обеспечения на всём южном фланге боевых действий советско-германского фронта.

Ещё одна группа, причисляемая к репрессированным, — раскулаченные. Не буду вдаваться в подробности коллективизации, скажу только, что раскулачивали решением самих односельчан. Не стоит забывать, что слово «кулак» имело вовсе не значение «справный хозяин», как сейчас принято думать. «Кулаками» ещё в дореволюционное время называли сельских ростовщиков. Они, правда, давали ссуды и получали проценты натурой. Раскулачивали не только богатых: каждый кулак содержал при себе группу самых безнадёжных бедняков, готовых за корм сотворить для него что угодно. Их обычно называли подкулачниками.

Переселённых народов было в общей сложности примерно 2 000 000 человек. Раскулаченных — 1 800 000.

Население страны к началу раскулачивания было 160 млн человек, население в момент начала Великой Отечественной войны — примерно 200 млн.

По данным Земскова, самого серьёзно исследователя статистики репрессий, от причин, которые можно связать с выселением, умерло в общей сложности около 10% как раскулаченных, так и переселённых народов. Эти жертвы, впрочем, не были никем запрограммированы: их причиной было общее социально-экономическое состояние страны.

Соотношение реального количества репрессированных (заключённых и ссыльных) и общей цифры населения СССР данного периода не позволяют считать долю ГУЛАГа сколь-нибудь существенной в трудовых ресурсах страны.

Вопрос обоснованности и законности

Гораздо менее исследованный вопрос – обоснованность репрессий, соответствие вынесенных приговоров действовавшему в тот момент законодательству. Причина – нехватка информации.

К сожалению, при хрущёвской реабилитации дела репрессированных уничтожались, в деле оставалась фактически только справка о реабилитации. Так что нынешние архивы не дают однозначного ответа на вопрос об обоснованности и законности.

Впрочем, до хрущёвской реабилитации была реабилитация бериевская. Л.П. Берия, когда начал принимать дела у Н.И.Ежова 17 ноября 1938 года, первым делом распорядился остановить все ведущиеся следствия по статье «Измена Родине» и приостановить исполнение всех уже вынесенных по этой статье смертных приговоров, а также отправку по этапу лиц, приговорённых к высылке. 25 ноября, окончательно вступив в должность, он распорядился начать пересмотр всех обвинительных приговоров по данной статье, вынесенных за то время, пока наркоматом внутренних дел руководил Н.И. Ежов. Прежде всего пересмотрели все смертные приговоры, ещё не приведённые в исполнение, затем занялись не смертными.

До начала Великой Отечественной войны успели пересмотреть около миллиона обвинительных приговоров. Из них примерно 200 тысяч плюс минус пара десятков тысяч были признаны совершенно необоснованными (и, соответственно, приговорённые были немедленно оправданы, реабилитированы и восстановлены в правах). Ещё примерно 250 тысяч приговоров были признаны чисто уголовными делами, квалифицированными как политические необоснованно. Несколько примеров таких приговоров я приводил в своей статье «Преступление против усовершенствования».

Могу добавить ещё такой чисто бытовой вариант: допустим, вы утащили на заводе лист железа, чтобы перекрыть свой сарай. Это, естественно, квалифицируется как хищение госимущества по чисто уголовной статье. Но если завод, на котором вы работаете, оборонный — то это могут счесть не просто хищением, а попыткой подрыва обороноспособности государства, а это уже один из составов преступления, предусмотренных статьёй «Измена Родине».

В период, пока Л.П. Берия исполнял обязанности наркома внутренних дел, практика выдачи уголовщины за политику и «политических довесков» в чисто уголовным делам прекратилась. Но 15 декабря 1945 года он с этого поста ушёл, и при его преемнике эта практика возобновилась.

Тут дело вот в чём. Тогдашний уголовный кодекс, принятый в 1922 г. и доработанный в 1926, исходил из представления о «внешней обусловленности преступлений» – мол, советский человек нарушает закон только под давлением каких-то внешних обстоятельств, неверного воспитания или «тяжёлого наследия царизма». Отсюда — предусмотренные УК несообразно мягкие наказания по серьёзным уголовным статьям, для «утяжеления» которых и добавляли статьи политические.

Таким образом, можно судить, что, как минимум, из обвинительных приговоров по статье «измена Родине», вынесенных при Н.И. Ежове, примерно половина приговоров была необоснованной (мы обращаем отдельное внимание на то, что творилось при Н.И. Ежове, поскольку именно на этот период пришёлся пик репрессий 1937 – 1938 гг.). Насколько можно это умозаключение экстраполировать на весь период 1921 – 1953 гг., – вопрос открытый.

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/hist … is-sprosit

0

104

История, выйти из сумрака! Задачи исторического канона и проблемы с его внедрением

http://s2.uploads.ru/t/3bKGC.png
Автор: Смирнов А. А.
Категория: Историко-культурный стандарт
При первом взгляде на текст историко-культурного стандарта (ИКС), учитель может спросить: а зачем он, собственно, нужен? В чём разница между ИКС и ФГОС – федеральным государственным образовательным стандартом?

И тут изложено то, что надобно вдолбить школьнику – и там это же самое изложено.

Разница в том, что ФГОС – документ с педагогическим уклоном. Поэтому он препарирует живую ткань истории – вычленяет компетенции, которыми должен овладеть ученик в результате изучения дисциплины «история», определяет, что ученик должен знать, что уметь, чем владеть.

А ИКС не зря назван «историко-культурным». Это документ культурообразующий.

Он показывает, каким должен быть результат изучения истории, результат формирования у ученика этих самых «компетенций», «знаний», «умений» и «навыков».

Таким результатом должны стать утвердившиеся в сознании школьника образы прошлого.

Конкретные.

Подробные.

Красочные.

Конкретные образы металлургии средних веков, Семилетней войны, политической культуры времен революций 1917 года, «золотого века древнерусской культуры», московского быта XVI века, княжеских усобиц XI столетия, битвы на Калке – и т.д. и т.п.

Укоренение в сознании человека таких образов – это один из показателей того, что человек достиг достаточно высокого уровня культуры.

Вот эти образы прошлого и помогает сформировать ИКС. Он задаёт систему таких образов, он намечает их контуры, основные линии их рисунка, иногда и основные краски.

Он не препарирует, а синтезирует.

Не разлагает историю на набор элементов, а формирует из элементов объёмные изображения.

Соответственно, ФГОС и составленные на его основе учебные программы содержат только набор понятий – названия событий, процессов, явлений, имена. А ИКС – ещё и связный текст.

А иначе за деревьями можно не увидеть леса. Свести всё дело к «овладению компетенциями», к знанию названий исторических явлений и событий и т.д. Целостных же образов этих явлений, событий понимания их взаимосвязи и т.д. у ученика не возникнет.

***

Пишущий эти строки должен сознаться в пристрастии к тому ИКС, о котором идёт речь. Познакомившись с ним, он с удивлением обнаружил, что вот уже 23-й год преподаёт в 9-х – 11-х классах историю очень близко к этому стандарту.

И тем не менее этот сравнительно сжатый текст помог и ему – так осветив направленным светом целый ряд обстоятельств, что формировать конкретные образы прошлого, о которых шла речь выше, становится легче. Легче, потому что ИКС подсказывает их контуры. Или фундамент, основу, на которой эти образы надо формировать. Вот как, например, это положение стандарта:

«В XV столетии политическая карта Восточной Европы выглядела совсем иначе, чем до монгольского нашествия. Вместо более десятка земель на ней доминировали два крупных государства – Великое княжество Литовское (включившее в себя значительную часть русских, восточнославянских территорий) и Великое княжество Московское. Они вели между собой борьбу за первенство в условиях постепенного ослабления и последующего распада Орды».

Совершенно конкретный образ политической ситуации в Восточной Европе в XV веке! Благодаря этому образу более конкретным, лучше запоминающимся окажется и образ процесса, проходившего в этой ситуации, на этом фоне – образ объединения русских земель вокруг Москвы при Василии I, Василии II и Иване III.

Или другой пример: «В первой половине века и для власти, и для общества уже очевидной была архаичность института крепостного права. И хотя государство и пыталось найти пути решения крестьянского вопроса путём паллиативных мер, оно продолжало проводить социальную и экономическую модернизацию в рамках крепостнического строя».

Здесь ИКС даёт своего рода стержень, на который можно насадить социальное и экономическое законодательство Александра I и Николая I. Получится основа для формирования образа социально-экономической политики в первой половине XIX века. Без такой основы, как показывает опыт, формировать у ученика этот образ – дело малоперспективное. Получится много конкретной и не связанной воедино информации – а не образ и, тем более, не понимание.

В общем, с точки зрения школьного учителя истории, ИКС представляется вещью не просто нужной, но и крайне своевременной. Ему следовало бы появиться ещё лет 20 назад, а сейчас учителям впору цепляться за него руками и ногами.

***

Однако цепляться пока не получается.

О существовании такой вещи, как историко-культурный стандарт, в средней школе сейчас почти не известно. Даже в Москве. Вместо того, чтобы:

а) разослать текст ИКС, по крайней мере, в школы (я не говорю уже о школьных методических объединениях) и

б) разъяснить (либо в приложенном к тексту кратком и внятном документе, либо устно, на специально созванном совещании) сущность и необходимость подобного стандарта, –

местные органы управления образованием традиционно предпочитают заниматься в основном «контролем» над учителями и учебным процессом.

Похоже, никто там так и не осознал принципиального отличия ИКС от других программных документов и счёл его очередной разновидностью очередного ФГОС.

Плохо.

Но работу-то эту всё равно надо исполнить. Если не чиновник, то – кто? Правильно, сами учителя и общество в целом, заинтересованное в реализации хорошего дела. И мы уже занимаемся этим сейчас и здесь – на портале «История.рф» в разделе «Историко-культурный стандарт».

Об авторе:
Смирнов Андрей Анатольевич - кандидат исторических наук. Родился 30 мая 1965 года в Москве. В 1987 г. окончил исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, а затем и аспирантуру того же факультета. Кандидат исторических наук, доцент Московского архитектурного института (государственной академии). Более 20 лет преподаёт отечественную историю в МАРХИ и московских школах. Специалист по русской военной истории XVII-ХХ вв., автор нескольких научных монографий, в том числе: Смирнов А.А. Боевая выучка Красной армии накануне репрессий 1937-1938 гг. : (1935-первая половина 1937 года). Т.1-2. М., 2013.

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/iks/ … edrieniiem

Понимать логику истории: чего не хватает нынешним школьным учебникам

Автор: Смирнов А. А.

Напомню, что уже с этого учебного года вступил в силу историко-культурный стандарт школьного образования. А вот учебники истории, разработанные в соответствии с эти стандартом, придут в школу не ранее 1 сентября 2016 года.

А каковы те, что есть? Насколько они соответствуют этому стандарту?

Сейчас в средней школе принят концентрический принцип изучения истории России. В 6–9 классах (это так называемый первый концентр) проходится её систематический курс. А в 10-м и 11-м – курс, помогающий ученику осмыслить историю России в контексте мировой истории и мировой культуры.

В первом концентре используются в основном две линейки, два ряда продолжающих друг друга учебников истории России. Первый учебник каждой линейки предназначен для 6-го класса, второй – для 7-го, третий – для 8-го и четвертый – для 9-го.

Линейка 1 – это:

1. Данилов А.А., Косулина Л.Г. История России с древнейших времен до конца XVI века.

2. Данилов А.А., Косулина Л.Г. История России. Конец XVI – XVIII век.

3. Данилов А.А., Косулина Л.Г. История России. XIX век.

4. Данилов А.А., Косулина Л.Г., Брандт М.Ю. История России ХХ – начало XXI века.

Линейка 2 – это:

1. Пчёлов Е.В. История России с древнейших времен до конца XVI века.

2. Пчёлов Е.В. История России. XVII – XVIII века.

3. Сахаров А.Н., Боханов А.Н. История России. XIX век.

4. Загладин Н.В., Минаков С.Т., Козленко С.И., Петров Ю.А. История России ХХ – начало XXI века.

Линейка 1 более академична (в хорошем смысле слова). Тексты её учебников ориентированы на то, чтобы разъяснить русскую историю. Они более сбалансированы – каждой теме, каждому вопросу отведено то место, которого они заслуживают.

Линейка 2 более красочна (в изложении, а не в оформлении). Тексты её учебников (за исключением, пожалуй, последнего) ориентированы на то, чтобы русскую историю рассказать. Вопросам, которые могут заинтересовать школьника больше, чем другие, и места уделяется больше, чем другим.

  Разбирать конкретное содержание учебников (а в них встречаются иногда фактические ошибки) мы сейчас не будем, об этом речь впереди. В целом, с точки зрения объёма материала, новому историко-культурному стандарту обе линейки старых учебников почти полностью соответствуют.

  Мелких несоответствий стандарту – буквально раз, два и обчёлся.

Например, в обеих линейках отсутствует характеристика таких важнейших русских земель середины XII – начала XIII вв., как Черниговская и Смоленская; нет и характеристики Киевской. В Линейке 1, кроме того, не упомянуто о Торговом уставе царя Алексея Михайловича и о военных столкновениях русских с маньчжурами в Приамурье в XVII в. – говорится лишь о некоем абстрактном столкновении интересов России и Китая в этом регионе.

Вот, кажется, и всё.

Несколько хуже с осмыслением приводимого фактического материала. То есть с тем самым качеством, которое мы с вами отметили как главное и самое ценное в историко-культурном стандарте – что представляет собой связный текст, дающий основу для формирования у школьников цельных образов прошлого.

Так, из Линейки 2 трудно понять сущность реформ Петра I – нацеленность их на модернизацию страны. Термин «модернизация» – где-то на задворках соответствующего раздела учебника.

И в Линейке 1, и в Линейке 2 не отмечено, что период 1725 – 1762 гг. – это период не разрушения (как считалось вплоть до конца ХХ в.), а развития сделанного Петром I. Факты, из которых вытекает такой вывод, приведены во вполне достаточном количестве, а вывода нет.

Точно так же не предложен школьнику цельный образ елизаветинского царствования – не указано, что это был период стабилизации, когда страна получила возможность отдышаться после бурной, спешащей эпохи Петра I и не менее нестабильного периода 1725 – 1741 гг. с его дворцовыми переворотами.

Не выделена сущность политики большевиков в конце 1917 – начале 1918 гг. – нацеленность её на построение в России социализма по К.Марксу и на утверждение необходимой для этого диктатуры пролетариата. Без этого стержня многочисленные факты большевистских преобразований, приведённые в учебниках обеих линеек, трудно не только осмыслить, но и просто запомнить.

То же самое с «великим переломом» 1920-х – начала 1930-х гг. Зачем проводилась индустриализация СССР? Зачем проводилась коллективизация сельского хозяйства? Ради чего ломались судьбы миллионов людей? Непонятно. А всего-то и надо было указать, что:

- во-первых, ради всё той же цели – построения марксистского социализма; что после «перехода к обороне», осуществлённого большевиками в 1921 г., с началом нэпа, опять начался период «социалистического наступления»;

- во-вторых, ради системной, комплексной модернизации страны - экономической, социальной, гуманитарной; ради реального её суверенитета (что и называлось «построением социализма в одной отдельно взятой стране»);

- и, наконец, ради Победы в грядущей войне, неизбежность отчётливо понимало советское руководство – не как прогноз, а как факт.

Без всего этого школьнику будет невозможно сформировать в своём сознании цельный образ эпохи.

Могут сказать: так ведь это же первый концентр, это ещё слишком маленькие дети. Вот во втором концентре, в 10-м и 11-м классах, все эти стержни, все эти обобщения им и дадут.

Но, во-первых, такие обобщения нужны уже при первом изучении материала. Это же основа всех изучаемых фактических событий! Да и не так уж эти обобщения сложны для семи-, восьми- и девятиклассников.

А, во-вторых, тут ничем не помогают и используемые сейчас учебники 10-го и 11-го классов. Ни учебник И.Л. Андреева, И.Н. Данилевского и В.В. Кириллова «История России с древнейших времен до конца XIX века» для 10-го класса, ни учебник «История России ХХ – начала XXI века» для 11-го класса, написанный авторами соответствующего учебника для 9-го класса из Линейки 2.

Обобщений, о которых шла речь, и там практически нет.

А это значит, что при введении в оборот с 1 сентября 2016 года новых учебников недостаточно просто переставить в выходных данных год издания; недостаточно даже формальной «справки» о соответствии их историко-культурному стандарту. Нет, соответствие фактического содержания новых учебников духу поставленных задач должно быть настоящим, не «для галочки».

И контролировать это соответствие надо прямо сейчас.

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/iks/ … chiebnikam

0

105

Нет в русской истории «трудных вопросов». Часть 3: выбор Александра Невского

Автор: Жаронкин В.

«Трудный вопрос» №3 из историко-культурного стандарта: Исторический выбор Александра Невского в пользу подчинения русских земель Золотой Орде

А был ли выбор? Увы, судьба не дала людям той эпохи какой-то альтернативы. Монгольское вторжение, жесточайшее разорение Руси и подчинение её завоевателям — это историческая реальность.

Кстати, вопреки расхожему мнению о том, что будто бы военная слабость Руси была обусловлена её раздробленностью, князья во время общей опасности забыли о сварах и щитом к щиту встретили врага. Десятки членов династии легли вместе со своими дружинами на полях сражений и на крепостных стенах. Героически держались. Даже били монголов в отдельных сражениях. Просто силы были объективно не равны.

Часть русских земель, в том числе и Новгород, в котором княжил тогда юный Александр Ярославич, оставались еще не затронутыми нашествием, однако воля защитников была уже сломлена. Деморализованные Рюриковичи поняли, что с монголами придётся договариваться. Тем, кто выжил, предстояло восстановить сожжённые дотла города и возродить Русь уже в составе Золотой Орды.

Не стоит вешать на Александра Невского груз «исторического выбора». Ему и без этого было нелегко. В то время, как он был в Орде для подтверждения ярлыков на Киев и Новгород, его брат Андрей Ярославич вместе с тестем Даниилом Галицким решили отказаться от выплаты дани. Как результат – очередное вторжение и новое разорение Руси. Говоря о некоем «выборе», мы, как кажется, приуменьшаем глубину той катастрофы, которую пришлось пережить русским людям XIII века.

А сознательный выбор в пользу сотрудничества с Ордой действительно состоялся, но немного позднее.

Когда Русь прониклась государственной идеологией соседей.

Когда была воспринята ордынская (а по своему происхождению — китайская) система налогообложения, поначалу вызывавшая наибольшее отторжение.

Когда функции сбора дани перешли от ханских баскаков к русским князьям. И они собирали, но отправляли в Орду далеко не всё. Причём со временем разница между фактическим и отправляемым «выходом» дани росла.

Когда русские князья, годами жившие в Сарае, превратились фактически в одну из партий при ханском дворе.

И это тоже наша история.

Есть и ещё один аргумент в пользу того, чтобы освободить Александра Невского от мук «исторического выбора». Этот князь для истории России – больше, чем просто выдающийся полководец. Он своего рода символ. Герой не только русской истории, но и культуры – благодаря киношедевру Эйзенштейна. По опросам 2008 года он вообще стал «Именем России».

Именно в силу своей широкой популярности Александр Невский нередко становится объектом разных «разоблачений». Дескать, и военачальник он был так себе, и брата своего предал, и монголов на русскую землю навёл. Не стоит добавлять Александру Ярославичу хлопот ещё одной дискуссией, которая, опять же, рискует перейти с научной плоскости в сугубо идеологическую.

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/iks/ … nievskogho

0

106

Путин поручил создать в интернете открытый образовательный портал

МОСКВА, 5 янв — РИА Новости. Президент России Владимир Путин поручил кабмину создать в интернете открытый образовательный портал, который будет содействовать реализации образовательных программ с применением электронного обучения и дистанционного образования, список поручений опубликован на сайте Кремля.

Премьер России Дмитрий Медведев назначен ответственным за исполнение поручения, срок исполнения установлен на 1 декабря 2016 года.

Обеспечить создание открытого информационно-образовательного портала в сети “Интернет”, содействующего реализации образовательных программ начального, основного и среднего общего образования с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий (“электронная школа”)

Путин также поручил оптимизировать электронный и бумажный документооборот в общеобразовательных организациях с учетом оснащенности компьютерным оборудованием и пожеланий родителей учащихся к 1 сентября 2016 года. Ответственным за исполнение поручения назначены Министр образования Дмитрий Ливанов и высшие должностные лица регионов страны.
Президент поручил кабмину продолжить работу по повышению пропускной способности каналов сети «Интернет», к которым подключены общеобразовательные организации. Он подчеркнул, что это должно стать одним из приоритетных направлений реализации госпрограммы «Информационное общество». Ответственными за выполнение поручения являются премьер и высшие должностные лица субъектов РФ, а срок исполнения — 1 апреля 2016 года.
Список поручений был подписан по итогам заседания госсовета по вопросам совершенствования системы общего образования, которое состоялось 23 декабря 2015 года. Тогда Путин заявлял о необходимости использовать преимущества информационных технологий и дистанционного обучения и создать в РФ общедоступную «электронную школу», где будут размещены учебные материалы, пособия и лекции знаменитых российских педагогов и ученых, а для учителей — обучающие программы.

Отредактировано Порфирьева Г.И. (2016-02-26 22:18:33)

0

107

Их учат стыдиться побед...
27.02.2016 - 22:51

СТЕПАНОВ Алексей

Моя дочь пришла из школы после контрольной по истории.

— Папа, давай я тебя проэкзаменую по теме: СССР в 1945-53 годах! Какой академик преследовал науку генетику? Какие литературные журналы закрыл Жданов? Какие великие писатели в этих журналах работали? О чём был спор между Сталиным и Вознесенским? Почему начали арестовывать врачей?

Экзамен я, конечно, выдержал. Потому что и про академика Лысенко, и про разгром журналов «Звезда» и «Ленинград», где публиковались Ахматова и Зощенко, и про «Ленинградское дело», и про «Дело врачей» наслышан с юных лет, со времён перестройки. Но дальше пришла моя очередь задавать вопросы.

— И это всё, что у вас было на контрольной? А про достижения того времени вас учат? Какие заводы были построены, какие города? То, что каждую весну выходило постановление о снижении цен на продукты и бытовые товары? Слышала, у Высоцкого есть песня про послевоенное детство: «Было время, и цены снижали!»

— Снижали?! — удивилась дочка. — А у нас в учебнике табличка, насколько выросли цены в этот период...

Тут я не выдержал и прочёл дочери свою лекцию, потому что у меня возникло впечатление, что их учат истории какого-то другого народа.

— Подумай, какое отношение имеют Лысенко, Вознесенский и Вовси, «Звезда» и «Ленинград» к жизни твоих прабабушек и прадедушек? Как это их коснулось? Скорее всего, никак. А теперь давай поговорим про настоящую жизнь после войны. Следы этой жизни и сейчас вокруг нас, стоит только оглянуться.

Какая улица в нашем городе самая красивая? Правильно, проспект Ленина! А ещё перекрёсток Кирова и Кутузова. Всё это так называемая «сталинская архитектура». В любой город, куда ты ни приедешь: в Воронеж, Курск, Тулу, Москву, — всюду выделяются своим стилем послевоенные кварталы. Дом, где живут твои бабушка и дедушка в посёлке Металлургов, тоже построен в это время. Квартира с высоким потолком, большой кухней, балконом, эркерами. Такое жильё не для каких-то «шишек» предназначалось — для простых рабочих, для рядовых инженеров НТМЗ.

А ведь строили не только парадные «сталинки». Посмотри на частный сектор: Рудная, Сортировочная, Бункерная — до самой Щегловской засеки тянутся одноэтажные домики, построенные после войны. Нищие тогда были, недоедали? Да, недоедали. Но сколько жилья сумели построить!
Теперь вспомни, когда входим в деревню к бабушке Ире, сплошной стеной от трассы до пруда стоят тополя. И вдоль всех полевых дорог тянутся такие же лесополосы: клёны, акации, другие деревья. Откуда они взялись? Думаешь, всегда тут росли? Нет, они появились после войны. В 1946 году была сильная засуха, некоторые люди даже умерли от голода. И тогда был принят Сталинский план преобразования природы. Чтобы защитить степь от суховеев, были посажены многие тысячи километров лесозащитных полос. Твои бабушки и дедушки пионерами ухаживали за этими саженцами. С тех пор засухи не приносят жестоких последствий, послевоенные лесополосы защищают нас.

Кстати, решение о строительстве Северо-Крымского канала, который обводнил сухие степи Крыма и из-за которого сейчас спорят Украина и Россия, тоже было частью этого плана.

Посмотри ещё на больницы в наших райцентрах. Без труда узнаешь «сталинскую архитектуру» и в них. В каждом маленьком городке появился такой лечебный центр. Да-да, и тот самый, в котором твой папка родился. Но дело не в том, что они до сих пор солидно смотрятся, хоть многие с тех пор запущены и даже закрыты. Дело в том, что благодаря развитию медицины детская смертность за десять послевоенных лет снизилась в шесть раз.

Перед войной 30 процентов детей умирало от болезней — задумайся, каждый третий! Вспомни свою группу в детском саду и представь, что пятерых уже нет. Страшно подумать, правда? А в 1955 году детская смертность снизилась до 5 процентов. В семьях твоих бабушек и дедушек никто не умер после войны. А у прабабушек и прадедушек сосчитать умерших братиков и сестричек — пальцев на руках не хватит! Вот как всё изменилось за одно десятилетие. Теперь-то нам кажется, что это обычное дело: раз ребёнок родился, медицина обязана его защитить. А тогда это был колоссальный прогресс. Напомню: в стране, поднимавшейся из военных руин.

То, что Лысенко и Презент испортили развитие генетики, признаю — очень плохо. Но разве одной генетикой исчерпывалась наша наука? Научный подъём был фантастический! Разве не удивительно, что мы за четыре года в разорённой стране догнали американцев, научившись делать атомные бомбы? А с изготовлением более мощной водородной бомбы и вовсе США перегнали. Но так ведь мы не только ядерное оружие делали, но и первыми на планете начали использовать мирный атом. Первая атомная электростанция в Обнинске пущена в 1954 году. Что же в ваших контрольных об этом вопросов не задают?

В 1946 году в нашей стране были созданы первые реактивные самолёты: МиГ-9 и Як-15. А в 1954 году в серийное производство уже запущен МиГ-19, способный летать быстрее звука. Про это тоже в контрольной молчок?

Ударными темпами развивалась промышленность. Уже через семь лет после победы мы добывали угля вдвое больше, чем до войны. Все наши соседние, знакомые тебе шахтёрские городки: Суворов, Кимовск, Киреевск, Липки, Советск, — возникли в это время. А если по всей стране посчитать, выросли многие сотни новых городов.

Рассказываю я всё это и думаю: почему? Почему мы всюду кричим, что живём в свободной стране со свободным распространением информации, а я собственному ребёнку пересказываю историю родного народа как откровение? Как какую-то почти конспиративную тайну, которая и в учебниках не записана, и по телевидению редко звучит?

Какое представление о своих предках получат дети, начитавшись таких учебников? Что жили в «этой стране» двести миллионов олигофренов, которых непрерывно репрессировали, у которых отнимали журналы и генетику, писателей и врачей, а когда умер тот, кто творил все эти безобразия, они вместо того, чтобы радоваться, взяли и ударились в плач?

Что, кроме стыда, должен испытывать школьник, пройдя курс такой истории?

Стыда за время грандиозных перемен, небывалых успехов?!

Был я несколько лет назад в Польше и ради интереса купил их учебник. Вроде бы Польша — страна, к социалистической эпохе ещё более враждебная. Чему же они своих детей учат? Думаете, так же ругают своё советское прошлое? Не угадали. Ругают они только СССР. А Польскую народную республику и её коммунистических руководителей хвалят — за то, что индустрию развивали, детские здравницы строили, бесплатное высшее образование студентам давали. Да много ещё за что.

Вот это национальный подход. Надо уважать своих предков, гордиться их успехами — независимо от того, под знаменем какого цвета они этих успехов достигли.

Тем более, нам-то есть чем гордиться.

Источник: http://rusnext.ru/recent_opinions/1456602712

0

108

Нет в русской истории «трудных вопросов». Часть 4: Иван Грозный

Автор: Жаронкин В.

«Трудный вопрос» №4 из историко-культурного стандарта: Роль Ивана IV Грозного в российской истории.

С объективной оценкой деятельности Ивана Васильевича IV, нередко называемого Грозным, испытывали затруднения не только наши современники, и даже не только наши предки. Он и сам предавался тяжким сомнениям по этому поводу – мучился, каялся, носил вериги.

Первая половина его правления была исключительно удачна. Москва быстро завоевала своих давних соперников — Казанское и Астраханское ханство. Обрушилась на Швецию – и за три года достигла победы. За год был разгромлен Ливонский орден. Победоносные полки Ивана IV не знали поражений.

Великий князь принял на себя титул «царя всея Руси», тем самым рассчитывая на наследство Владимира Святого – т.е. все русские земли, находившиеся под властью Литвы и Польши. И это были уже не абстрактные претензии, а конкретные тактические планы. Военные действия против Великого княжества Литовского тоже поначалу развивались неплохо. У Ивана Васильевича появился реальный шанс стать одним из величайших завоевателей.

В пору внешних успехов царь искренне стремился править так, чтобы стать угодным Богу, вельможам и народу. Идиллия, однако, продолжалась до первых серьёзных неудач.

Почти уже разгромленная Литва, спасаясь от русского оружия, пошла на неравноправный союз с Польшей. В результате на западных границах Иван IV вынужден был держать фронт против новой мощной державы – Речи Посполитой. На севере Швеция тоже попыталась взять реванш за недавнее поражение. На юге крымский хан отказался признать казанские и астраханские приобретения Москвы, заручившись при этом поддержкой Османской империи.

Царь недооценил своих противников, и теперь его победы грозили превратиться в крушение страны, которую отстраивали поколения его предшественников. Россия выстояла, но какой ценой! На многие десятилетия страна превратилась в военный лагерь. Усилился налоговый пресс. Начался голод. Боярское недовольство царь подавил жесточайшими гонениями и массовыми казнями.

Не был Иван Грозный ни кровавым маньяком, ни гениальным архитектором российской самодержавной державы, ни, тем более, святым православной церкви – хотя не так давно раздавались отдельные возгласы по поводу его канонизации. Это трагичная фигура, правившая в трагичную и в то же время величественную эпоху. По характеру будучи скорее писателем и философом, чем самодержцем, Иван IV вынужден был крепко сжимать скипетр, бороться одновременно и против внешнего врага, и против русской родовой аристократии. И войти в результате в историю под прозвищем «Грозный», хотя добивался он совсем иного.

Источник: http://histrf.ru/ru/lyuboznatelnim/iks/ … an-groznyi

0

109

Владимир Бортко: Российская молодежь растет и воспитывается на американских фильмах

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации

В рамках цикла лекций, посвященных Году российского кино, режиссер, сценарист, продюсер, Народный артист Российской Федерации, заместитель председателя Комитета по культуре Владимир Бортко
поделился своими взглядами на то, как должен развиваться современный отечественный кинематограф.

По оценке В.Бортко, настоящее российского кино достаточно печально. В 2013 году на экран было выпущено 60 отечественных картин, что составило 15,1% от общего количества фильмов в прокате. К 2015 году число российских фильмов выросло до 108, но только 8 из них окупились.

В России, пояснил В.Бортко, до сих пор не создана система, при которой затраты на производство отечественного фильма, а это порядка 3-5 млн. долларов, могли бы окупаться за счет проката.

«Практически весь показ у нас американский, - констатировал режиссер. - Серьезная американская компания, приходя в кинотеатр, обещает годовой пакет из 52 фильмов, где некассовые вещи окупаются кассовыми. При этом американские картины освобождены от НДС». Отсюда колоссальные прибыли, порядка миллиарда долларов в год. В кинопрокате господствуют дорогие блокбастеры, а качественное художественное кино, драму можно увидеть только на телеэкране и, как правило, в ночное время.

В результате на протяжении двадцати лет российская молодежь растет и воспитывается на американском кино, проникаясь американской идеологией.

Между тем, шесть млрд. рублей, которые выделяются государством на поддержку кино, при одновременной отмене НДС могли бы обеспечить ежегодно производство 52 отечественных фильмов. «Государство должно поддерживать 52 фильма в год с тем, чтобы каждую неделю в каждом кинотеатре шла отечественная премьера», - считает В.Бортко. При этом, по его мнению, имеет смысл финансировать и развивать крупные киностудии, как это было в советское время.

Культуролог, главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей, пришедший на лекцию по приглашению В.Бортко, подтвердил, что из 33 млрд. долларов мирового кинопроката 23 млрд. долларов принадлежит Голливуду. Причем основной сбор приходится на 30 картин. Всего же в мире их снимается 9 тысяч.

Российское кино на отечественном рынке проигрывает из-за отсутствия рекламы и поддержки проката, а потому все стараются заработать в процессе производства кино, то есть в том числе за счет бюджетной поддержки.

В кинотеатры, констатировал культуролог, большинство россиян не ходят. За последние годы построено 4 тысячи новых залов, но они пустуют, так как средняя цена билета уже преодолела планку в 350 рублей. А на телевидении, формирующем массовое представление о происходящем, прайм-тайм отдан сериалам, поскольку они дешевле кино и окупаются с первого показа.

При том что в истории кинематографа коммерческое кино, как правило, не задерживается, у массового российского зрителя качественные фильмы, так называемый артхаус, успеха не имеют.

«Это свидетельствует о падении интеллектуального уровня и художественного вкуса», - уверен Д.Дондурей. Просветительские телепередачи, формирующие вкус к хорошему кино, отсутствуют. В результате готовность аудитории смотреть сложное кино неизменно снижается.

Не отрицая необходимости государственной поддержки кинематографа, культуролог Д.Дондурей, в отличие от В.Бортко, полагает, что государству следует сосредоточить ресурсы только на авторском кино. Все остальное должно жить и развиваться по правилам рынка.

3 марта 2016 года

Источник: http://www.duma.gov.ru/news/273/1573656

0

110

Записка (Г.М.) по проблеме культа личности И.В. Сталина и о программе КПСС. (Письмо В. М. Молотова в ЦК КПСС (1965 г.))
Источник:  Вопросы истории, №№ 1-6, 8-11, 2011, №№ 1,3- 2012 г..
Архив:  РГАСПИ Ф.82, Оп.2, Д. 198а Л.1-357.

Это письмо - результат многолетнего труда, итог тяжелых раздумий и сомнений.
Прежде, чем написать его, я постарался по мере своих сил и возможностей внимательно изучить и проанализировать весь доступный мне материал по тому или иному вопросу.
Материал - обширен. И для меня при работе над письмом наибольшую трудность представлял именно процесс отбора того наиболее важного и ценного, конечно, с моей точки зрения, что можно найти в этом материале по заинтересовавшим меня вопросам.
Все письмо посвящено, собственно говоря, одной проблеме, одному вопросу - проблеме так называемого культа личности И.В. Сталина, вопросу о том, для чего понадобилось спустя несколько лет после смерти Сталина ворошить прошлое и для чего и почему это было сделано в столь резкой и неприглядной форме.
Само собой разумеется, что ответ на этот вопрос потребовал ответа и на другой - так ли виноват во всем том, что ему приписано, лично И. В. Сталин и его ближайшие соратники?
Само собой разумеется, что в своем письме я не имею права ссылаться в обоснование того или иного своего утверждения на какие-либо документальные источники закрытого типа.
Я поставил перед собой задачу дать возможность тем, кто будет читать это письмо, проверить каждую мою ссылку на тот или иной документ непосредственно по этому документу.
Все цитаты В. И. Ленина, приведенные мною в письме, сверены по различным изданиям его сочинений, исключая последнее, пятое издание, и приводятся по 4-му изданию. В тех случаях, когда я располагал соответствующими материалами, все высказывания В. И. Ленина проверялись по первым изданиям его отдельных работ и выступлений. Все выступления В. И. Ленина и других лиц, упоминаемых в данном письме, сделанные ими на съездах партии, на Пленумах ЦК, цитируются непосредственно по стенограммам этих съездов или Пленумов.
Цитат в этом письме - более чем достаточно.
Но это - не талмудизм, не начетничество. Я делаю это сознательно и преднамеренно. Я делаю это для того, чтобы показать, что то или иное высказывание В. И. Ленина, та или иная его мысль по тому или иному вопросу - не была случайной, не была им впоследствии забыта или отброшена.
С этой же целью я решил пользоваться в письме только теми работами В. И. Ленина, которые были написаны им в последний период его жизни, в 1918 - 1924 годы.
Кстати говоря, заранее отмечу, что те очень немногочисленные цитаты В. И. Ленина, которыми пользуются авторы нынешних трудов по истории КПСС, взяты ими из работы В. И. Ленина "Детская болезнь левизны в коммунизме", написанной Лениным в тот период, который он сам характеризовал следующим образом:
"Должен покаяться в одной ошибке, которую мне довелось сделать на III съезде Коминтерна тоже из-за чрезмерной осторожности. На этом съезде я стоял на крайне правом фланге" (т. 33, стр. 181).
В моем письме много цитат. Но все они, за исключением одной единственной (К. Ворошилова) - взяты из выступлений и работ только тех деятелей нашей партии и государства, которые XXII съездом КПСС не были отнесены к числу лиц, ответственных за отрицательные последствия т.н. культа личности И. В. Сталина.
Не могу не сказать, что сам факт написания этого письма - с моей точки зрения - одно из конкретных проявлений отрицательных последствий т.н. борьбы партии с т.н. культом личности Сталина, результат того, что существовавшая во мне, как и в подавляющей части нашей молодежи и людей среднего поколения, до т.н. борьбы с культом личности Сталина, непоколебимая вера в правоту партии, в авторитет ее руководителей - поколеблены, и поколеблены самым решительным и самым разрушительным способом.
И именно это обстоятельство и вынуждает меня написать это письмо.
Именно оно не позволяет мне молчать. Молчать тогда, когда, по моему, быть может, ошибочному, но тем не менее глубочайшему внутреннему убеждению, основанному на тщательном и всестороннем изучении материалов и документов по истории КПСС, - это обстоятельство вполне сознательно вызвано в массах и является одним из главнейших источников того явно ревизионистского, явно оппортунистического поворота в теории и практике марксизма-ленинизма, который внесли в них Хрущев и его сторонники при помощи и поддержке некоторых деятелей западноевропейского коммунистического и рабочего движения.
Молчать нельзя.
Нельзя молчать, когда дело идет к тому, чтобы опорочить саму ИДЕЮ пролетарской диктатуры, саму ИДЕЮ социалистической революции.
Нельзя молчать, когда в массы, по словам В. И. Ленина, настойчиво внедряется мысль о том, что "понятие диктатуры пролетариата и понятие демократия исключают друг друга. Не понимая теории борьбы классов... буржуа понимает под диктатурой отмену всех свобод и гарантий демократии, всякое злоупотребление властью со стороны диктатора" (т. 31, стр. 318).
Нельзя молчать, когда, вопреки неоднократным и категорическим указаниям В. И. Ленина, настойчиво пытаются
"примирить два враждебные класса и две враждебные политики посредством такого словечка (мир "вообще"), которое "объединяет" самые различные вещи" (т. 21, стр. 263).
Нельзя молчать, когда под видом защиты марксизма-ленинизма от догматизма и сектантства, под видом марксистской диалектики, пересматриваются и приспособлЯютсЯ под легальное, социал-демократическое существование все основные философские и стратегические основы марксизма-ленинизма.
Нельзя молчать, когда предаются забвению слова В. И. Ленина о том, что
"именно потому, что марксизм не мертвая догма.., он не может не отразить на себе... смены общественной жизни. Отражением смены явился глубокий распад, разброд, всякого рода шатания, одним словом - серьезнейший внутренний кризис марксизма. Решительный отпор этому распаду, решительная и упорная борьба за основы марксизма встает опять на очередь дня... "Переоценка всех ценностей" в различных областях общественной жизни повела к ревизии наиболее абстрактных и общих философских основ марксизма" (т. 17, стр. 23 - 24).
Нельзя молчать, когда предаются забвению слова В. И. Ленина о том, что
"только преодолевая величайшие кризисы с революционным энтузиазмом, с революционной энергией, с революционной готовностью на самые тяжелые жертвы, пролетариат может победить эксплуататоров и окончательно избавить человечество от войн... Иного выхода нет, ибо реформистское отношение к капитализму породило вчера (и неизбежно породит завтра) империалистическую бойню людей и всякие кризисы без конца" (т. 30, стр. 317).
Именно потому, что "реформистское отношение к капитализму... неизбежно породит завтра империалистическую бойню людей", -нельзя, преступно молчать, когда нас пытаются уверить в том, что войну можно предотвратить соглашением с правительствами империалистических государств, неким договором о политике т.н. "мирного сосуществования".
Нельзя молчать, когда, в таких условиях, кричат о единстве всех "левых" сил, игнорируя слова В. И. Ленина о том, что
"умные оппортунисты больше всего озабочены сохранением прежнего "единства" старых партий... Они полагают, что для буржуазии было бы очень опасно, если бы социал-демократия пошла бы еще дальше вправо: "Характер рабочей партии с социалистическими идеалами она должна сохранить. Ибо в тот день, когда она откажется от этого, возникнет новая партия, которая воспримет программу, от которой прежняя партия отреклась, и придаст ей еще более радикальную формулировку"" (т. 22, стр. 102) (здесь и далее в цитатах имеются мелкие неточности. - Ред.).
Молчать нельзя.
Культ личности И. В. Сталина и XXII съезд КПСС (1961 г.)

Первым вопросом, который встал передо мной при изучении проблемы т.н. культа личности Сталина, был вопрос о том, как и почему в 1956 году, т.е. спустя три года после смерти И. В. Сталина, возникла необходимость в самой постановке этой проблемы. Была ли в этом необходимость, а если и была, то какими объективными причинами она диктовалась?
Выступая на XX съезде КПСС, Н. С. Хрущев, говоря об успехах партии за истекший после смерти Сталина период, указывал, что
"первостепенное значение имело восстановление и всемерное укрепление ленинского принципа коллективности руководства. Центральный Комитет КПСС старался показать пример в этом отношении. Для всех очевидно, насколько поднялась за последние годы роль Центрального Комитета как коллективного руководителя нашей партии. Президиум ЦК стал регулярно действующим коллективным органом, в поле зрения которого находятся все наиболее важные вопросы жизни партии и страны.
Борясь за всемерное развитие творческой активности коммунистов и всех трудящихся, Центральный комитет принял меры к широкому разъяснению марксистско-ленинского понимания роли личности в истории. ЦК решительно выступил против чуждого духу марксизма-ленинизма культа личности, который превращает того или иного деятеля в героя-чудотворца и одновременно умаляет роль партии и народных масс, ведет к снижению их творческой активности. Распространение культа личности принижало коллективность руководства в партии и приводило иногда к серьезным упущениям в нашей работе" (стр. 101 - 102).
В этом же духе говорили и все выступавшие на XX съезде КПСС.
Первый секретарь ЦК КП Казахстана Брежнев:
"Среди больших мероприятий, проведенных за последнее время, особое значение имеет тот факт, что Центральный Комитет укрепил государственную социалистическую законность, которая была, как известно, ослаблена, а в некоторых звеньях подорвана врагами партии и государства" (стр. 214).
Секретарь ЦК КПСС Суслов:
"Укреплению единства партии и повышению ее активности, инициативы, боеспособности в большой степени способствовало восстановление часто нарушавшихся до XX съезда партии выработанных Лениным норм партийной жизни и принципов партийного руководства.
Чуждые марксизму-ленинизму теория и практика культа личности, получившие распространение до XX съезда партии, наносили значительный ущерб партийной работе, как организационной, так и идеологической. Они умаляли роль народных масс и роль партии, принижали коллективное руководство, подрывали внутрипартийную демократию, подавляли активность членов партии, их инициативу и самодеятельность, приводили к бесконтрольности, безответственности и даже произволу в работе отдельных лиц, мешали развертыванию критики и самокритики и порождали односторонние, а подчас и ошибочные решения вопросов...
Не подлежит сомнению, что распространению догматизма и начетничества сильно способствовал культ личности. Поклонники культа личности приписывали развитие марксистской теории только отдельным личностям и целиком полагались на них. Все же остальные смертные должны якобы лишь усваивать и популяризировать то, что создают эти отдельные личности. Таким образом, игнорировалась роль коллективной мысли нашей партии и роль братских партий в развитии революционной теории, роль коллективного опыта масс" (стр. 284).
А. И. Микоян:
"Принцип коллективности руководства является элементарным для пролетарской партии, для партии ленинского типа, однако приходится подчеркивать эту старую истину потому, что в течение примерно 20 лет у нее фактически не было коллективного руководства, процветал культ личности, осужденный еще Марксом, а затем и Лениным, и это, конечно, не могло не оказать крайне отрицательного влияния на положение в партии и на ее деятельность" (стр. 302).
Г. М. Маленков:
"...Нет сомнения в том, что во всей партии с огромным удовлетворением восприняты те важные, принятые ЦК за отчетный период меры, которые были направлены на решительное устранение серьезных ненормальностей в партийной жизни и методах партийного руководства, на обеспечение точного выполнения выработанных Лениным принципов партийного руководства. Всем понятно, какое принципиальное и жизненно важное значение имеет проведенный Центральным Комитетом твердый курс против культа личности, чуждого духу марксизма-ленинизма. В отчетном докладе справедливо подчеркнуто, что культ личности является извращением марксистско-ленинского учения. Это извращение неизбежно ведет к принижению роли партии и ее руководящего центра, к подавлению творческой активности партийных масс. Нет нужды доказывать, что ослабление, а тем более ликвидация методов коллективного руководства, извращение марксистского понимания роли личности, культ личности - все это приводило к безаппеляционности единоличных решений, произволу и в известный период наносило большой ущерб делу руководства партией и страной.
...Заслугой Центрального Комитета является то, что он, руководствуясь ленинскими принципами, на пользу нашего общего дела вскрывает ошибки, кем бы они сделаны ни были, решительно, не взирая на лица, справедливо поправляет всякого, кто допускает эти ошибки" (стр. 413 - 414).
В. М. Молотов:
"Как наши серьезные успехи в делах внутренней жизни страны, так и важные успехи в области внешней политики связаны с тем, что после XIX съезда Центральный Комитет осуществлял ленинский принцип коллективности руководства.
Поддержанный всей партией, Центральный Комитет твердо выступил против чуждого марксизму-ленинизму культа личности, сыгравшего в определенный период такую отрицательную роль. Можно выразить уверенность, что настоящий съезд полностью одобрит эту принципиальную установку" (стр. 467).
Л. М. Каганович:
"После XIX съезда партии Центральный Комитет смело (я имею в виду смелость принципиальную, идейную, теоретическую) поставил вопрос о борьбе против культа личности. Это не легкий вопрос. Культ личности - вредный культ, он принижает массы, партию и ее руководящие кадры.
Разоблачение культа личности, правильное марксистско-ленинское понимание роли народных масс, роли партии и ее руководящих кадров, роли вождей имеет исключительно большое значение для укрепления единства партии. Борьба с культом личности оказалась важнейшим фактором формирования и сплочения коллективного руководства нашей партии" (стр. 532).
К. Е. Ворошилов:
"В отчетный период Центральный Комитет в своей деятельности твердо и последовательно проводил ленинский принцип коллективности руководства.
Мы должны и впредь укреплять этот ленинский принцип коллективности в работе, ибо только при этих условиях мы можем предостеречь себя от возможных ошибок..." (стр. 533).
XX съезд КПСС проходил в период с 14 по 25 февраля 1956 года. Вышеприведенные цитаты - это буквально все, что было сказано во всеуслышание делегатами XX съезда по поводу культа личности Сталина. Правда, на съезде было проведено специальное заседание, посвященное рассмотрению вопроса об отрицательных последствиях этого культа, но, как известно, оно было закрытым.
Материалы XX съезда КПСС позволяют сделать вывод о том, что борьба с т.н. культом личности Сталина диктовалась, на первый взгляд, необходимостью восстановления и укрепления принципов и методов коллективности руководства партией и страной, необходимостью всемерного развития творческой активности и самодеятельности членов партии, восстановлением и укреплением социалистической законности, которая была "ослаблена, а в некоторых звеньях подорвана врагами партии и государства" (см. выше выступление Л. Брежнева).
Делегаты XX съезда указывали на грубые нарушения социалистической законности, имевшие место в период т.н. культа личности Сталина.
Но никто из делегатов съезда не связывал эти нарушения непосредственно с именем Сталина или кого-нибудь из его соратников по Политбюро или Президиуму ЦК, не говоря, конечно, о Берия.
Это обстоятельство, и немаловажное для хода дальнейшего рассмотрения проблемы т.н. культа личности Сталина, очень легко доказать, обратившись к стенограмме XX съезда КПСС.
Вот что говорили по поводу нарушений социалистической законности делегаты съезда.
Н. Хрущев:
"Большое внимание Центральный Комитет партии уделял и уделяет укреплению социалистической законности. Опыт показывает, что малейшее ослабление социалистической законности враги Советского государства пытаются использовать для своей подлой, подрывной работы. Так действовала разоблаченная партией банда Берия, которая пыталась вывести органы госбезопасности из-под контроля партии и Советской власти, поставить их над партией и правительством, создать в этих органах обстановку произвола, беззакония. Во враждебных целях эта шайка фабриковала лживые обвинительные материалы на честных руководящих работников и на рядовых советских граждан.
Центральный Комитет проверил т.н. "ленинградское дело" и установил, что оно было сфабриковано Берия и его подручными для того, чтобы ослабить ленинградскую партийную организацию, опорочить ее кадры. Установив несостоятельность "ленинградского дела", Центральный Комитет проверил и ряд других сомнительных дел. Центральный Комитет принял меры к тому, чтобы восстановить справедливость. По предложению Центрального Комитета невинно осужденные люди были реабилитированы.
Из всего этого Центральный Комитет сделал серьезные выводы. Установлен надлежащий контроль партии и правительства за работой органов госбезопасности. Проведена значительная работа по укреплению проверенными кадрами органов госбезопасности, суда и прокуратуры" (стр. 94).
Ф. Р. Козлов:
"Ленинградская партийная организация выражает Центральному Комитету глубокую благодарность за разоблачение матерого врага народа Берия и его сообщников. Эти враги с целью ослабления ленинградской партийной организации и опорочивания ее кадров сфабриковали т.н. "ленинградское дело", нанесли вред нашей партии. Разоблачив преступную банду Берия, Центральный Комитет восстановил справедливость" (стр. 155 - 156).
В. П. Мжаванадзе, первый секретарь ЦК КП Грузии:
"Презренная банда Берия пыталась нарушить единство и дружбу народов нашей великой Родины. Она пыталась нарушить наши братские интернациональные связи со странами народной демократии; она пыталась путем террора и беззакония, запугивания посеять недоверие между народами. Она помышляла и о большем, но, к счастью, это ей не удалось осуществить.
Товарищи! Трудно, да и невозможно рассказать, сколько горя и несчастья причинила грузинскому народу презренная банда Берия. Десятки, сотни честных и глубоко преданных партии и народу советских и партийных работников, деятелей культуры, науки и искусства стали жертвой коварных интриг этой презренной банды...
Центральный Комитет своевременно и решительно пресек преступную деятельность заговорщиков и оказал нам большую помощь в ликвидации последствий вражеской деятельности этой презренной банды" (стр. 297).
Г. М. Маленков:
"Известно, что империалисты делали большую ставку на злейшего врага нашей партии и народа Берия. Разоблачение Берия, этого матерого агента империализма, и его сообщников явилось большой победой партии и ее коллективного руководства" (стр. 414).
Л. М. Каганович:
"Смело и решительно разоблачена и ликвидирована преступная деятельность фашистско-провокаторской банды Берия. Тем самым были укреплены партия и Советское государство" (стр. 509).
Вот и все, что мы можем найти по этому поводу в материалах XX съезда КПСС.
28 марта 1956 г. в "Правде" была помещена большая редакционная статья, озаглавленная "Почему культ личности чужд духу марксизма-ленинизма".
Главные положения этой статьи сводились к следующим (цитируется по газете):
"Почему наша партия развернула решительную борьбу против культа личности и его последствий? Потому что культ личности означает непомерное возвеличение отдельных людей, наделение их сверхъестественными чертами и качествами, превращение их чуть ли не в чудотворцев и преклонение перед ними.
Бесспорно, что И. В. Сталин имеет большие заслуги перед нашей партией, рабочим классом и международным рабочим движением. Общеизвестна его роль в подготовке и проведении социалистической революции, в гражданской войне, в борьбе за построение социализма. Занимая важный пост генерального секретаря ЦК партии, И. В. Сталин выдвинулся в число руководящих деятелей партии и Советского государства. Он активно, особенно в первые годы после смерти Ленина, вместе с другими членами ЦК боролся за ленинизм, против врагов и извратителей ленинского учения. Сталин являлся одним из сильнейших марксистов, его труды, его логика, воля оказывали большое воздействие на кадры, на работу партии.
Руководствуясь учением великого Ленина, партия во главе с Центральным Комитетом развернула большую работу по индустриализации страны, коллективизации сельского хозяйства, осуществлению культурной революции и добилась всем известных исторических побед. Эти победы были завоеваны в непримиримой идейной борьбе против различных враждебных марксизму политических течений - троцкистов, зиновьевцев, правых оппортунистов, буржуазных националистов, всех тех, кто пытался сбить партию с единственно правильного ленинского пути. В то время Сталин завоевал популярность в партии, ее симпатии и поддержку, получил известность в народе. Однако постепенно начали проявляться те черты и качества в практике руководства Сталина, которые затем сложились в культ личности. Культ личности возник и сложился на фоне величайших исторических завоеваний марксизма-ленинизма, огромных успехов советского народа и Коммунистической партии в строительстве социализма, победоносного завершения Отечественной войны, дальнейшего укрепления нашего государственного и общественного строя и роста его международного авторитета. Не получая в достаточной мере правильного марксистско-ленинского истолкования, эти гигантские успехи в строительстве нового общества... неправомерно приписывались заслугам одного человека - Сталина и объяснялись какими-то его особыми достоинствами как руководителя. Не обладая личной скромностью, он не только не пресекал тех восхвалений и славословий, которые шли по его адресу, а всячески поддерживал и всемерно поощрял их. С течением времени этот культ личности приобретал все более уродливые формы и принес серьезный ущерб делу.
Культ личности и сложившаяся под его влиянием в последний период жизни и деятельности И. В. Сталина практика руководства нанесли большой ущерб. Игнорирование Сталиным норм партийной жизни и принципа коллективности партийного руководства, нередко единоличное решение им вопросов приводило к извращению партийных принципов и партийной демократии, к нарушению революционной законности, к необоснованным репрессиям.
Только в результате культа личности и связанных с ним нарушений норм партийной жизни могли пробраться на руководящие посты в партии и государстве такой матерый агент империализма, как Берия и его сообщники.
...Воздавая должное заслугам И. В. Сталина, трезво оценивая тот крупный вклад, который был им внесен в дело революции, в дело строительства социализма, партия в то же время решительно поставила вопрос о ликвидации культа личности Сталина для того, чтобы полностью восстановить ленинские принципы и нормы партийной и государственной работы и создать тем самым наилучшие условия для нашей великой созидательной деятельности по строительству коммунизма" (Правда, 28.III. 1956, № 88).
30 июля 1956 года было опубликовано Постановление ЦК КПСС "О преодолении культа личности и его последствий".
Это постановление - большой и интересный по содержанию документ, документ, в котором с наибольшей полнотой была отражена официальная точка зрения на культ личности И. В. Сталина и его последствия, которую ЦК КПСС развивал вовремя XX съезда КПСС и спустя некоторое время. Поскольку ныне это важнейшее постановление ЦК КПСС по проблеме т.н. культа личности Сталина почти полностью предано забвению, мне кажется, что я не совершу особого греха, если приведу основные положения и этого документа. Постановление гласит:
"Как же могло случиться, что в условиях советского социалистического строя возник и получил распространение культ личности Сталина со всеми его отрицательными последствиями?
При рассмотрении этого вопроса надо иметь в виду как объективные, конкретные исторические условия, в которых происходило строительство социализма в СССР, так и некоторые субъективные факторы, связанные с личными качествами Сталина.
Это был первый в истории опыт построения социалистического общества, формировавшийся в процессе исканий, проверки на практике многих истин, известных до этого социалистам лишь в общих чертах, в теории. На протяжении более четверти века Советская страна была единственной страной, прокладывающей человечеству путь к социализму. Она была подобна осажденной крепости, находившейся в капиталистическом окружении. Враги Советской страны на Западе и на Востоке после провалившейся интервенции 14 государств в 1918 - 1920 гг. продолжали готовить новые крестовые походы против СССР. Враги в большом количестве засылали в СССР шпионов и диверсантов, стараясь всеми мерами подорвать первое в мире социалистическое государство. Угроза новой империалистической агрессии против СССР особенно усилилась после прихода к власти фашизма в Германии, провозгласившего своей целью уничтожение коммунизма, уничтожение Советского Союза... Всем памятно образование так называемого "антикоминтерновского пакта", "оси Берлин-Рим-Токио", активно поддержанных силами всей международной реакции. В обстановке назревавшей угрозы новой войны, отказа западных держав от неоднократно предлагавшихся Советским Союзом мер по обузданию фашизма и организации коллективной безопасности Советская страна была вынуждена напрягать все силы для укрепления обороны, для борьбы с происками враждебного капиталистического окружения. Партия должна была воспитывать весь народ в духе постоянной бдительности и мобилизационной готовности перед лицом внешних врагов.
Происки международной реакции были тем более опасны, что внутри страны долгое время шла ожесточенная классовая борьба, решался вопрос "кто кого?" После смерти Ленина в партии активизировались враждебные течения - троцкисты, правые оппортунисты, буржуазные националисты, стоявшие на позициях отказа от ленинской теории возможности победы социализма в одной стране, что на деле вело бы к реставрации капитализма в СССР. Партия развернула беспощадную борьбу против этих врагов ленинизма.
Выполняя ленинские заветы, Коммунистическая партия взяла курс на социалистическую индустриализацию страны, коллективизацию сельского хозяйства и осуществление культурной революции. На пути решения этих величайших задач по строительству социалистического общества в одной, отдельно взятой стране советскому народу и Коммунистической партии пришлось преодолеть неимоверные трудности и препятствия.
Наша страна должна была в кратчайший исторический срок, без какой бы то ни было экономической помощи извне, ликвидировать свою вековую отсталость, перестроить все народное хозяйство на новых, социалистических началах.
Эта сложная международная и внутренняя обстановка требовала железной дисциплины, неустанного повышения бдительности, строжайшей централизации руководства, что не могло не сказаться отрицательно на развитии некоторых демократических форм. В ходе ожесточенной борьбы со всем миром империализма нашей стране приходилось идти на некоторые ограничения демократии, оправданные логикой борьбы нашего народа в условиях капиталистического окружения.
Но эти ограничения уже тогда рассматривались партией и народом как временные, подлежащие устранению по мере укрепления Советского государства и развития сил демократии и социализма во всем мире...
Находясь длительный период на посту генерального секретаря ЦК партии, И. В. Сталин вместе с другими руководящими деятелями активно боролся за претворение в жизнь ленинских заветов. Он был предан марксизму-ленинизму, как теоретик и крупный организатор возглавил борьбу партии против троцкистов, правых оппортунистов, буржуазных националистов, против происков капиталистического окружения. В этой политической и идейной борьбе Сталин приобрел большой авторитет и популярность. Однако с его именем стали неправильно связывать все наши великие победы. Успехи, достигнутые Коммунистической партией и Советской страной, восхваления по адресу Сталина вскружили ему голову. В этой обстановке стал постепенно складываться культ личности Сталина.
Развитию культа личности способствовали в огромной степени некоторые индивидуальные качества И. В. Сталина, на отрицательный характер которых указывал еще В. И. Ленин...
На XIII съезде партии, проходившем вскоре после смерти В. И. Ленина, его письма были доведены до сведения делегаций. В результате обсуждения этих документов было признано целесообразным оставить Сталина на посту генерального секретаря с тем, однако, чтобы он учел критику со стороны В. И. Ленина...
Оставшись на посту генерального секретаря ЦК, Сталин первый период после смерти Владимира Ильича считался с его критическими замечаниями. Однако в дальнейшем Сталин, непомерно переоценив свои заслуги, уверовал в собственную непогрешимость. Некоторые ограничения внутрипартийной и советской демократии, неизбежные в условиях ожесточенной борьбы с классовым врагом и его агентурой, а позднее в условиях войны против немецко-фашистских захватчиков, Сталин начал возводить в норму внутрипартийной и государственной жизни... Пленумы ЦК и съезды партии проводились нерегулярно, а потом совсем не созывались в течение многих лет. Сталин фактически оказался вне критики.
Большой вред делу социалистического строительства, развитию демократии внутри партии и государства нанесла ошибочная формула Сталина о том, что будто бы по мере продвижения Советского Союза к социализму классовая борьба будет все более и более обостряться. Эта формула, верная только для определенных этапов переходного периода, когда решался вопрос "кто кого?", когда шла упорная классовая борьба за построение основ социализма, была выдвинута на первый план в 1937 году, в момент, когда социализм уже победил в нашей стране... На практике эта ошибочная теоретическая формула послужила обоснованием грубейших нарушений социалистической законности и массовых репрессий.
Именно в тех условиях создалось, в частности, особое положение для органов государственной безопасности, которым оказывалось огромное доверие, так как они имели перед народом и страной несомненные заслуги в деле защиты завоеваний революции. В течение длительного времени органы государственной безопасности оправдывали это доверие, и их особое положение не вызывало какой-либо опасности. Дело изменилось после того, когда контроль над ними со стороны партии и правительства был постепенно подменен личным контролем Сталина, а обычное отправление норм правосудия нередко подменялось его единоличными решениями. Положение еще больше осложнилось, когда во главе органов государственной безопасности оказалась преступная банда агента мирового империализма Берия. Были допущены серьезные нарушения социалистической законности и массовые репрессии. В результате происков врагов были оклеветаны и невинно пострадали многие честные коммунисты и беспартийные советские люди...
Ленинское ядро Центрального Комитета сразу же после смерти Сталина стало на путь решительной борьбы с культом личности и его тяжелыми последствиями.
Может возникнуть вопрос: почему же эти люди не выступили открыто против Сталина и не отстранили его от руководства? В сложившихся условиях этого нельзя было сделать. Безусловно, факты говорят о том, что Сталин повинен во многих беззакониях, которые совершались особенно в последний период его жизни. Однако нельзя вместе с тем забывать, что советские люди знали Сталина как человека, который выступает всегда в защиту СССР от происков врагов, борется за дело социализма.
Он применял в этой борьбе недостойные методы, нарушал ленинские нормы и принципы партийной жизни. В этом состояла трагедия Сталина. Но все это вместе с тем затрудняло и борьбу против совершавшихся тогда беззаконий, ибо успехи строительства социализма, укрепления СССР в обстановке культа личности приписывались Сталину.
Всякое выступление против него в этих условиях было бы не понято народом, и дело здесь вовсе не в недостатке личного мужества. Ясно, что каждый, кто бы выступил в этой обстановке против Сталина, не получил бы поддержки в народе. Более того, подобное выступление в тех условиях было бы расценено как выступление против дела строительства социализма, как крайне опасный в обстановке капиталистического окружения подрыв единства партии и всего государства. К тому же успехи, которые одерживали трудящиеся Советского Союза под руководством своей Коммунистической партии, вселяли законную гордость в сердце каждого советского человека и создавали такую атмосферу, когда отдельные ошибки и недостатки казались на фоне громадных успехов менее значительными, а отрицательные последствия этих ошибок быстро возмещались колоссально нарастающими жизненными силами партии и советского общества.
Следует также иметь в виду и то обстоятельство, что многие факты и неправильные действия Сталина, в особенности в области нарушения советской законности, стали известны лишь в последнее время, уже после смерти Сталина, главным образом в связи с разоблачением банды Берия и установлением контроля партии над органами госбезопасности.
Таковы главные условия и главные причины, приведшие к возникновению и распространению культа личности И. В. Сталина. Разумеется, все сказанное объясняет, но отнюдь не оправдывает культ личности И. В. Сталина и его последствия..." (Брошюра, Госполитиздат, 1956 год).
Не правда ли, интересный документ?
Характерна также реакция некоторых наиболее крупных компартий на постановку вопроса о т.н. культе личности И. В. Сталина, выраженная ими на самом XX съезде КПСС.
Вот что, например, писал от имени Коммунистической партии Китая председатель ЦК КПК Мао Цзедун в приветствии XX съезду:
"Коммунистическое учение, ленинский принцип коллективного руководства, тесная связь с миллионами советских людей, непрерывное развитие критики и самокритики, которыми строго руководствуется ЦК КПСС в своей деятельности, а также решительный разгром предательской клики Берия - все это является основными факторами, обеспечивающими непобедимость политики КПСС и тесную сплоченность ее рядов. Чем крепче Коммунистическая партия Советского Союза, чем больше побед одержано Советским Союзом во всех областях, тем больше проявляется непобедимость Коммунистической партии Советского Союза, созданной Лениным и выпестованной Сталиным вместе с его ближайшими сотрудниками" (стр. 280).
Выступая на XX съезде, генеральный секретарь Французской коммунистической партии М. Торез восклицал:
"Коммунистическая партия Советского Союза всегда была образцом принципиальной твердости, нерушимой верности великим идеям Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина" (стр. 346).
7 апреля 1956 года "Правда" целиком перепечатала редакционную статью газеты "Женьминьжибао", органа ЦК КПК. В статье, основанной на результатах обсуждения вопроса о т.н. культе личности Сталина на расширенном заседании Политбюро ЦК КПК, в частности говорилось:
"Вопрос о борьбе против культа личности занимал важное место в работе XX съезде КПСС. Съезд со всей прямотой вскрыл факт распространения культа личности, длительное существование которого в условиях советского общества привело ко многим ошибкам в работе, вызвало нежелательные последствия...
Коммунисты должны анализировать ошибки, допущенные в коммунистическом движении. Некоторые считают, что И. В. Сталин целиком и полностью не прав. Это - серьезное заблуждение. И. В. Сталин является великим марксистом-ленинцем, но вместе с тем допустившим серьезные ошибки и не осознавшим их марксистом-ленинцем. Мы должны с исторической точки зрения подходить к И. В. Сталину, давать всесторонний и соответствующий анализ его положительных и ошибочных сторон, извлекать таким образом полезный урок.
Как его положительные, так и отрицательные стороны являются одним из явлений международного коммунистического движения и носят в себе характерные черты эпохи.
Коммунистическая партия Советского Союза, следуя заветам В. И. Ленина, по деловому относится к допущенным Сталиным в руководстве социалистическим строительством ошибкам и вызванным ими последствиям. Ввиду серьезности этих последствий Коммунистическая партия Советского Союза считает необходимым одновременно с признанием великих, огромных заслуг И. В. Сталина, со всей остротой вскрыть сущность допущенных им ошибок, призывая партию к... решительному искоренению нездоровых последствий, вызванных этими ошибками".
Как мы видим, материалы XX съезда КПСС, документы после съездовского периода по вопросу о борьбе с т.н. культом личности Сталина, характеристика его ошибок, картина отрицательных последствий этих ошибок, преподанные на фоне признания больших заслуг Сталина перед нашим народом, перед всем мировым коммунистическим движением, - были составлены в весьма и весьма умеренных, я бы даже сказал, осторожных тонах.
Прошел год с небольшим. И вот на июньском Пленуме ЦК 1957 года и после него в партии развернулась широкая и ожесточенная борьба с т.н. антипартийной, фракционной группировкой Маленкова, Кагановича, Молотова, Ворошилова, Булганина, Первухина и Сабурова и, как говорилось тогда, примкнувшего к ним Шепилова.
Эта борьба и формально и по существу настолько тесно переплелась с проблемой культа личности Сталина, что оба эти вопроса невозможно рассматривать в отрыве друг от друга.

Проблема культа личности, первоначально преподнесенная, как я уже говорил выше, в весьма сдержанном и умеренном тоне, превратилась на XXII съезде КПСС в подлинную, разнузданную кампанию ошельмования Сталина и его ближайших помощников и соратников.
При этом следует подчеркнуть, что до XXII съезда КПСС в официальных материалах ближайшие соратники Сталина - Ворошилов, Каганович, Молотов, Маленков, впрочем, как и сам Сталин, - не обвинялись пока в таких вещах, в которых их обвинили на XXII съезде.
Любой объективный человек, просмотрев стенограммы XXI внеочередного съезда КПСС, стенограммы Пленумов ЦК КПСС, состоявшихся в период между XX и XXII съездами КПСС, без особого труда заметит, что до XXII съезда КПСС Сталин и его ближайшие соратники, еще в 1957 г. попавшие в т.н. антипартийную, фракционную группу, не обвинялись в карьеризме, в сознательном уничтожении лучших кадров партии и государства и в прочих тяжких преступлениях против партии и народа.
Обратимся к документам XXII съезда КПСС.
Выступавшие на съезде утверждали:
Шелепин -
"Убийство Сергея Мироновича Кирова Сталин и приближенные к нему Молотов и Каганович использовали как повод для организации расправы с неугодными им людьми, с видными деятелями нашего государства.
В то время были приняты чрезвычайные уголовные законы, позволявшие истреблять и шельмовать честных и преданных партии и народу руководителей. В тот период появился целый ряд внесудебных органов...
В дополнение к тому, что уже говорилось на съезде, хочу рассказать делегатам о некоторых фактах. В ноябре 1937 г. Сталин, Молотов и Каганович санкционировали предание суду Военной коллегии большой группы товарищей из числа видных партийных, государственных и военных работников (сохранились их подписи на этом документе). Большинство из них было расстреляно. Среди невинно расстрелянных и посмертно реабилитированных такие видные деятели нашей партии и государства, как товарищи Постышев, Косиор, Эйхе, Рудзутак, Чубарь, нарком юстиции Крыленко, секретарь ЦИК Уншлихт, нарком просвещения Бубнов и др.
О жестоком отношении к людям, к руководящим товарищам, оказавшимся под следствием, говорит ряд циничных резолюций Сталина, Молотова, Кагановича, Маленкова и Ворошилова на письмах и заявлениях заключенных. Например, в свое время Якир, бывший командующий военным округом, обратился к Сталину с письмом, в котором заверял его в полной невиновности.
Вот что он писал: "...Я частный и преданный партии, государству, народу боец, каким я был многие годы. Вся моя сознательная жизнь прошла в самоотверженной честной работе на виду партии и ее руководителей... Я честен каждым своим словом, я умру со словами любви к вам, к партии и стране, с безграничной верой в победу коммунизма".
На этом письме Сталин начертал: "Подлец и проститутка", Ворошилов добавил: "Совершенно точное определение", Молотов под этим подписался, а Каганович приписал: "Предателю, сволочи и... (далее следует хулиганское, нецензурное слово) одна кара - смертная казнь".
Накануне расстрела Якир обратился к Ворошилову со следующим письмом: "К. Е. Ворошилову. В память многолетней в прошлом честной работы моей в Красной Армии я прошу Вас поручить посмотреть за моей семьей и помочь ей, беспомощной и ни в чем не повинной. С такой же просьбой я обратился к Н. И. Ежову. Якир, 9 июня 1937 г."
И вот на письме человека, с которым долгие годы вместе работал, хорошо знал, что тот не раз смотрел смерти в глаза, защищая Советскую власть, Ворошилов наложил резолюцию: "Сомневаюсь в честности бесчестного человека вообще. К. Ворошилов. 10 июня 1937 г."
Вот так, товарищи, бесчеловечно распоряжались судьбами неповинных людей... многие годы..." (стр. 404).
Не стесняясь в выражениях, выступившие на XXII съезде КПСС видные деятели ЦК Подгорный, Мазуров, Фурцева, Спиридонов, Ильичев, Сатюков, Полянский, Шверник и некоторые другие наперебой обвиняли бывших соратников Сталина в карьеризме, в подхалимстве, в сознательном уничтожении и избиении лучших кадров партийных, государственных и советских работников - от секретарей ЦК и заместителей председателей Советов народных комиссаров до начальников железных дорог и председателей колхозов, в издевательстве над ними, и даже в садизме и рукоприкладстве.
В заключительном слове на съезде Хрущев говорил:
"Начало массовым репрессиям было положено после убийства Кирова. Надо еще приложить немало усилий, чтобы действительно узнать, кто виноват в его гибели. Чем глубже мы изучаем материалы, связанные со смертью Кирова, тем больше возникает вопросов. Обращает на себя внимание тот факт, что убийца Кирова раньше был дважды задержан чекистами около Смольного и у него было обнаружено оружие. Но по чьим-то указаниям оба раза он освобождался. И вот этот человек оказался в Смольном с оружием в руках в том коридоре, по которому обычно проходил Киров. И почему-то получилось так, что в момент убийства начальник охраны Кирова далеко отстал от С. М. Кирова, хотя он по инструкции не имел права отставать на такое расстояние от охраняемого.
Весьма странным является и такой факт. Когда начальника охраны Кирова везли на допрос, а его должны были допрашивать Сталин, Молотов и Ворошилов, то по дороге, как рассказал потом шофер этой машины, была умышленно сделана авария теми, кто должен был доставить начальника охраны на допрос. Они объявили, что начальник охраны погиб в результате аварии, хотя на самом деле он оказался убитым сопровождавшими его лицами.
Таким путем был убит человек, который охранял Кирова. Затем расстреляли тех, кто его убил. Это, видимо, не случайность, это продуманное преступление. Кто это мог сделать? Сейчас ведется тщательное изучение обстоятельств этого сложного дела (стр. 250 - 252).
Вы слышали выступление тов. Шелепина. Он многое рассказал на съезде, но, конечно, рассказал далеко не все, что сейчас вскрылось. Погибло много партийных, государственных и военных деятелей.
Жертвами репрессий стали такие видные военачальники, как Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Эйдеман и другие. Это были заслуженные люди нашей армии, особенно Тухачевский, Якир и Уборевич. Они были видными полководцами. А позже были репрессированы Блюхер и другие видные военачальники.
Как-то в зарубежной печати промелькнуло довольно любопытное сообщение, будто бы Гитлер, готовя нападение на нашу страну, подбросил сфабрикованный документ о том, что товарищи Тухачевский, Якир и другие являются агентами немецкого генерального штаба. Этот "документ" якобы секретный, попал к президенту Чехословакии Бенешу, и тот, в свою очередь, руководствуясь, видимо, добрыми намерениями, прислал его Сталину. Якир, Тухачевский и другие товарищи были арестованы, а вслед за тем и уничтожены.
Было уничтожено много замечательных командиров и политработников Красной Армии. Здесь среди делегатов находятся товарищи.., которые по многу лет просидели в тюрьмах. Их "убеждали", убеждали определенными способами в том, что они или немецкие, или английские, или какие-то другие шпионы. И некоторые из них "признавались". Даже в тех случаях, когда таким людям объявляли, что с них снимается обвинение в шпионаже, они уже сами настаивали на своих прежних показаниях, так как считали, что лучше уж стоять на своих ложных показаниях, чтобы быстрее кончились истязания, чтобы быстрее прийти к смерти (стр. 253 - 254).
Вспомним Серго Орджоникидзе. Я верил сказанному тогда, что он скоропостижно скончался, так как мы знали, что у него больное сердце. Значительно позже, уже после войны, я совершенно случайно узнал, что он покончил жизнь самоубийством. Брат Серго был арестован и расстрелян.
Товарищ Орджоникидзе видел, что он не может больше работать со Сталиным, хотя раньше был одним из ближайших его друзей. Орджоникидзе занимал высокий пост в партии. Его знал и ценил Ленин, но обстановка сложилась так, что Орджоникидзе не мог уже дольше нормально работать и, чтобы не сталкиваться со Сталиным, не разделять ответственность за его злоупотребления властью, решил покончить жизнь самоубийством.
Трагической оказалась и судьба менее известного для широких кругов в нашей партии Алеши Сванидзе, брата первой жены Сталина. Это был старый большевик, но Берия путем всяких махинаций представил дело так, будто Сванидзе подставлен к Сталину немецкой разведкой, хотя тот был ближайшим другом Сталина. И Сванидзе был расстрелян... После смерти Сванидзе Сталин сказал: "Смотри, какой гордый, умер, но не попросил прощения". А он не подумал о том, что Сванидзе прежде всего был честным человеком.
Так гибли многие ни в чем не повинные люди.
Вот что значит культ личности" (стр. 254 - 256).
Поистине, страшную картину советской действительности 30-х годов нарисовали в своих выступлениях на XXII съезде первый секретарь ЦК Коммунистической партии Советского Союза и некоторые другие члены ее высшего органа!
Рассматривая материалы XX, XXI и XXII съездов КПСС, стенограммы многочисленных Пленумов ЦК КПСС периода 1957 - 1961 годов, приходишь к выводу о том, что в противоположность, в противовес умеренному и сдержанному тону по отношению к т.н. культу личности Сталина, курсу, в котором отрицательные последствия т.н. культа личности Сталина трактовались как "трагедия Сталина", курсу, в котором, вплоть до момента открытия XXII съезда, не было и упоминания о ближайших живых его соратниках, - в противоположность этому курсу, курсу XX съезда КПСС, - на XXII съезде Сталин и его соратники предстают перед нами беспринципными, жестокими и расчетливыми карьеристами, озабоченными только тем, как бы сохранить свою власть и в борьбе за нее беспощадно уничтожающими сотни своих мнимых и не мнимых соперников - лучшие, преданнейшие советской власти и советскому народу кадры партийных, государственных и военных деятелей.
Сталин и его соратники, люди, которые на протяжении всех 30 лет Советской власти, вплоть до июньского Пленума ЦК КПСС, составляли основное ядро Центрального Комитета, в представлении XXII съезда предстают перед нами сами оголтелыми и отъявленными врагами народа.
Выходит, что во главе нашей Партии, во главе нашего государства в течение 30 лет сумели удержаться, обманывая и запугивая Партию и народ их злейшие враги? Да, по логике Хрущева и иже с ним, выходит. И тут не помогут никакие слова опровержения.
Вот к каким первым, чисто внешним выводам приходишь, рассматривая документы XXII съезда КПСС.
Я очень внимательно, конечно, по тем материалам, которыми я располагал, старался проанализировать те определенно конкретные примеры сознательного уничтожения людей, которые были приведены в выступлениях Хрущева, Шепилова и других делегатов XXII съезда.
Но прежде чем останавливаться на анализе этих примеров, разрешите мне коротко остановиться на самом понятии "карьеризм".
Карьеризм - это прежде всего стремление человека подняться на более высокую ступень своего служебного положения или любыми способами удержаться на уже достигнутой ступени, вопреки воле и желаниям большинства других, руководствуясь при этом своими корыстными мотивами и целями.
Вряд ли нуждается в каком-либо подтверждении факт, что наибольшей возможной в условиях нашего социалистического строя и единой правящей партии степенью власти обладали и обладают люди, избранные в состав Президиума ЦК (Политбюро).
Поэтому мне кажется, что если уж говорить о карьеризме со стороны членов Президиума ЦК или Политбюро, то следует признать, что в приложении к ним понятие карьеризма может быть применимо только как стремление удержать власть, устраняя и уничтожая своих соперников.
Если на минуту встать на эту точку зрения, если на минуту предположить, что Сталин и его ближайшие соратники сознательно, в карьеристских целях подвергали физическому уничтожению (или, что все равно, закрывали глаза на это) ни в чем неповинных видных деятелей нашей партии и государства, то вольно или невольно, хотим мы этого или не хотим, мы должны будем прийти к выводу о том, что оставшиеся в живых или не репрессированные в период культа личности Сталина видные руководящие деятели нашей партии и государства, среди которых, кстати говоря, было и большинство нынешних членов ЦК и Президиума ЦК, - это не лучшие кадры нашей партии и государства, что это люди, уцелевшие лишь потому, что они не представляли в глазах Сталина или Молотова, Кагановича, Ворошилова и Маленкова, не представляли опасности их карьеристским, антипартийным, антинародным и антисоветским делам.
Если на минуту встать на точку зрения XXII съезда КПСС, то следует признать, что в период т.н. культа личности Сталина, когда судьбой партии и государства единолично и диктаторски распоряжался Сталин да еще несколько членов Политбюро, тогда следует в свою очередь признать, что в этот период на все сколько-нибудь значительные посты в партии и государстве, начиная с секретарей обкомов и председателей облисполкомов, не говоря уже о секретарях ЦК союзных республик, о председателях СНК и Советов министров этих республик, членах ЦК и т.д., - Сталиным и его сотрудниками выдвигались только такие люди, которые в глазах Сталина и его приближенных не имели сколько-нибудь значительной политической и деловой ценности, сколько-нибудь значительного авторитета в партии и народе.
Вот к каким парадоксальным логическим выводам приходишь, изучая материалы XXII съезда КПСС по вопросу о т.н. культе личности Сталина.
Вернемся к рассмотрению конкретных документов.
Основное внимание на съезде было уделено трем лицам: С. М. Кирову, Тухачевскому и Якиру.
О Тухачевском.
Выше приводились слова Хрущева о Тухачевском и других видных в свое время военачальниках.
В 1963 г. в Военном издательстве Министерства обороны была выпущена книга известного литератора Л. Никулина "Тухачевский".
По утверждениям Л. Никулина,
"грубость, капризность, неудержимое властолюбие, честолюбие, зависть к способностям других - все эти черты Сталина способствовали тому, что многие видные военачальники Красной Армии, те, кто мог с самого начала повести в бой советские войска, были физически уничтожены..."
Главным мотивом физического уничтожения Тухачевского, по мнению Никулина, послужил тот факт, что еще в годы гражданской войны между Сталиным, бывшим тогда членом РВС Юго-Западного фронта (командующий фронтом - Егоров), и Тухачевским, командовавшим тогда Западным фронтом, возникли крупные разногласия по поводу директивы Главкома о передаче 1-й Конной армии (Ворошилов, Буденный) в распоряжение Тухачевского.
Сталин, поддержанный командованием 1 -й Конной, не соглашался передать ее Западному фронту, считая лучшей помощью ему немедленное взятие Львова. Когда же Егоров все-таки подписал приказ о передаче трех армий под командование Тухачевского, Сталин отказался подписать его и сообщил об этом Главкому.
"Чем можно объяснить действия Сталина? - вопрошает Л.Никулин и тут же сам отвечает. - Думается, что он не хотел, чтобы все лавры достались кому-то другому. Он стремился тоже сорвать лавры победы, хотя бы взятием Львова. По его мысли, свой успех Западный фронт должен был разделить с Юго-Западным" (стр. 127).
Никулин пишет, что 1 сентября 1920 г. Политбюро освободило Сталина от обязанностей члена Реввоенсовета Юго-Западного фронта.
"В известной степени Тухачевский, его настойчивость в передаче 1 -й Конной армии и 12-й армии Западному фронту были причиной отозвания Сталина. В те годы, когда культ личности все возрастал, люди, которые в свое время имели несчастье вызвать его недовольство, все время чувствовали недоброжелательство с его стороны" (стр. 129).
Словом, Л. Никулин в своей книге всячески развивает мысль о том, что Сталину нужен был лишь повод для того, чтобы расправиться с неугодным ему Тухачевским, неугодным потому, что в "силу мстительности и честолюбивости характера" Сталин не мог забыть и простить ему, Тухачевскому, его роли в вышеописанных событиях.
А между тем многие участники гражданской войны, в том числе и такие видные, как бывший командующий Юго-Западным фронтом Егоров, бывший начальник Оперативного отдела Генштаба Шапошников, еще в 20-е годы, то есть в годы, когда о культе личности Сталина не могло быть и речи, в своих книгах со всей очевидностью указывали на неправильные, авантюристические действия Тухачевского в его стремлении во что бы то ни стало наступать на Варшаву. Они, а не Сталин, упрекали Тухачевского в неумелом использовании резервов, в несогласованности действий его войск.
Я не нашел того места в выступлениях Хрущева, в котором он обвиняет Сталина, и обвиняет именно в связи с событиями под Варшавой в 1920 году, в пренебрежительной оценке им военных способностей В. И. Ленина. Но я хорошо помню, что Хрущев, говоря о реакции В. И. Ленина на проблему Львов-Варшава, приводит слова Ленина о том, что, де, он, Ленин "не понимает, как можно помочь Западному фронту, наступая на Львов".
Мне кажется, что повторение подобной мысли В. И. Ленина, даже если он ее и высказал когда-то, неуместно, ибо именно она, но уже по утверждению самого Хрущева, как раз и свидетельствует не в пользу В. И. Ленина.
Л. Никулин, толкуя о разногласиях Сталина с Тухачевским по поводу событий под Варшавой в 1920 г., не мог не знать, что, в сущности, речь шла не о разногласиях между Сталиным и Тухачевским, а о разногласиях между Сталиным и председателем Реввоенсовета Троцким.
Кроме того, Л. Никулин почему-то совершенно игнорировал показания такого авторитетного свидетеля, как сам В. И. Ленин.
Выступая на X съезде РКП(б) 8 марта 1921 г. (см. стенотчет съезда) В. И. Ленин говорил:
"...При нашем наступлении, слишком быстром продвижении почти что до Варшавы, несомненно, была сделана ошибка. Я сейчас не буду разбираться, была ли эта ошибка стратегическая или политическая, ибо это завело бы меня слишком далеко... Но во всяком случае, ошибка налицо, и эта ошибка вызвана тем, что перевес наших сил был переоценен нами... Но факт налицо: в войне с Польшей мы допустили известную ошибку".
Из этой краткой цитаты из выступления В. И. Ленина между прочим хорошо видно, что сам В. И. Ленин оценивал наступление Тухачевского на Варшаву, как и стратегическую (слишком быстрое продвижение), так и как политическую ошибку, - вспомним его телеграмму в Реввоенсовет Западного фронта от 9 августа 1920 г.:
"Ваши сообщения чересчур лаконичны. Необходимы, и крайне спешно, подробности о настроении батраков и варшавских рабочих, а равно о политических перспективах вообще. Очень прошу ответить по возможности сегодня же" (Лен[инский] сборник, т. 34, стр. 342).
Известно, что наступление на Варшаву позволило Пилсудскому сыграть на национальных, патриотических чувствах известной части польских рабочих и крестьян, на их исконном недоверии к русскому великодержавному шовинизму, и, воспользовавшись этими чувствами, организовать отпор наступлению частей Красной Армии на Варшаву.
Далее в своей книжке Л. Никулин пишет:
"В первые годы после смерти Владимира Ильича еще не так сильно ощущалось стремление Сталина к власти. Во главе Красной Армии по-прежнему стоял верный сын партии Фрунзе...
В 1928 г. Тухачевский написал докладную записку о необходимости перевооружить Красную Армию... Он дал расчет количества новых средств вооружения и предлагал построить ряд заводов для выполнения этой задачи, ассигновать большие средства на полное техническое перевооружение армии.
Сталин признал записку Тухачевского нереальной. Правда, эта записка была написана до начала 1 -й пятилетки, когда страна еще не имела мощной индустриальной базы.
Вскоре Тухачевский был вынужден уйти с поста начальника штаба Красной Армии...
Он был назначен командующим войсками Ленинградского округа...
Время шло. Осуществлялись первые пятилетние планы. В международной обстановке ощущалось приближение грозы... Сталин был вынужден пересмотреть свое отношение к докладной записке Тухачевского, которую он прежде назвал ахинеей.
Он недружелюбно относился к автору, но понимал, что кроме него нет человека, который бы мог осуществить перевооружение армии современным оружием. Тухачевский был назначен замом народного комиссара обороны и начальником вооружений" (стр.164 - 169).
Но, пишет Л. Никулин,
"Тухачевский не чувствовал под собой твердой опоры, ибо он слишком хорошо знал Сталина, чтобы поверить в его доброе отношение к себе. Он знал, как ревниво относится Сталин к чужой славе или просто известности" (стр. 176). Тухачевский "давно не чувствовал поддержки того, кто стоял над ним. Вместе со всем народом он пережил самую тяжелую утрату - умер Ленин, который умел ценить людей, разбираться в людях и знал, кому можно доверять" (стр. 188).
Читая Л. Никулина, просто диву даешься, откуда у него такая нелогичность в построении и непоследовательность в мыслях! Сталин - деспот, он злобен и мстителен; Тухачевский не чувствует поддержки Сталина. Умер Ленин, умер Фрунзе...
Но ведь именно с 1925 года, после смерти В. И. Ленина и М. В. Фрунзе, и начинается головокружительная военно-политическая карьера Тухачевского!
В самом деле - в ноябре 1925 г. он назначается начальником Штаба РККА.

В 1928 - 1931 гг. - он - командующий Ленинградским военным округом. Понижение? Недоверие? В трактовке Никулина - да, но на деле - отнюдь нет, если учесть тот исторический момент (борьба партии с зиновьевской оппозицией) и тот исторический факт, что командующим Ленинградским военным округом до назначения на этот пост Тухачевского был Зиновьев.
В 1931 г. Тухачевский - начальник вооружений РККА. Вопреки утверждению Никулина, что "время шло и осуществлялись первые пятилетки", именно в ходе что ни на есть "самой первой" пятилетки Тухачевский и был назначен на этот пост.
7 ноября 1938 г. "за исключительные личные заслуги перед революцией в деле организации обороны Союза ССР на внешних и внутренних фронтах гражданской войны и последующие организационные мероприятия по укреплению мощи РККА" (стр. 176) Тухачевский был награжден орденом Ленина и принимал парад войск на Красной площади.
В 1934 г. Тухачевский - 1-й заместитель наркома по военным и военно-морским делам, заместитель председателя Реввоенсовета СССР. На XVII съезде ВКП(б) он избирается кандидатом в члены ЦК ВКП(б).
В 1935 г. - Тухачевский - в числе первых пяти маршалов СССР. Надо обладать сверхвоображением и сверхнелогичностью Л. Никулина для того, чтобы увидеть в этом блестящем послужном списке Тухачевского злобный, мстительный и завистливый характер того, кто занимал пост Генерального секретаря ЦК ВКП(б) и без ведома, согласия и прямого указания которого не совершалось ни одного сколько-нибудь значительного назначения или перемещения в партии и государстве.
Мне кажется, что сказанного вполне достаточно для того, чтобы опровергнуть развиваемую Л. Никулиным мысль о том, что в судьбе Тухачевского роковую роль сыграло личное недоброжелательство к нему со стороны Сталина, вызванное завистью, мстительностью, властолюбием и т.п. эгоистическими чувствами.
Кроме всего прочего, нельзя не заметить, говоря о т.н. культе личности Сталина, что и сам Тухачевский внес немалую лепту в дело прославления И. В. Сталина. Вспомним хотя бы его речь на XVII съезде ВКП(б) в 1934 г., которую он закончил следующими словами:
"...Я не сомневаюсь, что под напором нашей партии, под напором ЦК, под руководящим и организующим напором товарища Сталина мы эту труднейшую задачу (перевооружение армии. - В. М.) выполним" (Стенотчет XVII съезда. Партиздат. 1934 г.).

Продолжение следует.

0

111

На XXII съезде КПСС Хрущев в своем заключительном слове упомянул, что недавно в зарубежной печати промелькнуло сообщение о том, что Тухачевский и другие видные военные были репрессированы в результате провокации гитлеровской разведки.
В своей книжке Л. Никулин развивает эту мысль Хрущева. Он пишет, цитируя в главе "Русский узел" зарубежного издания:
"Служба безопасности, т.е. Гейдрих, Беренс и Наухокс, в тайне от шефа германской разведки Канариса и гестапо... приступила к изготовлению "доказательств" измены Тухачевского. Они сфабриковали подложное письмо, в котором Тухачевский и его единомышленники будто бы договаривались о том, чтобы избавиться от опеки гражданских лиц и захватить в свои руки власть.
В письме старались копировать не только почерк, но и характерный стиль Тухачевского. На подлинном письме были подлинные штампы "абвера", "сов. секретно",
"конфиденциально", была и подлинная резолюция Гитлера -приказ организовать слежку за немецкими генералами вермахта, которые будто бы связаны с Тухачевским. Письмо было главным документом. Все "досье" имело 15 листов, и кроме письма в нем были различные документы на немецком языке, подписанные генералами вермахта (подписи были поддельные, скопированные с банковских счетов).
Оставалось только переправить досье Сталину. Была симулирована "кража" досье во время пожара из здания абвера -разведки. Затем фотокопия "досье" оказалась в руках Бенеша.
Он, видимо, поверил в подлинность этого документа и дал о нем знать Сталину, искренне думая, что открывает ему глаза.
Именно в этом духе Бенеш и писал своему другу Л. Блюму письмо, в котором утверждал, что существует тайная связь между генштабом Красной Армии, его высшими командирами, и гитлеровской Германией.
Как ни осторожно мы относимся к разного рода мемуарам, исповедям живых и мертвых гитлеровских агентов, все же мы не можем зачеркнуть их показания, хотя бы потому, что в документах, оставленных Бенешем (да и в воспоминаниях Черчилля), мы находим подтверждение факта участия Г итлера и его агентов в провокации, направленной против видных
советских военачальников.
Расчет был верен: Сталин сделал то, на что надеялись Гитлер и Гейдрих, зная его характер, мстительность и подозрительность" (стр. 192 - 193).
Первое, чисто эмоциональное чувство, возникшее у меня по прочтении этого кусочка из книжки Л. Никулина, было чувством какого-то смущения, смешанного с негодованием. Л. Никулин, советский человек, писатель, претендующий на объективность, видите ли, с большой осторожностью относящийся к разного рода мемуарам и исповедям живых и мертвых гитлеровских агентов, но тем не менее верящий в добрые намерения Черчилля и Бенеша и обливающий грязью вождя своего народа, почему-то позволяет себе "забывать" о таких исторических фактах, как процессы 1937 - 1938 годов.
Я не хочу пока что задерживаться на этих процессах и лишь позволю себе задать Л. Никулину следующий вопрос, отвлекаясь от всего прочего, - известны ли были Сталину в свое время те мемуары живых и мертвых гитлеровских агентов, о которых пишет Никулин? Известны ли были Сталину воспоминания Черчилля или "документы, оставленные Бенешем"?
Остановимся на Якире.
Если в деле Тухачевского, по утверждению Л. Никулина и иже с ним, роковую роль сыграли недоброжелательность Сталина, его мстительность и подозрительность, то Якир, по словам самого Хрущева, пользовался большим уважением у Сталина. Следовательно, в деле Якира мстительность и злобность Сталина не должны были иметь место.
За что же Сталин уничтожил Якира?
Еще раз повторим письма Якира, о которых на XXII съезде упомянул Шелепин.
В письме Сталину Якир писал:
"...Я честный и преданный партии, государству, народу боец, каким я был многие и многие годы..."
В письме Ворошилову он писал:
"К. Е. Ворошилову. В память многолетней в прошлом честной работы моей в Красной Армии я прошу Вас поручить посмотреть за моей семьей и помочь ей, беспомощной и ни в чем не повинной...”
Оба эти, приведенные Шелепиным, письма Якира вызывают у меня большие сомнения с точки зрения их доказательности невиновности Якира и жестокости Сталина и других членов Политбюро. Скорее, наоборот.
Почему? Во-первых, потому что я не могу, по некоторым основаниям, о которых скажу ниже, с доверием относиться к документам, в которых в качестве доказательств фигурируют многоточия, т.е. к отдельным фразам из документов, и, во-вторых, потому что мне кажется, что приведенные письма Якира, если обратить внимание на подчеркнутые мною в этих письмах места, и особенно на общий тон писем, явно свидетельствуют об их покаянном характере, о вполне определенном признании самим Якиром своей вины.
Конечно, я имею в виду только свои собственные впечатления от этих писем.
Теперь об убийстве С. М. Кирова.
В вышеприведенном выступлении на XXII съезде КПСС Хрущев, по сути дела, подверг ревизии существовавшую до съезда официальную версию убийства Кирова и своими довольно прозрачными намеками дал понять, что он солидаризируется со слухами о причастности Сталина к убийству С. М. Кирова, якобы бывшего опасным для Сталина по своей популярности в партии и народе.
Старые члены партии, наверное, хорошо помнят, с каким вдохновением и энтузиазмом именно Киров воспевал Сталина.
И, рассуждая формально, можно было бы просто ограничиться такого рода вопросом - мог ли угрожать власти и авторитету Сталина человек, которого по праву звали в партии "сталинским певцом"?
Вот сам Киров:
"Товарищи, партия, членами которой мы с вами являемся, не имеет себе равных в мире, партия наша крепнет с каждым днем. Руководство нашей партии находится в верных руках твердого ленинца. Центральный Комитет нашей партии возглавляется лучшим ленинцем, который является вождем всего Коммунистического Интернационала. На протяжении всей работы по пятилетнему плану мы, товарищи, неоднократно убеждались в том, какую исключительную историческую роль в деле нашей социалистической стройки играет товарищ Сталин. Организатором пятилетки, ее вдохновителем, организатором всемирно-исторических побед партии и рабочего класса в первой пятилетке был товарищ Сталин. Никто, как он, не защищал чистоты наших ленинских рядов, ленинских заповедей. Я думаю, что под этим надежным, испытанным руководством мы, несмотря на множество недостатков в нашей работе, так же победно, так же много осуществим в эти ближайшие годы, как мы сделали на протяжении первой пятилетки" (Киров, доклад об итогах январского объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) на собрании партактива Ленинградской организации. 17 января 1933 г.).
"Товарищ Сталин - это образец большевика в полном смысле и назначении этого слова. Неслучайно поэтому враги направляют свои стрелы прежде всего в товарища Сталина, воплощавшего в себе непобедимость и величие большевистской партии" (Речь на объединенном пленуме Ленинградского областного и городского комитетов ВКП(б). 9 февраля 1933 г.).
"Товарищи, говоря о заслугах нашей партии, об успехах нашей партии, нельзя не сказать о великом организаторе тех гигантских побед, которые мы имеем. Я говорю о товарище Сталине.
Я должен сказать вам, что это действительно полный, действительно всегранный последователь, продолжатель того, что нам оставил великий основатель нашей партии, которого мы потеряли вот уже десять лет тому назад.
Трудно представить себе фигуру гиганта, каким является Сталин.
За последние годы, с того момента, когда мы работаем без Ленина, мы не знаем ни одного поворота в нашей работе, ни одного сколько-нибудь крупного начинания, лозунга, направления в нашей политике, автором которого был бы не товарищ Сталин, а кто-либо другой. Вся основная работа - это должна знать партия - проходит по указаниям, по инициативе и под руководством Сталина.
Могучая воля, колоссальный организаторский талант этого человека обеспечили партии своевременное проведение больших исторических поворотов, связанных с победоносным строительством социализма" (Доклад о работе ЦК ВКП(б) на V областной и II городской Ленинградской партконференции. 17 января 1934 г.).
И, наконец, я приведу одно место из выступления СМ. Кирова на XVII съезде ВКП(б), на том самом съезде, на котором он, Киров, по слухам, распространенным среди определенной части населения, якобы получил поддержку большинства делегатов съезда, рекомендовавших его на пост генерального секретаря ЦК ВКП(б) вместо Сталина:
"Товарищи, десять лет тому назад мы похоронили того, кто создал нашу партию, кто создал наше пролетарское государство. Но также десять лет тому назад устами лучшего продолжателя дела Ленина, лучшего кормчего нашей великой социалистической стройки, нашей миллионной партии, нашего миллионного рабочего класса, устами этого лучшего мы дали священную клятву выполнить великие заветы Ленина. Мы, товарищи, с гордостью перед памятью Ленина можем сказать: мы эту клятву выполняем, мы эту клятву и впредь будем выполнять, потому что эту клятву дал великий стратег освобождения трудящихся нашей страны и всего мира - товарищ Сталин" (Стенотчет XVII съезда ВКП(б). Партиздат. 1934 г.).
Читая эти и другие выступления СМ. Кирова, сопоставляли их с речами и выступлениями других видных деятелей нашей партии того периода, убеждаешься в том, что действительно Киров, как никто, оправдывал данное ему партией название "сталинского певца".
И я еще раз спрашиваю самого себя и вас - мог ли угрожать авторитету и власти Сталина человек, так прославлявший его?
Вспомним первое официальное сообщение об убийстве СМ. Кирова. В нем, в частности, говорилось:
" 1 декабря товарищ Киров готовился к докладу об итогах ноябрьского пленума ЦК ВКП(б), который он должен был в тот же день делать на собрании партийного актива Ленинградской организации.
Около кабинета товарища Кирова в Смольном, где обычно происходит прием посетителей, Николаев, в момент, когда товарищ Киров проходил в своей служебный кабинет, подойдя сзади, выстрелил из револьвера в затылок тов. Кирову.
Убийца тут же был задержан".
Задержанный на месте преступления убийца оказался Л.В. Николаевым, бывшим служащим Рабоче-Крестьянской инспекции, исключенным на XV съезде РКП(б) из партии за принадлежность к зиновьевской оппозиции (см. стен.отчет XV съезда РКП(б). Госиздат. 1928 г., стр. 1319).
Н. Хрущев в выступлении на XXII съезде КПСС долго крутился вокруг убийства Кирова, вокруг вопросов о том, кто был убийца Кирова, почему ему дали убить Кирова, хотя он был задержан до того (в тексте: "до него". - Ред.) с оружием в руках, почему была симулирована авария с машиной, везшей начальника охраны Кирова на допрос и т.д. и т.п.
Трудно предположить, что Хрущев забыл о материалах следствия по убийству С. М. Кирова, проведенного под наблюдением ЦК ВКП(б). Трудно предположить, что Хрущев и иже с ним не помнили или не знали о процессах "Ленинградского террористического центра" и "Московского террористического центра", проходивших в 1934 г., в декабре месяце.
Если мы можем подвергать сомнению процессы 1937 - 1938 гг., ссылаясь на авантюристическую, вражескую деятельность в органах НКВД и ОГПУ Ежова и Берия, то, как мне кажется, подобную ссылку к процессам 1934 г., связанным с убийством Кирова, мы допустить не можем.
В обвинительном заключении по делу "Ленинградского центра" говорилось, что центр поставил своей задачей дезорганизовать руководство советского правительства путем террористических актов, направленных "против руководителей Советской власти, и изменить таким способом нынешнюю политику в духе так называемой зиновьевско-троцкистской платформы".
В своих показаниях Николаев говорил, что руководители "Центра" надеялись, что "устранение Кирова ослабит существующее руководство ВКП(б). Они метили в СМ. Кирова потому, что с Кировым у бывшей оппозиции имеются свои особые счеты в связи с той борьбой, которую он организовал против ленинградских оппозиционеров".
Этому показанию можно поверить, ибо любой человек, желающий проследить борьбу партии с троцкистско-зиновьевской, а потом и бухаринско-рыковской оппозицией, может легко убедиться в том, что если никто с таким упоением и вдохновением не воспевал Сталина, как Киров, то и никто другой, как Киров, с такой резкостью и прямотой не нападал на оппозиционеров. Достаточно вспомнить доклад С. М. Кирова 28 ноября 1927 г. о работе Ленинградского губкома РКП(б) на IX партконференции Московско-Нарвского района, где он прямо обвинил Зиновьева и Каменева в попытке "предать революцию и предать Ленина". На XV съезде Киров заявил, что "рабочий класс ждет, чтобы оппозиционеры были исключены из партии".
На XVI съезде Киров говорил:
"Вооруженная этой оппортунистической идеологией правая оппозиция задалась целью добиться того, чтобы стать во главе руководства нашей партии.
Кто не знает и не помнит, какая травля со стороны правых поднялась против политики ЦК нашей партии, каким ожесточенным нападкам подвергался генеральный секретарь нашей партии товарищ Сталин? У всех у нас в памяти замыслы, которые зрели в головах у правых..."
В своих докладах на объединенном пленуме Закавказского краевого комитета и Закавказской краевой контрольной комиссии ВКП(б) и на собрании Тифлисского актива совместно с ЦК и ЦКК Грузии 19 и 20 декабря 1930 г. Киров предупреждал партию о том, что "в партии создается совершенно небывалое явление, представляющее собой опасность на данном отрезке времени.
Это - двурушничество, это - формальное признание генеральной линии партии, а на деле - подпольная работа против нее, против партии".
Никто иной как Киров провозгласил, что
"внутри нашей партии должна идти совершенно беспощадная, совершенно непримиримая борьба со всякого рода оппортунистами, правыми и "левыми", скрытыми, мягкими и жесткими - какими угодно".
Никто иной как Киров говорил:
"Сейчас, когда основные вопросы строительства в городе и деревне решены в пользу партии и ее генеральной линии, вступление на путь оппозиции прямо и непосредственно ведет в лагерь контрреволюции. Тут уж дело не во фракции внутри нашей партии, а в неизбежном переходе по ту сторону баррикад, в сторону оголтелой контрреволюции".
"Ленинградский центр" имел две специальные группы. Одна из них готовила террористический акт над Кировым, другая - над Сталиным. И разве удивительно то, что первая группа в этом отношении добилась большего успеха в осуществлении своих преступных замыслов, ибо именно в Ленинграде, бывшей вотчине Зиновьева, осталось наибольшее число его верных сторонников.
Следствием по делу "Ленинградского центра" было установлено наличие еще одного, т.н. "Московского центра", созданного Зиновьевым, Каменевым, Евдокимовым и другими главарями бывшей оппозиции. По отношению к "Ленинградскому террористическому центру" "Московский" играл политическую роль.
Руководству "Московского центра" по причинам, о которых я скажу ниже, удалось тогда, в 1934 г., скрыть от следствия свое непосредственное участие в убийстве С. М. Кирова. Тогда, в 1934 г., руководители "Московского центра" Зиновьев, Каменев и другие ограничились принятием на себя моральной и политической ответственности за убийство Кирова и были приговорены Верховным Судом СССР к различным, многие к самым минимальным, срокам тюремного заключения.
Лишь значительно позже, на процессах 1937 - 38 гг., вскрылись все детали убийства С. М. Кирова.
Остановимся подробнее на этих процессах. И в дальнейшем все приводимые мною цитаты могут быть проверены по следующим трем документальным сборникам, изданным в 1937 и в 1938 г. Юридическим издательством под заголовками: "Процесс троцкистско-зиновьевского блока", "Процесс антисоветского троцкистского (т.н. параллельного) центра" и "Процесс правотроцкистского блока".
Прежде всего я хочу особо подчеркнуть, что все эти три сложнейшие и напряженнейшие судебные процессы были открытыми, широко освещались в советской и зарубежной прессе. Как я уже говорил, все материалы судебного следствия были изданы отдельными изданиями в больших тиражах и изложены самым подробным образом (конечно, за исключением закрытых заседаний).
На допросе 10 августа 1936 г. подсудимый Евдокимов показал:
"...На судебном процессе по делу убийства Кирова я -Евдокимов, Зиновьев, Каменев, Бакаев, Гертик и другие обманули органы власти и суд, утаив, что убийство Кирова было подготовлено и осуществлено нами..."
На процессах 1937 - 1938 гг. со всей очевидностью было доказано, что убийство Кирова было совершено по прямой директиве Троцкого и Зиновьева и по соответствующему решению объединенного центра троцкистско-зиновьевской организации.
Упорно запиравшийся Зиновьев в конце концов был принужден сознаться, что еще в 1932 г. было вынесено решение об организации террористических актов над Сталиным в Москве и Кировым в Ленинграде.
"Осенью 1932 г., - говорил Зиновьев, - на моей даче в Ильинске в присутствии Каменева, Евдокимова, Бакаева и Карева мною поручено было Бакаеву подготовить террористический акт над Сталиным, а Кареву - над Кировым".
Каменев по этому поводу на суде заявил:
"Я к этому решению присоединился, так как целиком его разделял". "Мотивируя необходимость террористического акта против Кирова, Зиновьев говорил, что Кирова надо физически уничтожить, как ближайшего помощника Сталина. Он добавил при этом, что "мало срубить дуб, надо срубить все молодые поддубки, которые около этого дуба растут". Необходимость убийства Кирова Зиновьев мотивировал также тем, что Киров является руководителем Ленинградской организации и лично отвечает за разгром оппозиции в Ленинграде", - рассказывал на суде подсудимый Рейнгольд.
На процессе "право-троцкистского блока" было выяснено, что одним из соучастников убийства С. М. Кирова был бывший тогда заместителем председателя ОГПУ Ягода.
Ягода на следствии и суде показал:
"О том, что убийство С. М. Кирова готовится по решению центра, я знал заранее от Енукидзе. Енукидзе предложил мне не чинить препятствий организации этого акта, и я на это согласился. С этой целью я вызвал из Ленинграда Запорожца, которому и дал указания не чинить препятствий готовящемуся террористическому акту над СМ. Кировым".
Показания Ягоды подтвердили на суде Енукидзе и Запорожец.
Об участии Ягоды в этом преступлении подробные показания дал бывший личный секретарь Ягоды Буланов. В одном из разговоров Ягода рассказывал Буланову о том,
"...что ему было известно, что готовится покушение на С. М. Кирова, что в Ленинграде у него был верный человек, посвященный во все, - зам. начальника управления НКВД по Ленинградской области Запорожец, и что тот организовал дело так, что убийство Николаевым Кирова было облегчено, проще говоря, было сделано при прямом попустительстве, а значит и содействии Запорожца. Я помню, что Ягода мельком рассказал, ругая между прочим Запорожца за его не слишком большую распорядительность: был случай чуть ли не провала, когда по ошибке охрана за несколько дней до убийства Кирова задержала Николаева, и что у того в портфеле была найдена записная книжка и револьвер, но Запорожец вовремя освободил его. Ягода далее рассказал мне, что сотрудник Ленинградского управления НКВД Борисов был причастен к убийству Кирова. Когда члены правительства приехали в Ленинград и вызвали в Смольный этого Борисова, чтобы допросить его в качестве свидетеля убийства Кирова, Запорожец, будучи встревожен этим и опасаясь, что Борисов выдаст тех, кто стоит за спиной Николаева, решил Борисова убить. По указанию Ягоды Запорожец устроил так, что машина, которая везла Борисова на допрос в Смольный, потерпела аварию. Борисов был при аварии убит, и таким образом они избавились от опасного свидетеля".
Хрущев и иже с ним, делая вид, что они "забыли" о политических процессах 1934 - 1938 гг., вольно или невольно подвергают коренному пересмотру эти процессы, ставят под сомнение достоверность и искренность показаний их участников - Зиновьева, Каменева, Евдокимова, Бухарина, Рыкова, Пятакова, Сокольникова, Радека и десятков других обвиняемых и свидетелей, многочисленных экспертов и т.д.
Ясно, что, не располагая подлинными документами, трудно, да и невозможно судить о том, все ли было на самом деле так, как говорят об этом подсудимые. Конечно, можно предположить, что часть показаний они вынуждены были дать под пытками и страхом смерти и т.д. и т.п.
Но я должен еще раз повторить, что все эти судебные процессы были открытыми, широко освещались в прессе, и каждый, кто хочет по возможности объективно разобраться в фактах, может и должен сам обратиться к внимательному анализу материалов по этим процессам.
Вот передо мной книга - "Процесс антисоветского троцкистского центра" Юридического издательства 1937 года - "Судебный отчет по делу антисоветского троцкистского центра, рассмотренному Военной коллегией Верховного Суда СССР 23 -30 января 1937 г., по обвинению Пятакова Ю. Л., Радека К. Б., Сокольникова Г. Я., Серебрякова Л. П., Муралова Н. И., Лившица Я. А., Дробниса Л. Н. и других в измене Родине, шпионаже, диверсиях, вредительстве и подготовке террористических актов..."
Я специально остановился на этом процессе потому, что все эти люди были еще на свободе, когда прошли процессы Зиновьева и Каменева, и поэтому они не могли делать, попавшись сами, никаких иллюзий в отношении того, что их ждет.
Не буду останавливаться на ходе процесса, хотя, конечно, там было много интересного. Но не могу не остановиться на последних словах главных обвиняемых по этому процессу, бывших старых революционеров, прошедших большую школу революционного и оппозиционного подполья.
В своих последних словах они говорили:
Пятаков -
"Граждане судьи! Я отказался от защитительной речи, потому что государственное обвинение было правильно в смысле установления фактов, оно было правильно и в смысле квалификации моего преступления. Но я не могу помириться, я не могу согласиться с одним утверждением государственного обвинителя: это то, что я и сейчас остаюсь троцкистом. Да, я был троцкистом в течение многих лет. Рука об руку я шел вместе с Троцким, но ведь единственным мотивом, единственным, который побудил меня дать те показания, которые я давал, - это было желание, хотя бы слишком поздно, избавиться от своего отвратительного троцкистского прошлого. И поэтому я понимаю, что свое признание, рассказ о той деятельности -гнусной, контрреволюционной, преступной деятельности, которую проводил я и проводили мои соучастники, - что он в смысле времени произошел слишком поздно для того, чтобы сделать для меня лично какие-либо практические из него выводы. Но не лишайте меня права на сознание того, и только на сознание того, что хотя бы и слишком поздно, но я все-таки эту грязь, эту мерзость из себя выбросил.
Ведь самое тяжелое, граждане судьи, для меня это не тот приговор, справедливый, который вы вынесете. Это сознание прежде всего для самого себя, сознание на следствии, сознание вам и сознание всей стране, что я очутился в итоге всей предшествующей преступной подпольной борьбы в самой гуще, в самом центре контрреволюции - контрреволюции самой отвратительной, гнусной, фашистского типа, контрреволюции троцкистской.
Было бы неправильным думать, что, когда начиналась моя троцкистская деятельность, я знал, к чему все это приведет.
Было бы неправильно думать - это не уменьшает ни в малейшей степени моих объективных преступных деяний - но было бы неправильно думать, что я субъективно ставил себе контрреволюционные задачи и сознавал, в какое болото мерзости, преступлений мы в конце концов придем.
Не думайте, граждане судьи, - хоть я и преступник, но я человек  -    что за эти годы, годы удушливого троцкистского подполья, я не видел того, что происходит в стране. Не думайте, что я не понимал того, что делается в промышленности. Я скажу прямо. Подчас, выходя из троцкистского подполья и занимаясь другой своей практической работой, иногда чувствовал как бы облегчение и, конечно, человечески была эта двойственность не только в смысле внешнего поведения, но и двойственность внутри.
...Когда уже в конце 1935 г., к 1936 г. мы вплотную подошли, вернее, неправильно, - не вплотную подошли, а оказались в самой гуще государственной измены, предательства и самой неприкрытой фашистской контрреволюции, когда ясно было и для нас, что мы превращаемся в агентуру фашизма, тогда не только у меня было стремление уйти от этого. Я не нашел в себе ни достаточно мужества, ни достаточно твердости для того, чтобы стать на тот единственный путь, который открывался, это - путь добровольного рассказа о своей деятельности, выдача организации и выдача всего того, что я сделал в прошлом, т.е. сделать раньше, чем это сделал я.
Произошел арест. Арест совершил свою положительную роль в смысле дачи мной исчерпывающих, полных показаний о деятельности троцкизма. Но он сыграл свою роль только в том отношении, что если я раньше пытался как-то неправильным путем выкарабкаться из этой ямы, то арест поставил передо мной дилемму: или дальше до конца оставаться врагом, несознавшимся, нераскрывшимся, оставшимся троцкистом до последнего дня, или стать на тот путь, на который я встал.
Я понимаю, что это не может служить мотивом для снисхождения. Я только поясняю суду, что меня в конце концов побудило дать те исчерпывающие показания, которые, я надеюсь, хоть немного помогли разобраться в этом грязном клубке.
Я не стану говорить, граждане судьи, - было бы смешно здесь об этом говорить, - что, разумеется, никакие методы репрессий или воздействий в отношении меня не применялись. Да, эти методы, для меня лично по крайней мере, не могли явиться побудительным мотивом для дачи показаний.
Не страх является побудительным мотивом для рассказа о своих преступлениях. Что может быть хуже самого сознания и признания во всех тех преступлениях - тягчайших и вреднейших, которые пришлось делать?
Всякое наказание, которое вы вынесете, будет легче, чем самый факт признания. Вот почему я не могу помириться с утверждением государственного обвинения, что и сейчас, на скамье подсудимых, я как был, так и остался троцкистом...
Я слишком остро сознаю свои преступления и я не смею просить у вас снисхождения. Я не решаюсь просить у вас даже пощады.
Через несколько часов вы вынесете свой приговор. И вот я стою перед вами в грязи, раздавленный своими собственными преступлениями, лишенный всего по своей собственной вине, потерявший свою партию, не имеющий друзей, потерявший семью, потерявший самого себя.
Не лишайте меня одного, граждане судьи. Не лишайте меня права на сознание, что и в ваших глазах, хотя бы и слишком поздно, я нашел в себе силы порвать со своим преступным прошлым" (стр. 222 - 224).
Радек -
"Граждане судьи! После того, как я признал виновность в измене родине, всякая возможность защитительной речи исключена.
Нет таких аргументов, которыми взрослый человек, не лишенный сознательности, мог бы защитить измену родине. На смягчающие вину обстоятельства претендовать тоже не могу. Человек, который 3 5 лет провел в рабочем движении, не может смягчать какими-то ни было обстоятельствами свою вину, когда признает измену родине...
Я пошел с троцкистской организацией не во имя теорийки Троцкого, гнилость которой я понял во время первой ссылки, и не во имя признания его авторитета вождя, а потому, что другой группы, на которую я мог бы опереться в тех политических целях, которые я себе ставил, не было. С этой группой я был связан в прошлом и поэтому я с ней пошел.
Пошел не потому, что я был на этот путь борьбы втянут, а на основе собственной оценки положения, на основе добровольно выбранного пути...
На этом я мог бы кончить свое последнее слово, если бы не считал необходимым возразить против освещения процесса, освещения частичного, не в основном пункте, данного здесь, которое мне приходится отклонить, не с точки зрения лично моей, а с точки зрения политической. Я признал свою вину и дал полные показания о ней, не исходя из простой потребности раскаяться - раскаяние может быть внутренним сознанием, которым можно не делиться, никому не показывать, - не из любви вообще к правде - правда эта очень горька, и я уже сказал, что предпочел бы три раза быть расстрелянным, чем ее признать, - а я должен признать вину исходя из оценки той общей пользы, которую эта правда должна принести. И если я слышал, что на скамье подсудимых сидят просто бандиты и шпионы, то я против этого возражаю...
А дело состоит в следующем - процесс этот показал два крупных факта: сплетение контрреволюционных организаций со всеми контрреволюционными организациями страны. Это один факт.
На этот факт есть громадное объективное доказательство. Вредительство может быть установлено техническими экспертами, террористическая работа состояла в связи стольких людей, что показания этих людей, кроме вещественных доказательств, дают абсолютную картину. Но процесс -двуцентрический, он имеет другое громадное значение. Он показал кузницу войны, и он показал, что троцкистская организация стала агентурой тех сил, которые подготовляют новую войну.
Для этого факта какие есть доказательства? Для этого факта есть показания двух людей - мои показания, который получал директивы и письма от Троцкого (которые, к сожалению, сжег), и показания Пятакова, который говорил с Троцким. Все прочие показания других обвиняемых, они покоятся на наших показаниях. Если вы имеете дело с чистыми уголовниками, шпиками, то на чем можете вы базировать вашу уверенность, что то, что мы сказали, есть правда, незыблемая правда?
Понятно, государственный обвинитель, суд, которые знают всю историю троцкизма, которые знают нас, не имеют никакой причины подозревать, что мы, неся на спине бремя террора, еще для удовольствия присвоили себе государственную измену. Убеждать вас в этом нет никакой надобности. Надо убедить, во-первых, распыленные, бродячие троцкистские элементы в стране, которые еще не сложили оружие, которые опасны и должны понять, что мы здесь говорим, потрясенные до глубины, и говорим правду и только правду. И надо еще показать всему миру то, что Ленин - я с дрожью повторяю это имя с этой скамьи - в письме, в директивах для делегации, направляющейся в Гаагу, писал о тайне войны... Я не могу скрыть эту тайну и взять ее с собой в гроб по той причине, что если я ввиду того, в чем признался, не имею права выступать как раскаявшийся коммунист, то, все-таки, 35 лет моего участия в рабочем движении, при всех ошибках и преступлениях, которыми оно кончилось, дает мне право требовать доверия в одном - что все-таки эти народные массы, с которыми я шел, что-то для меня представляют. И если бы я эту правду спрятал и с ней сошел со сцены, как это сделал Каменев, как это сделал Зиновьев, как это сделал Мрачковский, то я, когда я передумывал все эти вещи, в предсмертный час слышал бы еще проклятье тех людей, которые будут убиты в будущей войне и которым я мог моими показаниями дать средства борьбы против готовящейся войны.
Поэтому оспариваю утверждение, что на скамье подсудимых сидят уголовники, которые потеряли все человеческое. Я борюсь не за свою честь, я ее потерял, я борюсь за признание правдой тех показаний, которые я дал, правдой в глазах не этого зала, не общественного обвинителя и суда, которые нас знают как облупленных, а значительно более широкого круга людей, который меня знал 30 лет и который не может понять, как я мог скатиться. Мне нужно, чтобы они видели убедительно от начала и до конца, почему я дал это показание.
...Я смалодушничал перед трудностями социализма в 1931 - 1933 гг. ...На этом я споткнулся и пошел обратно в подполье. И на этом пути я сразу стал предметом обмана. Я это говорю не для того, чтобы уменьшить свою вину, а потому, что этот обман я увеличил, удесятерил по отношению к нашим рядовикам, и для того, чтобы вы поняли те личные мотивы, которые облегчили мне понять необходимость поворота.
Когда я входил в организацию, Троцкий в своем письме не заикнулся о захвате власти. Он чувствовал, что эта идея мне будет казаться чересчур авантюристической. Он подхватил только мое глубокое беспокойство и то, что я могу в таком состоянии решиться присоединиться. А позже все уладится. Когда в разговоре с Пятаковым в декабре 1932 г. он мне сказал: "что ты, что ты, дело идет о государственном заговоре", то это была в самом начале первая трещина.
В сентябре 1983 г. Ромм привез мне письмо Троцкого, в котором, как бы само собой понятно, говорилось о вредительстве. Снова - и Ромм в своих показаниях говорит, что я был неслыханно ошарашен. Почему? Потому что, когда я вел переговоры, мне ни звука не сказали о вредительстве... И когда снова Пятаков мне раскрыл эти вещи, то я, понятно, знал: двери захлопнулись. Смешно начинать по этому поводу распри. Но это была вторая трещина.
И, наконец, когда после директивы Троцкого 1934 г. я, пересылая ему ответ центра, добавил от себя, что согласен на зондирование почвы, - сами не связывайтесь, обстановка может измениться. Я предлагал: пусть переговоры ведет Путна, имеющий связи в руководящих японских и германских военных кругах. И Троцкий мне ответил: "Мы не свяжемся без вас, никаких решений не примем". Год молчал. Через год поставил нас перед фактом своего сговора...
И какая картина передо мной? Первый этап. Убит был Киров. Годы террористической подготовки, десятки бродячих террористических групп, идущих на авось, чтобы ухлопать одного из руководителей партии, и результаты террора лично для меня были - утрата человеческой жизни без всяких политических последствий для нас...
Второе - поражение.
...Кто раньше маскировал перед собой, что он пораженец по необходимости, чтобы спасти то, что можно спасти, - тот должен был себе сказать: я - предатель, который помогает покорить страну, сильную, растущую, идущую вперед. Для каких целей? Для того, чтобы Гитлер восстановил капитализм в России.
Знал ли я до ареста, что дело кончится именно арестом? Как я мог не знать об этом, если был арестован заведующий организационной частью моего бюро Тивель, если был арестован Фридлянд... Не буду называть других фамилий... Я не мог тогда ни на одну минуту иметь сомнение в том, что дело окончится в Наркомвнуделе. И тогда я должен ответить на вопрос - почему я не обратился к партии, не обратился к власти, а если я этого не сделал до ареста, то почему не сделал это в момент ареста?
Ответ на этот вопрос очень простой. Ответ состоит в следующем. Я был одним из руководителей организации. Я знал, что советское правосудие не есть мясорубка, что есть люди разной степени вины среди нас, что мы - руководители - должны головой ответить за то, что делали. Но есть значительная прослойка людей, которую мы свели на этот путь борьбы, которая не знала основных, я бы сказал, установок организации, которые в ослеплении брели вперед.
Когда я ставил вопрос о совещании, то я хотел размежевания, чтобы отделились те, кто хотел идти до конца - тех можно выдать в руки даже связанных, - а тем, другим, дать возможность уйти и дать возможность таким образом самим заявить о своей вине правительству.
Когда я очутился в Наркомвнуделе, то руководитель следствия сразу понял, почему я не говорил. Он мне сказал: "Вы же не маленький ребенок. Вот вам 15 показаний против вас, вы не можете выкрутиться и, как разумный человек, не можете ставить себе эту цель; если вы не хотите показывать, то только потому, что хотите выиграть время и присмотреться. Пожалуйста, присматривайтесь". В течение двух с половиной месяцев я мучил следователей, заставляя их делать ненужную работу. В течение двух с половиной месяцев я заставлял следователя допросами меня, противопоставлением мне показаний других обвиняемых раскрыть мне всю картину, чтобы я видел, кто признался, кто не признался, кто что раскрыл.
Продолжалось это два с половиной месяца. И однажды руководитель следствия пришел ко мне и сказал: "Вы уже -последний". И я сказал: "Да, я завтра начну давать показания". И показания, которые я дал, с первого до последнего не содержат никаких корректив. Я раскрывал всю картину так, как я ее знал, и следствие могло корректировать ту или другую мою персональную ошибку в части связи одного человека с другим, но утверждаю, что ничего из того, что я на следствии сказал, не было опровергнуто и ничего не было добавлено.
Я признаю за собой еще одну вину: я, уже признав свою вину и раскрыв организацию, упорно отказывался давать показания о Бухарине. Я знал: положение Бухарина такое же безнадежное, как и мое, потому что вина у нас, если не практически, то по существу, была та же самая. Но мы с ним - близкие приятели, а интеллектуальная дружба сильнее, чем другие дружбы. Я знал, что Бухарин находится в том же состоянии потрясения, что и я, и я был убежден, что он даст честные показания советской власти. Поэтому я не хотел приводить его связанным в Наркомвнудел. Я так же, как и в отношении остальных наших кадров, хотел, чтобы он мог сложить оружие. Это объясняет, почему только к концу, когда я увидел, что суд на носу, понял, что не могу явиться на суд, скрыв существование другой террористической организации...
Мы, в том числе и я, не можем требовать никакого снисхождения, не имеем никакого на это права, и я не говорю, -тут никакой гордости нет, какая уж тут может быть гордость... я скажу, что не нужно нам этого снисхождения. Жизнь в ближайшие годы, пять-десять лет, когда будет решаться судьба мира, имеет смысл в одном случае, когда люди могут принимать участие хотя бы в самой черной работе жизни. То, что было, -исключает это. И тогда снисхождение было бы только ненужным мучением. Мы довольно спетая компания между собой, и когда Николай Иванович Муралов, ближайший человек Троцкого, о котором я был убежден, что он скорее умрет в тюрьме и не скажет ни одного слова, - когда он дал свои показания и мотивировал их тем, что не хотел помереть в сознании, что его имя может быть знаменем для всякой контрреволюционной сволочи, - это есть самый глубокий результат этого процесса.
Мы до конца осознали, орудием каких исторических сил были. Очень плохо, что при нашей грамотности мы это так поздно сознали, но пусть это наше сознание кому-нибудь послужит".
Муралов -
"Я отказался от защитника, я отказался от защиты, потому что я привык защищаться годным оружием и нападать. У меня нет годного оружия, чтобы защищаться.
Вчера государственный обвинитель усомнился в нашей искренности, в искренности наших показаний. Я отнес это и по своему адресу, потому что, конечно, вполне законно сомнение по отношению к преступникам. Но я заверяю суд, что ни на следствии, ни здесь, на суде, в своих показаниях я ничего не скрыл, дал исчерпывающие сведения о своей преступной деятельности и дал соответствующую оценку. Я уже упоминал о том, как я пришел к такому заключению. Я боролся долго с собой... Я не хотел оставаться глупцом, я не хотел оставаться преступником, ибо, если бы я запирался, я был бы знаменем для контрреволюционных элементов, еще имеющихся, к сожалению, на территории Советской республики. Я не хотел быть корнем, от которого росли бы ядовитые отпрыски.
Свыше десяти лет я был верным солдатом Троцкого, этого злодея рабочего движения, этого достойного всякого презрения агента фашизма, врага рабочего класса и Советского Союза. Но ведь свыше двадцати лет я был верным солдатом большевистской партии. Вот эти все обстоятельства заставили меня все честно сказать и рассказать на следствии и суде. Это не мои пустые слова потому, что я привык быть верным в прежние времена, в лучшее время моей жизни, верным солдатом революции, другом рабочего класса. И эти мои чистосердечные показания я прошу учесть при вынесении мне того или иного приговора".
Норкин -
"На следствии я без утайки рассказал все о своих преступлениях. Я совершенно раскаялся. Все мои показания совершенно искренни и точны. Этого достаточно для того, чтобы суд мог, разобравшись во всех деталях и обстоятельствах, принять необходимое решение. Если суд найдет какие-либо обстоятельства достаточными для того, чтобы смягчить оценку и пощадить мою жизнь, я заявляю, что буду с величайшей жадностью накапливать силы в надежде отдать свои силы в борьбе с фашизмом. А на случай другого решения, на случай, если это мое слово на суде - последний акт моей жизни, - я хочу воспользоваться им для того, чтобы передать клокочущее мое презрение и ненависть к Троцкому. Его много для того, чтобы Троцкий мог щедро его разделить со своими партнерами и действительными хозяевами фашистских разведок и генштабов" (стр. 241).
Шестов -
"Граждане судьи. 18 лет я был членом контрреволюционной, подрывной и фашистской организации. Последние пять лет активно подготовлял, пытался убивать вождей трудового народа, вождей рабочего класса... Последние пять лет активно вел на рудниках, шахтах Кузбасса разрушительную, подрывную работу. Последние пять лет я был изменником, был агентом самого реакционнейшего отряда мировой буржуазии, агентом немецкого фашизма... Я знал, на что шел. Я знал, куда я иду, я знал, что меня ожидает, если будет провал организации, которой я руководил. Пощады не прошу. Снисхождения мне не надо. Пролетарский суд не должен и не может щадить мою жизнь. Здесь, перед вами, перед лицом всего трудового народа, перед лицом угнетенных капитализмом всех стран я, в силу своих способностей, расстреливал идеологию, в плену которой был 13 лет. И теперь я хочу одного: с тем же спокойствием встать на место казни и своею кровью смыть пятно изменника родины".
Вот последние слова главных обвиняемых по процессу т.н. "параллельного троцкистского центра". Я не поленился почти полностью привести их.
Много раз, самым внимательнейшим образом, я перечитывал эти слова и, честное слово, не мог отделаться от того впечатления, что говорили они искренне, определенно не рассчитывая на то, что их искренность может смягчить их участь.
Много раз я анализировал самым внимательнейшим образом весь ход процессов 1937 - 1938 годов. И если даже допустить мысль о том, что все без исключения лица, проходившие по этим процессам, давали свои показания подвергаясь прямому физическому воздействию или, как говорят некоторые из нынешних интеллигентов, моральным угрозам и т.д., с целью заставить их дать ложные, нужные кому-то обвинительные материалы, то я безусловно убежден, что никакие пытки и угрозы не в состоянии вынудить подобные последние слова на открытом судебном процессе.
Словом, я не имею никаких объективных и субъективных оснований подвергать сомнению, а тем более опровержению судебные процессы 1937- 1938 годов.

Хрущев и иже с ним, делая вид, что им ничего не известно о судебных процессах 1937 - 1938 гг. и вновь выдвигая вопрос об убийстве С. М. Кирова, вопросы реабилитации Тухачевского, Якира, Уборевича и других осужденных по этим процессам, тем самым как бы пересматривают эти процессы, ставят под сомнение правомерность этих процессов и, хотят они этого или не хотят, - берут под свою защиту и таких людей, как Зиновьев, Каменев, Рыков, Бухарин, Пятаков, Радек, Рейнгольд, Путна, Муралов, Раковский, Крестинский, Шестов, и им подобных.
Здесь необходимо вновь возвратиться к Тухачевскому.
Процесс над группой бывших высших командиров Красной Армии, в отличие от процессов над гражданскими лицами, по вполне понятным причинам, проходил при закрытых дверях. Но некоторые, довольно значимые факты о заговорщической деятельности Тухачевского, Якира и других военных просочились в показания обвиняемых по другим процессам.
На процессе "право-троцкистского блока", проходившем в марте месяце 1938 г., подсудимый Крестинский, бывший зам. наркома иностранных дел, показал, например, что еще в 1933 г., во время его встречи с Троцким в г. Меране, Троцкий предложил ему установить контакт с Тухачевским, в лице которого он видел "человека авантюристического, претендующего на то, чтобы занять первое место в армии, и который, вероятно, пойдет на многое".
Из показаний подсудимых на этом процессе явствует, что Тухачевский вынашивал замысел военного переворота.
Крестинский говорил, что когда в 1936 г. начался разгром подпольных организаций, Тухачевский стал всячески форсировать совершение переворота.
"В конце ноября 1936 г. на VIII Чрезвычайном съезде Советов Тухачевский имел со мной взволнованный, серьезный разговор. Он сказал: начались провалы, и нет никаких оснований думать, что на тех арестах, которые произведены, дело остановится... Он делал выводы: ждать интервенции не приходится, надо действовать самим... Тухачевский говорил не только от своего имени, но и от имени контрреволюционной организации военных", - показывал на суде Крестинский.
В марте 1937 г. на квартире у члена центра "право-троцкистского центра" подсудимого Розенгольца состоялось совещание, в котором принимали участие Тухачевский и Крестинский. На совещании был установлен срок выступления - вторая половина мая (после возвращения Тухачевского из поездки в Лондон).
Говоря о возможных вариантах осуществления военного переворота, Розенгольц в своих показаниях заявил:
"...У Тухачевского был ряд вариантов. Один из вариантов, на который он наиболее сильно рассчитывал, это - возможность для группы военных, его сторонников, собраться у него на квартире под каким-нибудь предлогом, проникнуть в Кремль, захватить кремлевскую телефонную станцию и убить руководителей партии и правительства".
Тот же Розенгольц показал, что ему другой участник заговора, Гамарник, "сообщил о своем предположении, по-видимому, согласованном с Тухачевским, о возможности захвата здания Наркомвнудела во время военного переворота. Причем Гамарник предполагал, что это нападение осуществится какой-нибудь войсковой частью непосредственно под его руководством, полагая, что он в достаточной мере пользуется партийным, политическим авторитетом в войсковых частях. Он рассчитывал, что в этом деле ему должны помочь некоторые из командиров. Помню, что он называл фамилию Горбачева".
О подготовке Гамарником и Якиром террористических актов рассказал в своих показаниях Гринько:
"...Факт, который мне известен и который относится к тому же периоду, это подготовка Бергавиновым из Главсевморпути террористического акта против товарища Сталина. Об этом я знал также от Г амарника. Об этом знали Антипов и Яковлев, об этом я знал и от самого Бергавинова, который говорил мне, что он задание Гамарника принял и пытается его осуществить".
В общем и целом, стараясь по мере сил и возможностей объективно разобраться в событиях 1934 - 1938 гг., я представил себе следующую картину конкретно-исторической обстановки тех лет.
Потеряв всякую надежду на возникновение в ходе социалистического строительства непреодолимых для партии и правительства трудностей, которые смогли бы привести к компрометации и свержению правительства и, таким образом, обеспечить приход к власти троцкистов и зиновьевцев, последние начинают в 1931 г. договариваться об организационном слиянии обеих оппозиционных групп. Центр подпольной троцкистской организации состоял тогда из Мрачковского, Смирнова Н. И. и Тер-Ваганяна. Зиновьевцы имели свой центр, куда входили Зиновьев, Каменев, Евдокимов и Бакаев. Объединенный центр был составлен из упомянутых лиц, где руководящую роль играли Зиновьев и Смирнов.
На случай провала троцкисты создали свой параллельный чисто троцкистский центр, в который вошли Пятаков, Радек, Серебряков и Сокольников. Параллельный центр занялся восстановлением старых связей и созданием своих ответвлений на периферии. Были созданы украинский троцкистский центр (Логинов, Голубенко, Коцюбинский, Лившиц). Возникает троцкистская ячейка на Урале, в Харькове, Днепропетровске, Одессе, Киеве и... (пропуск в тексте. - Ред.). Еще ранее, в 1928 г., по директиве Троцкого сформировался подпольный троцкистский центр в Западной Сибири (Мура-лов, Богуславский, Белобородов и др.). Сложился троцкистский центр и в Грузии (Мдивани, Окуджава, Кавтарадзе и др.).
В начале 1933 г. разногласия между троцкистами и зиновьевцами окончательно сглаживаются, к ним присоединяются правые и буржуазные националисты. Это единение взглядов выразилось в 1933 г. [в создании] т.н. "Контактного центра", куда вошли представители всех антисоветских подпольных организаций. "Контактный центр" явился этапом к созданию заговорщической организации "высшего типа", известной под названием "право-троцкистского блока". В состав блока вошли также эсеры и меньшевики.
В феврале 1935 г. к "Блоку" присоединилась группа Тухачевского.
В состав руководящего центра блока вошли от правых Рыков, Бухарин, Рудзутак и Ягода, от военной группы - Тухачевский, от троцкистов - Пятаков.
Вредительство как средство создать дополнительные искусственные трудности в народном хозяйстве и тем самым вызвать недовольство и озлобление политикой партии и правительства, распространение под разными соусами и по самым различным поводам всякого рода антисоветских, антипартийных и антиправительственных слухов, индивидуальный политический террор и, наконец, изощренное двурушничество, демонстрация полнейшей преданности и лояльности Центральному Комитету ВКП(б) и ее руководящему ядру, как основной метод конспирации, - получили широкое распространение во всех этих организациях как основные средства борьбы за осуществление поставленных перед этим подпольем целей захвата руководства партией и страной.
Мне не хочется сейчас задерживаться на описании вредительской работы различных антисоветских организаций.
Но нельзя не сказать пару слов об их террористической деятельности.
Об убийстве С. М. Кирова, по-моему, сказано достаточно.
Совершение террористических актов было поручено ряду созданных для этой цели террористических групп и отдельным лицам. Одним из таких индивидуальных террористов был бывший секретарь Зиновьева Богдан, которому тот поручил стрелять в Сталина в секретариате ЦК. После того, как в 1933 г. Богдан не выполнил этого задания, он покончил жизнь самоубийством.
"Мне известно от Мрачковского и Дрейцера, - показывал подсудимый Рейнгольд, - что летом 1933 г. была организована под руководством Дрейцера троцкистская группа из военных, куда вошли: Шмидт - командир одной из бригад Красной Армии, Кузьминов - начальник штаба одного из военных соединений, и ряд других лиц, фамилий которых я не знаю. От Дрейцера мне известно, что непосредственными исполнителями террористического акта против Ворошилова были Шмидт и Кузьминов, которые дали согласие на выполнение этого акта. Предполагалось, что они воспользуются для этого одним из приемов у Ворошилова либо используют посещение Ворошиловым их войсковых частей".
Аналогичные показания дал сам Дрейцер и другие.
На процессах было с неопровержимостью доказано, что кроме "своих" террористов антисоветские организации пользовались услугами наемных террористов - агентов иностранных разведок, переправляемых в СССР Троцким и его сподручными. Так, например, в СССР были переправлены террористы Ольберг, Борман-Юрин, Фриц Давид, М. и И. Лурье и десятки других.
Многие из них прошли по процессам 1934 - 1938 гг. и дали подробные показания о своей шпионско-террористической работе.
Интересны показания таких "деятелей", как Пятаков, Радек, Рыков, Бухарин.
По показаниям Радека, Троцкий в своих директивах требовал
"организовать узкий коллектив людей для выполнения покушений на руководителей ВКП(б), в первую очередь против Сталина".
Пятаков в своих показаниях рассказал, что в беседе с ним в 1935 г. Троцкий говорил:
"Поймите, что без целой серии террористических актов, которую надо провести как можно скорее, нельзя свалить сталинское руководство".
На процессе "право-троцкистского блока" Рыков показывал, что
"еще в 1934 г. я уже дал задание следить за машинами руководителей партии и правительства созданной мною группе Артеменко".
Бухарин сознался, что в 1932 г. привлек к организации и совершению покушений на Сталина и Кагановича эсеровских террористов, "имевших большой опыт в подобного рода делах".
По указанию центра троцкистского подполья были умерщвлены А. М. Горький, В. В. Куйбышев, председатель ОГПУ Менжинский.
"Объединенный центр... в течение долгого времени пытался обработать Горького и оторвать его от близости к Сталину. В этих целях к Горькому были приставлены Каменев, Томский и ряд других. Но реальных результатов это не дало... При серьезной постановке вопроса о свержении сталинского руководства и захвате власти центр не мог не учитывать исключительного влияния Горького в стране, его авторитета за границей..." (Из показаний Ягоды).
На убийстве Горького особенно настаивала троцкистская часть блока, что являлось следствием категорической директивы Троцкого. По показаниям Бессонова, эту директиву ему дал Троцкий в 1934 г.:
"М. Горький очень близко стоит к Сталину. Он играет исключительно большую роль в завоевании симпатий к СССР в общественно-мировом демократическом мнении и особенно Западной Европы... Вчерашние наши сторонники из интеллигенции в значительной мере под влиянием Горького отходят от нас. При этом условии я делаю вывод, что Горького надо убрать. Передайте это мое поручение Пятакову в самой категорической форме: "Горького уничтожить физически во что бы то ни стало"".
В уничтожении Горького, по словам Рыкова, сыграл свою роль и тот факт, "что Троцкому было хорошо известно, что Горький считает его проходимцем и авантюристом".

Продолжение следует.

0

112

В связи со сказанным о террористической деятельности троцкистов нельзя не вспомнить следующий отрывочек из выступления Н. М. Шверника на XXII съезде:
"...Вот пример крайнего цинизма Молотова. При поездке его в 1934 г. в г. Прокопьевск машина, в которой он находился, съехала правыми колесами в придорожный кювет. Никто из пассажиров не получил никаких повреждений. Этот эпизод впоследствии послужил основанием версии о "покушении" на жизнь Молотова, и группа ни в чем не повинных людей была за это осуждена. Кому, как не Молотову, было известно, что на самом деле никакого покушения не было, но он не сказал ни слова в защиту невинных людей" (Стенотчет XXII съезда. Госполитиздат, 1961, стр. 216).
Попробуем внимательнее разобраться в сказанном.
Во-первых, как известно, в ноябре 1934 г. еще не был убит Киров, не было раскрыто существование широкой сети троцкистских подпольных организаций; во-вторых, мог ли Молотов сам, не прибегая к помощи соответствующих органов, установить, было ли происшествие с его машиной случайностью или преднамеренным актом; и, наконец, в-третьих, не лучше ли обратиться к фактам, как они изложены в книге "Процесс антисоветского троцкистского центра".
Кто непосредственно обвинялся в подготовке покушения и в самом покушении на Молотова? Обвинялись в этом Муралов, Богуславский, Шестов, Арнольд и некоторые другие, причем в покушении на Молотова, как в единственном преступном деянии, обвинялся один Арнольд. Муралову, Богуславскому, Шестову и другим предъявлялось обвинение в измене родине, шпионаже и диверсионно-вредительской деятельности. Такова была группа "ни в чем не повинных людей", которой инкриминировалось подготовка покушения и покушение на Председателя СНК СССР Молотова.
На допросе в открытом заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР подсудимый Богуславский говорил:
"В 1934 г. мне стало известно, что кроме тех террористических групп, о которых я говорил, группы Ходорозе и Шестова, Муралов поручил директору одного из совхозов - Кудряшеву -совершить террористический акт против Председателя Совнаркома Молотова, приезд которого ожидался в Сибирь, и в частности в этот совхоз. Об этом мне сказал Муралов".
"Вышинский: Кто готовил этот террористический акт?
Богуславский: Кудряшев, по поручению Муралова.
Вышинский (к Муралову): Обвиняемый Муралов, было такое дело?
Муралов: Поручение было дано не Кудряшеву, а Ходорозе и Шестову.
Вышинский (к Шестову): Вы подтверждаете показания Муралова, что он вам поручил организовать покушение на товарища Молотова?
Шестов: Да, подтверждаю.
Вышинский (к Богуславскому): Обвиняемый Богуславский, разъясните.
Богуславский: Подготовка террористических актов велась таким образом, чтобы они не были сосредоточены в одном месте. Шестову было поручено организовать террористический акт против Молотова, если он приедет в Кузбасс, что и было сделано обвиняемым Арнольдом. Но параллельно это же было поручено Кудряшеву. Я это утверждаю, об этом мне сказал сам Кудряшев. Организация Шестовым террористических групп велась таким образом, чтобы они могли осуществить террористический акт в любом месте Кузбасса, не исключая подготовки этого акта в совхозе...
Вышинский: От кого Кудряшев получил такое задание?
Богуславский: От Муралова" (стр. 87).
А вот показания обвиняемых Муралова и Шестова.
"Муралов: ...В Прокопьевске мы пытались в 1934 г. совершить террористический акт против Молотова, но акт оказался неудачным. Так что фактически никаких террористических актов в Западной Сибири не было совершено.
Вышинский: Не удались?
Муралов: Да, не удались.
Вышинский: А подготовлялись?
Муралов: Подготовлялись.
Вышинский: Не удались потому, что вы отказались, или это от вас не зависело?
Муралов: Нет, тогда просто не удалось.
Вышинский: Расскажите, пожалуйста, поподробнее, как была организована попытка совершить покушение на жизнь Молотова, кому вы дали такое поручение, кто это организовал?
Муралов: Я поручил это Шестову. Он сказал мне, что у него есть уже подготовленная группа, во главе которой стоял, кажется, Черепухин, и что подготовлен шофер, который готов пожертвовать своей жизнью, чтобы лишить жизни Молотова. Но в последний момент шофер сдрейфил, не рискнул пожертвовать своей жизнью, и таким образом сохранилась жизнь Молотова.
Вышинский: В чем выражалась попытка покушения?
Муралов: Автомобиль должен был свернуть на полном ходу в канаву. При таком условии автомобиль переворачивается по инерции вверх ногами, машина ломается, люди...
Вышинский: Позвольте спросить Шестова. Подсудимый Шестов, вы подтверждаете в этой части показания Муралова?
Шестов: Да. Припоминаю еще, что в начале июня 1933 г. я говорил Муралову, что ожидается приезд в Кузбасс Орджоникидзе, и получил от Муралова установку на совершение террористического акта против Орджоникидзе.
Вышинский: Получив прямое поручение от Муралова о подготовке террористических актов, что вы сделали практически?
Шестов: Когда я узнал о приезде Молотова, я сделал распоряжение Черепухину о немедленном выезде в Прокопьевск для личного руководства террористическим актом против Молотова. Он так и поступил. Как потом он мне сообщил, он поручил Арнольду совершить этот террористический акт. В подготовительном плане предусматривалось совершение террористического акта путем автомобильной катастрофы и было выбрано два удобных места. Это, кто знает Прокопьевск, возле шахты № 5, по направлению к рудоуправлению, и второе место - между рабочим городком и шахтой № 3. Там не канавка, как говорил Муралов, а овраг метров в 15.
Вышинский: "Канавка" в 15 метров! Кто выбирал это место?
Шестов: Я лично вместе с Черепухиным.
Вышинский: Кто говорил исполнителям об этих местах?
Шестов: Исполнителям говорил Черепухин. Он сказал мне, что ему удалось посадить за руль машины Арнольда.
Вышинский: А кем был тогда Арнольд?
Шестов: Арнольд был зав. гаражом. Он опытный шофер. Причем, как мне говорил Черепухин, он даже предусмотрел дополнительную перестраховку. Она заключалась в том, что если почему-либо Арнольд сдрейфит, вторая машина, грузовая, идущая навстречу, должна ударить в бок легковую машину так, что обе машины должны были полететь в овраг.
Действительно, Арнольд вез Молотова, повернул руль и тем самым дезориентировал тяжелую машину, которая проскочила в надежде, что Арнольд попал в овраг. На самом деле он хотя и повернул руль в овраг, но повернул недостаточно решительно, и ехавшая сзади охрана сумела буквально на руках подхватить эту машину. Молотов и другие сидящие, в том числе Арнольд, вылезли из уже опрокинутой машины. Вот что мне докладывал тогда об этом Черепухин. Анализируя это положение вместе с Черепухиным, мы пришли к заключению, что Арнольд дал недостаточное количество газа и сделал недостаточно крутой поворот.
Вышинский: Позвольте спросить Арнольда. Обвиняемый Арнольд, вы слышали показания Шестова? Правильно он показывал?
Арнольд: Техническое оформление недостаточно обрисовано...
Вышинский: А по существу факт был?
Арнольд: Да, был" (стр. 95 - 96).
На допросе в судебном заседании Арнольд сказал:
"Ко мне утром приезжает в контору Черепухин и говорит: "Сегодня будет Молотов. Смотри, опять не прозевай". Я ответил, что сделаю. Я подал машину к экспедиции. Место, в каком я должен был сделать аварию, я знал хорошо: это - около подъема из шахты № 8. Там имеется закругление, на этом закруглении имеется не ров, как назвал Шестов, а то, что называем откосом -край дороги, который имеет 8 - 10 метров глубины, падение примерно до 90 градусов. Когда я подал машину к подъезду, в машину сели Молотов, секретарь райкома партии Курганов и председатель краевого исполкома Грядинский. Мне сказали, чтобы я ехал на рабочий поселок по Комсомольской улице. Я поехал. Когда я только стал выезжать с проселочной дороги на шоссейную, внезапно навстречу мне летит машина. Я тогда понял, что Черепухин мне не поверил, значит, послал вторую машину. Я думать долго не успел. Но я испугался. Я успел повернуть в сторону, в ров, но в этот момент меня схватил Грядинский и сказал: "Что ты делаешь?"
Вышинский: Что вас здесь остановило?
Арнольд: Меня остановила трусость..." (стр. 128).
Вот почти полный отчет о существовавшей до XXII съезда КПСС официальной версии по поводу аварии с автомашиной Молотова в 1934 году.
Что конкретного противопоставлено на XXII съезде этим материалам? Ничего, кроме нескольких бездоказательных фраз.
Я убежден, что любой объективный человек, говоря о т.н. периоде культа личности Сталина, не может обойти стороной политические процессы 1937 - 1938 годов. Можно и должно отнестись к ним критически, но забывать о них вовсе мы не в праве, если хотим по-настоящему разобраться в таком сложном вопросе, как вопрос о культе личности Сталина.
И я еще раз спрашиваю себя - на каком основании мы должны подвергать сомнению и опровержению материалы процессов 1937 - 1938 гг., материалы, основанные на показаниях, на единодушных показаниях десятков людей с довольно твердыми характерами и определенными политико-моральными установками?
Я помню, как в свое время буржуазная печать реагировала на эти процессы, утверждая, что единодушие обвиняемых по этим процессам, их обстоятельные и откровенные показания добыты НКВД при помощи каких-то изобретенных в нем сверхизощреннейших пыток, машин и т.д.
Может ли здравомыслящий человек согласиться с подобными утверждениями, кстати говоря, в немалой степени усиленными XXII съездом?
Не может.
Значит ли все вышесказанное, что я начисто отвергаю самую возможность существования в рассматриваемый период фактов произвола, осуждения невинных людей и т.д.?
Нет, не значит. Я отнюдь не собирался и не собираюсь отвергать не только такую возможность, но и вполне согласен с тем, что факты произвола, карьеризма, осуждения невинных людей и т.п. вещи имели широкое распространение в рассматриваемый период
.
Но я спрашиваю себя - если контрреволюционные организации на одно из первых мест выдвинули план вызвать недовольство и озлобление среди населения СССР политикой партии и правительства, то разве не могли они приложить свою руку и к деятельности наших следственных, судебных и всех прочих тому подобных учреждений - государственных и общественных? Могли, и несомненно приложили.
Я спрашиваю себя, - если говорить о массовом характере произвола и необоснованных репрессий периода 1937 - 1938 гг. -вправе ли мы забывать о нашем государственном, советском, хозяйственном и даже партийном аппарате того времени?
Вправе ли мы допустить, что весь этот миллионный аппарат, включая сюда и органы НКВД и правосудия, был совершенно свободен от конкретных носителей наследия прошлого - склочников, карьеристов и т.д.?
Прав или не прав был Сталин, когда, выступая 7 января 1933 г. на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), он говорил:
"В итоге осуществления пятилетки в области промышленности, сельского хозяйства и торговли мы утвердили во всех сферах народного хозяйства принцип социализма, изгнав оттуда капиталистические элементы.
К чему это должно было привести в отношении капиталистических элементов и к чему оно на самом деле привело?
Это привело к тому, что оказались вышибленными из колеи последние остатки умирающих классов: промышленники и их челядь, торговцы и их приспешники, бывшие дворяне и попы, кулаки и подкулачники, бывшие белые офицеры и урядники, бывшие полицейские и жандармы, всякого рода буржуазные интеллигенты шовинистического толка и все прочие антисоветские элементы.
Будучи вышибленными из колеи и разбросавшись по всей территории СССР, эти бывшие люди расползлись по нашим заводам и фабрикам, по нашим учреждениям и торговым организациям, по предприятиям железнодорожного и водного транспорта и главным образом - по колхозам и совхозам. Расползлись и укрылись они там, накинув маску "рабочих" и "крестьян", причем кое-кто из них пролез даже в партию.
С чем они пошли туда? Конечно, с чувством ненависти к Советской власти...
Пойти в прямую атаку против Советской власти эти господа уже не в силах. Они и их классы несколько раз вели уже такие атаки, но были разбиты и рассеяны. Поэтому единственное, что им остается делать, - это пакостить и вредить рабочим, колхозникам, Советской власти, партии" (Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 392).
Я думаю, что с этими словами Сталина нельзя не согласиться.
Ясно, что утверждение Сталина вовсе не означало и не означает, что вся (или что основная масса) этих бывших людей была целиком и полностью настроена сугубо враждебно против Советской власти.
Но разве будет большой ошибкой, если допустить, что именно эта масса бывших людей, осевшая в наших советских, хозяйственных и партийных органах, на промышленных и сельскохозяйственных предприятиях, на транспорте и т.д., что именно она сыграла определенную - резко отрицательную - роль в имевших место фактах произвола, нарушения социалистической законности, карьеризма и т.п. явлениях?
Великий реалист В. И. Ленин говорил:
"Нет сомнения, что мы живем в море беззакония и что местное влияние является одним из величайших, если не величайшим противником установления законности и культурности. Едва ли кто-либо не слышал о том, что чистка партии вскрыла, как преобладающий элемент, в большинстве местных проверочных комиссий сведение местных и личных счетов..." (т. 33, стр. 328).
Не кто иной как Ленин, говоря о новом советском аппарате, об аппарате, "действительно заслуживающим названия советского, социалистического", констатировал, что "...такого аппарата и даже элементов его у нас до смешного мало, и мы должны помнить, что для создания его... надо затратить много, много, много лет" (т. 33, стр. 446; подч. -В.М.).
В. И. Ленин говорил это в 1923 году.
Трудно отрицать, если не говорить громких фраз, что эти слова В. И. Ленина в равной степени относятся и к аппарату 1934 -1938 гг. и даже к нашему нынешнему аппарату.
И спрашивается, как можно обвинять Сталина и его ближайших сотрудников в создании условий в стране для разгула произвола и беззакония, совершенно игнорируя действие нашего советского и партийного аппарата?
Как можно коммунисту-ленинцу представлять дело так, будто бы в такой гигантской стране, как СССР, с ее 21 млн. кв. км территории, с ее 170-миллионным населением, какие-то несколько десятков человек могли в течение многих лет творить произвол и беззаконие, сознательно уничтожая лучших сыновей и дочерей народа?

Это ли пропаганда марксистско-ленинского учения о роли народных масс и личности в истории? Нет, это ее опровержение.
Спрашивается, где была миллионная партия коммунистов, где были десятки миллионов советских, настоящих советских людей - рабочих, крестьян, интеллигенции?
Неужели они не замечали всего этого или до того были задавлены страхом, что не могли и пикнуть?
Спрашивается, неужели мы не замечаем, что, представляя период т.н. культа личности Сталина в том свете, в котором его старались представить на XXII съезде КПСС и в последующий за ним период Хрущев и иже с ним, - мы тем самым представляем перед всем миром и нашу партию и наш народ партией и народом трусов подхалимов?
С подобным взглядом невозможно согласиться.
На основании многочисленных исторических документов периода 1934- 1938 гг. я беру на себя смелость утверждать, что партия, во всяком случае широкий партийный актив, знали, понимали и оправдывали необходимость усиления жесткости и твердости диктатуры пролетариата в этот период.
При этом я исхожу из того обстоятельства, для меня несомненного, что процессы 1936 - 1938 гг. были процессами не инспирированными кем-то в карьеристских целях и, тем более, в целях уничтожения видных советских и партийных работников, а выявили действительную картину массового распространения среди бывших оппозиционных групп различных антисоветских, контрреволюционных, вредительских и диверсионно-шпионских подпольных организаций.
И в факте их существования нет ничего удивительного или необъяснимого. Каждый, кто мало-мальски объективно хочет разобраться в этом, по материалам истории нашей партии легко проследит тот путь, по которому, буквально со дня основания РСДРП, все эти бывшие оппозиционные группировки и группки катились в болото контрреволюции, политического террора, вредительства и измены Родине.

Кого бы мы ни взяли из членов раскрытых в 1934 - 1938 гг. подпольных контрреволюционных организаций - и сказанное относится не только к руководителям этих организаций, - мы обязательно найдем, что данное конкретное лицо в свое время крепко (идейно, а нередко - и практически) наказывалось Лениным, партией за те или иные политические ошибки.
Кстати, говорят о жестокости и подозрительности Сталина.
Говорят, но почему-то забывают добавить, что вплоть до 1936 г. многие старые члены партии, члены Центрального Комитета и Политбюро упрекали того же Сталина в чрезмерной мягкости по отношению к людям, проявляющим колебания и нерешительность в проведении генеральной линии партии, допускавшим большие и серьезные ошибки. Забывают, что даже такие люди, как Зиновьев, Каменев, Радек, Преображенский, Серебряков, Смирнов и другие, по 2 - 3 раза исключались и вновь восстанавливались в партии не без ведома и прямого указания ее генерального секретаря; что даже такие люди, как Бухарин, Рыков, Томский, Раковский и другие, чьи политические взгляды были партией признаны еще в 1930 г., на XVI съезде ВКП(б), несовместимыми с ленинизмом, вплоть до самых процессов 1936 - 1938 гг. оставались в партии, а некоторые даже в ЦК, и занимали довольно видные государственные посты.

Мне не хочется приводить доказательства в подтверждение сказанного, ибо, повторяю, их легко может найти каждый в материалах по истории ВКП(б) - в стенограммах съездов и пленумов, в которых, кстати говоря, не в пример нынешним стенограммам, были самым подробнейшим образом изложены точки зрения на тот или иной рассматриваемый вопрос всех их участников - как сторонников, так и противников того или иного мероприятия партии и правительства, того или иного решения не только практических, но и политических, и теоретических вопросов.
Я еще раз считаю нужным подчеркнуть, что я не отрицаю наличия в кампании, в политической кампании 1936 - 1938 гг., ошибок, извращений и перегибов, фактов необоснованных решений, осуждения невинных людей и т.д.
Но абсолютно неверно и по существу антипартийно - относить все эти намеренные и ненамеренные, "сознательные и бессознательные" явления к Сталину, к членам Политбюро и Президиума ЦК, абстрагируясь от конкретно-исторической обстановки тех лет, от влияния и непосредственных действий нашего тогдашнего партийного, советского и хозяйственного, центрального и, особенно, местного аппарата, отнюдь не свободного от карьеристских, подхалимски-очковтирательских и прямо враждебных, подрывных элементов, воспользовавшихся обстановкой законного, закономерного усиления борьбы со вскрытыми в этот период многочисленными подпольными контрреволюционными организациями в своих целях.
И партия знала об этом, учитывала, что такие моменты могли иметь и имели место, старалась не допускать и исправлять допущенные ошибки и перегибы.

Еще на XVI съезде ВКП(б) в 1930 г., то есть задолго до т.н. периода репрессий, выступая с политическим отчетом ЦК, И. В. Сталин говорил:
"Некоторые товарищи думают, что главное в наступлении социализма составляют репрессии, а если репрессии не нарастают, то нет и наступления. Верно ли это? Конечно, неверно".
Мы обвинили Сталина и Молотова в теоретическом обосновании репрессий 1937 - 1938 гг., т.е. в период разоблачения и раскрытия широкого антисоветского троцкистского подполья.
Но мы забыли о том, что еще до убийства СМ. Кирова, на XVII съезде ВКП(б) в 1934 г. - съезде победителей - многие делегаты съезда, в числе которых были и такие, ныне реабилитированные, товарищи, как Постышев, Косиор, Рудзутак, занимавшие высшие посты в партии и государстве, говорили:
"Классовая борьба за этот период приняла острейшие формы, что также нашло свое отражение в партии... Борьба, товарищи, была исключительно острой, и она не могла быть иной, ибо в этот период решалась одна из основных, труднейших задач Октября, задача социалистического переустройства деревни... Очевидно, что разбитый и рассеянный враг, лишенный материальной базы, не перестает быть врагом, он им остается, но еще более злостным, еще более ненавидящим наше социалистическое строительство. При этом надо помнить, что враг подогревается, вдохновляется капиталистическими силами, окружающими нашу страну, силами нашего нынешнего капиталистического окружения" (Из выступления Косиора, стр. 197 - 201).

Интересно и выступление секретаря МК и МГК ВКП(б) Н. Хрущева на этом съезде:
"Конкретное руководство нашего ленинского Центрального Комитета, и прежде всего товарища Сталина, ощущала вся наша партия. Мы, работники московской организации, это руководство ленинского ЦК и лично товарища Сталина ощущали особенно непосредственно, изо дня в день по всем вопросам, над которыми нам приходилось работать.
В Московской организации засели в свое время правые уклонисты. Правые во главе с Углановым и лидеры правой оппозиции - Бухарин, Рыков, Томский - пытались использовать столичную организацию в борьбе против генеральной линии партии, против ленинского Центрального Комитета партии.
Под руководством Центрального Комитета партии, под руководством товарища Сталина правые разбиты, разбиты в нашей партии и в московской организации.
Мы провели в Московской организации чистку, которая еще более укрепила боеспособность наших рядов. Но нам нельзя зазнаваться, нельзя ослаблять нашу большевистскую бдительность. Мы должны бороться с неправильным пониманием некоторых вопросов создания бесклассового общества. Кое-кто понимает этот вопрос так, что, дескать, можно радоваться - скоро классов не будет и не надо вести классовую борьбу. Классовая борьбы не прекращается, и мы должны мобилизовать силы партии, силы рабочего класса, усилить органы диктатуры пролетариата для окончательного уничтожения всех классовых врагов, всех остатков правых и "левых" и всяких других оппортунистов..."
(Стенотчет XVI съезда. Партиздат. 1934 г., стр. 145 - 147. Подчеркнуто мной - В. М.).
Спрашивается, что это - искреннее, правильное утверждение или просто подхалимская или двурушническая декларация?
Вопрос поставлен, быть может, несколько резко, но ведь, по сути дела, он и может быть поставлен только так: или - или; или это было сознательное заявление коммуниста, одного из руководителей московской партийной организации, или заявление неискреннее, т.е. двурушническое.
На XXII съезде КПСС Н. Хрущев и некоторые другие руководящие деятели партии и государства пытались представить дело так, что они-де ничего не знали и ничего не могли сделать для исправления и пресечения допускаемых по вине Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова ошибок и перегибов в борьбе с врагами народа.
Я утверждаю, что это - прием, рассчитанный на простаков.
Члены ЦК ВКП(б), в том числе Хрущев и Микоян, не могли не знать о каждом факте партийного и судебного преследования людей, занимавших тот или иной крупный партийный или государственный пост. Они могли не знать и наверняка не знали все материалы и дела людей, привлеченных к ответственности по политическим мотивам, в масштабе всего Советского Союза. Глупо было бы представлять дело таким образом, что несколько десятков человек, членов ЦК, собственноручно занимались разбором дел нескольких тысяч лиц. Но я утверждаю, что дела всех лиц, занимавших видное партийное или государственное положение, им были известны, и предание суду этих лиц происходило по постановлению большинства членов Политбюро ЦК.
Возьмем такой факт. Известно, что с 22 по 28 мая 1937 года проходила IV Московская городская, а вслед за ней - с 5 по 10 июня - V Московская областная партийные конференции, на которых с отчетными докладами выступал член Политбюро ЦК ВКП(б), первый секретарь МК и МГК Хрущев.
Выступая на V областной партконференции и осуждая перегибы в борьбе с троцкистскими элементами, Хрущев говорил:
"Некоторые товарищи просто расправлялись с людьми и выбрасывали из партии хороших, преданных нам людей. Надо сейчас исправить допущенные нами ошибки" (XIV сборник "В помощь изучающим историю КПСС", 1962 г., стр. 81).
Разве не свидетельствует одна эта маленькая цитата из многочисленных выступлений Хрущева в тот период о том, что он был прекрасно осведомлен о положении дел и в Московской партийной организации, и в партии в целом? По-моему, свидетельствует. И небезынтересно отметить, что это было сказано в июне 1937 г. - в самый разгар развернувшейся кампании по борьбе с врагами народа. Что это - личная храбрость Хрущева или выражение объективной оценки положения вещей? Что это - личное мнение Хрущева или мнение партии и ее Центрального Комитета? Я думаю, что ответить на эти вопросы не составит затруднения.
Известно, что в период 1936 - 1937 гг. в Москве были репрессированы секретари МК и МГК ВКП(б) А. И. Угаров, Б. А. Братановский, И. В. Марголин, Е. С. Коган, Н. И. Дедиков, председатель облисполкома Н. А. Филатов, секретарь обкома комсомола Александров, ряд секретарей райкомов партии, председателей райисполкомов и т.д. Ныне все вышеперечисленные поименно товарищи реабилитированы.
Спрашивается - мог ли Хрущев, будучи первым секретарем МК МГК ВКП(б) не знать о репрессиях в отношении своих ближайших помощников и сотрудников? И значит ли это, что репрессии в отношении этих лиц, его заместителей и подчиненных, были в первую голову выгодны и нужны самому Хрущеву в карьеристских или даже прямо враждебных целях?
Следуя логике Хрущева, мы неминуемо должны были бы встать на подобную точку зрения. Но логика Хрущева - это не логика марксиста-ленинца, а логика обыкновенного озлобленного мещанина, и она нам не к лицу.
Партия и народ знали, что в борьбе с действительными врагами и их пособниками допускаются ошибки и перегибы, в результате которых могут пострадать и страдают и честные советские граждане.
Выступая на той же V Московской областной партконференции тот же Хрущев, в качестве положительного примера в работе возглавлявшейся им московской партийной организации, приводил тот факт, что МК и МГК в течение 1937 г. восстановили в рядах партии 3810 человек, неправильно исключенных из партии по клеветническим доносам и по мотивам "пассивности".
Следовательно? Следовательно, партия не только знала о допускавшихся ошибках, но и старалась исправить эти ошибки.
Делегаты XVIII съезда ВКП(б), состоявшегося в 1939 г., то есть тотчас вслед за 1937 - 1938 гг., в своих выступлениях и не думали скрывать, что в эти годы имели место многочисленные, порою вопиющие факты произвола, беззакония, необоснованного исключения из партии, осуждения невинных людей и т.д.
Главным докладчиком по этому вопросу на XVI съезде ВКП(б) был секретарь ЦК ВКП(б), член Политбюро А. А. Жданов. Вот что он говорил в своей большой речи:
"Партия на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 г. и январском Пленуме ЦК 1938 г. осудила практику формального и бездушного отношения к вопросу о судьбе членов партии. Эта практика, как известно, была широко использована проникшими в партию карьеристами, стремившимися отличиться и выдвинуться на исключениях из партии, а равно и замаскированными врагами внутри партии, стремившимися путем широкого применения мер репрессий перебить честных членов партии и посеять излишнюю подозрительность в партийных рядах. Враг, изменив тактику, уцепился за бдительность и, спекулируя на этом, стремясь под прикрытием фальшивых речей о бдительности перебить как можно больше честных коммунистов, имел в виду посеять взаимное недоверие и дезорганизовать наши ряды.
Клевета на честных коммунистов под флагом "бдительности" является в настоящее время наиболее распространенным способом прикрытия, маскировки враждебной деятельности. Неразоблаченные осиные гнезда врагов ищите прежде всего среди клеветников".

Далее А. А. Жданов привел многочисленные и яркие примеры этой вражеской (в том числе и карьеристской) деятельности, прикрываемой флагом борьбы за "бдительность".
А. А. Жданов говорил о секретаре Иссинского райкома ВКП(б) Тамбовской области Калайкине, который из общего числа членов парторганизации в 175 человек исключил из партии 58 человек. В Архангельской области действовал Прилучный, написавший в органы НКВД 142 заявления на коммунистов, ни одно из которых не подтвердилось. В Ленинграде в течение долгого времени орудовала целая группа, которая фабриковала компрометирующие материалы на честных коммунистов и направляла эти материалы в НКВД. Гладких, секретарь Ровденского райкома ВКП(б) Архангельской области, давал каждому коммунисту задание "найти врага народа" и заранее предупреждал, что "никаких перегибов от этого не будет"; в Ключевском районе Актюбинской области врагом народа Песковской было организовано исключение из партии 156 коммунистов, или 64% всей районной парторганизации.
Надо ли говорить, что этот список, приведенный в докладе А. Жданова, можно было бы значительно расширить и продлить?
А. А. Жданов говорил:
"Главные свои усилия враги направляли на то, чтобы перебить честные большевистские кадры. Враг народа Кудрявцев, до своего разоблачения находившийся на руководящей работе в одной из украинских партийных организаций, в своих показаниях говорил следующее:
"Мы стремились исключить возможно большее число людей из партии. Исключали и тех, кого не за что было исключать. Расчет был один - увеличить количество озлобленных людей и тем самым увеличить количество наших союзников".
Разгром партийного аппарата также входил в план подрывной деятельности врагов народа. Вот что показал другой враг народа, пробравшийся обманным путем в один из обкомов партии на Украине:
"В течение 5 - 6 дней я разогнал аппарат обкома, снял почти всех зав. отделами обкома, разогнал 12 - 15 инструкторов и заменил даже технический аппарат обкома. ...После "расчистки" аппарата обкома под тем же флагом я приступил к разгону горкомов и райкомов. За короткое время я снял с работы 15 секретарей и целый ряд работников... Я создавал видимость борьбы с врагами, озлоблял против партии ряд коммунистов... Кроме того, я снял с работы и ряд участников нашей контрреволюционной организации, переведя их на меньшую работу и спасая их от провала".
Особенно большие размеры приняло в свое время, да и сейчас еще имеет место, исключение из партии по мотивам "связи" с врагами.
На этом основании было огульно исключено из партии немалое количество честных работников, вся вина которых заключалась в том, что им по условиям работы приходилось встречаться и видеться с врагами народа - "проходить по одной улице".
Эта ходкая формула - "связь с врагами народа" - широко использовалась антипартийными элементами для избиения честных коммунистов. Она, эта формула, употреблялась в таком широком и распространенном толковании, что под нее подводились самые обычные вещи - и обычное знакомство, и совместная по обязанности работа с врагами, и действительная связь с врагами - без каких бы то ни было градаций, все тонуло в общей формуле.
На этом основании было допущено, да и сейчас еще допускается большое количество ошибок".
Это говорил секретарь ЦК ВКП(б) и член Политбюро ЦК.
Может быть и его, А. А. Жданова, следовало бы зачислить в число подхалимов и двурушников? Может быть, все это было признано и сказано, так сказать, постфактум, для отвода глаз?
Может быть, в число подхалимов и двурушников надо было бы зачислить и Н. Хрущева, который, уже будучи первым секретарем ЦК КП(б) Украины, восклицал с трибуны XVIII съезда:
"Товарищи! На нашем съезде мы заслушали отчет борьбы за коммунизм, борьбы рабочих, крестьян, интеллигенции, всех трудящихся нашей страны под руководством нашей партии и ее Центрального Комитета, под руководством нашего гениального руководителя, вождя, нашего великого Сталина.
...Эти успехи не пришли даром, сами собой. Они завоеваны в жестокой борьбе с врагами рабочего класса, с врагами крестьянства, с врагами всего нашего народа, в борьбе с агентами фашистских разведок - с троцкистами, бухаринцами, буржуазными националистами.
Несмотря на все усилия капиталистических разведок, несмотря на все усилия врагов трудящихся, мы победоносно идем к коммунизму. Рабочий класс, все трудящиеся, под руководством великой большевистской партии, под руководством товарища Сталина, сломили вражеское сопротивление, смяли врагов, разгромили и уничтожили их.
Украинский народ с ненавистью относится к буржуазным националистам, всем этим подлым шпионам любченкам, хвылям, затонским и другой нечисти. Эти изверги, отбросы человечества прокляты трудящимися Советской Украины. На них делали ставку польские, немецкие фашисты. С помощью этих врагов украинского народа фашисты хотели закабалить цветущую Советскую Украину. Не вышло и не выйдет вовеки!
Всякого, кто посягнет на землю свободолюбивого украинского народа, ждет участь подлых буржуазных националистов, проклятие народа и уничтожение как бешеных собак!
Бдительность украинских рабочих и колхозников повысилась.
Мы будем всемерно повышать эти качества и травить, как тараканов, всякую мерзкую тварь, которую засылают на украинскую землю иностранные разведки". (Стенотчет XVIII съезда ВКП(б). Госполитиздат. 1939 г., стр. 169 - 170.)

Партия была информирована обо всем. Ее руководящие круги трезво смотрели на окружающую нас реальность, не идеализировали ни себя, ни объективного положения в стране. Партия знала о допускаемых и допущенных ошибках в трудном и сложном деле распознавания врагов партии и народа и их приспешников и пособников, прикрывавшихся много лет маской лояльности и политического двурушничества.
Партия и наш народ полностью одобряли и понимали слова И. В. Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 г., когда он говорил:
"...Доказано как дважды два четыре, что буржуазные государства засылают друг другу в тыл шпионов, вредителей, диверсантов, а иногда и убийц, дают им задания внедриться в учреждения и предприятия этих стран, создать там свою сеть и, "в случае необходимости" взорвать их тылы, чтобы ослабить их и подорвать их мощь. Так обстоит дело в настоящем. Так обстояло дело и в прошлом.
...Не вернее ли будет, с точки зрения марксизма, предположить, что в тылы Советского Союза буржуазные государства должны засылать вдвое и втрое больше вредителей, шпионов и диверсантов, чем в тылы любого буржуазного государства?"

Партия и народ полностью понимали, разделяли и одобряли слова Сталина, когда он говорил, что если для того, чтобы построить мост, нужны большие средства и усилия нескольких сот рабочих, то для того, чтобы его уничтожить, нужен всего один диверсант, что для того, чтобы успешно провести сражение, необходимо несколько корпусов красноармейцев, а для того, чтобы провалить его - один шпион где-нибудь в штабе дивизии.
Сейчас, говоря о периоде 1937 - 1938 гг, как о мрачном периоде массовых неоправданных репрессий, мы откровенно насмехаемся над поговоркой "лес рубят - щепки летят", добавляя при этом, что речь идет не о щепках, а о живых людях. Подобное заявление нам кажется очень гуманным, очень человечным.
Но почему-то мы забываем при этом о том, что речь идет не просто о каком-то мирном периоде в жизни обычного, т.е. буржуазного, государства, а о непосредственно предвоенных годах в истории первого и единственного в мире социалистического государства.
Можно и, в других условиях, должно насмехаться над поговоркой "лес рубят - щепки летят" по отношению к людям.
Но мне кажется, что прежде чем негодовать по поводу применения этой поговорки к периоду 1937 - 1938 гг. следует задуматься над той конкретно-исторической обстановкой, которая сложилась в те годы как внутри, так и вне нашей страны.
В самом начале этого раздела я приводил постановление ЦК КПСС "О преодолении последствий культа личности", последовавшее за XX съездом. В нем достаточно точно была обрисована конкретно-историческая обстановка в мире тех лет. Еще раз разрешите напомнить ее.
"Антикоминтерновский пакт" - ось Берлин-Рим-Токио, - Гитлер-Муссолини-Хирохите. Маннергеймовская Финляндия. Пилсудская Польша. Венгрия Хорти и Румыния Антонеску. Англия Чемберлена и Франция Даладье. Британский министр иностранных дел Саймон по возвращении из Берлина в Лондон в 1935 г. докладывает правительству:
"Гитлер решительно заявил, что Германия не желает участвовать в пакте, который обязывал бы ее к взаимной помощи. В особенности Германия не расположена участвовать в пакте взаимной помощи с Россией". (XIV сборник "В помощь изучающим историю КПСС". 1962 г., стр. 10.)
С молчаливого согласия правительств США, Англии и Франции Япония оккупирует Маньчжурию, Италия захватила Абиссинию, Германия - Австрию. Совместными усилиями Гитлер и Муссолини расправились с республиканской Испанией. Военные расходы капиталистических государств резко подскочили вверх по сравнению с 1933 годом. Военные расходы Германии увеличились в 22 раза. Во всей своей красе развили свою деятельность "пятые колонны". Во всей своей красе проявили свою контрреволюционную, антинародную и антисоветскую направленность различные троцкистские легальные и нелегальные организации в западноевропейских странах, особенно в Испании.
Немецкий официальный поэт Иост вопил:
"Народ должен требовать жрецов-вождей, которые проливают кровь, кровь, кровь, которые колют и режут!"
На съезде гитлеровской национал-социалистической партии в Нюрнберге в сентябре 1937 г. фюрер открыто провозглашал:
"Организация человеческого общества находится под угрозой...
В последние годы мы являемся свидетелями дальнейших попыток распространения коммунистической смуты на Востоке и Западе...
Национал-социализм изгнал большевистскую опасность из Германии... Он добился иммунитета народа и империи от большевистской угрозы.
Что мы хорошие солдаты - этого мир, несомненно, еще не забыл.
Что мы стали сейчас еще лучшими солдатами - в этом пусть нам поверят. Что национал-социалистическое государство выступит и будет драться с иным фанатизмом за свое существование, чем когда-то бюргерская империя, - в этом пусть никто не сомневается".
Гитлеру вторил Геббельс:
"Впервые в истории мы переживаем такую моральную, культурную, интеллектуальную, политическую инфекцию, направленную к уничтожению большей части земли. Она осуществляется в широко применяемом и тонко проводимом походе интернационального большевизма против благонравного мира.
...Мы призываем Европу к благоразумию, познанию и действию.
Еще не поздно.
Силы сопротивления приведены в движение...
Германия поднялась против мирового врага. И мы верим, надеемся и знаем, что ей удастся когда-нибудь его раздавить.
Фюрер предстал перед нами как спаситель". (Все цитаты - по архивным материалам.)
Вот лицо того врага, который готовился, лихорадочно готовился к войне с нами, не скрывая своей цели - уничтожения первого в мире государства рабочих и крестьян.
Правительства капиталистических государств - Мюнхен показал это - любой ценой старались втравить СССР в войну с Гитлером и Хирохито.
И я спрашиваю - как в такой внешней исторической обстановке, в такой внутренней обстановке, когда вскрылось существование в нашей стране широко разветвленного антисоветского, предательско-шпионского подполья, как в такой конкретно-исторической обстановке можно было забыть указания В. И. Ленина о том, что
"наше дело - ставить вопрос прямо. Что лучше? Выловить или посадить в тюрьму, иногда даже расстрелять сотни изменников... выступавших (кто с оружием, кто с заговором, кто с агитацией и т.д.) против Советской власти..? Или довести дело до того, чтобы позволить... перебить, перестрелять, перепороть до смерти десятки тысяч рабочих и крестьян? Выбор не труден.
Вопрос стоит так и только так.
Кто до сих пор этого не понял, кто способен хныкать по поводу "несправедливости" такого решения, на того надо махнуть рукой, того надо предать публичному опозорению и осмеянию..." (том 29, стр. 417).
В. И. Ленин говорил:
"Я рассуждаю трезво и категорически: что лучше - посадить в тюрьму несколько десятков или сотен подстрекателей, виновных или невиновных, сознательных или несознательных, или потерять тысячи красноармейцев и рабочих? - Первое лучше. И пусть меня обвинят в каких угодно смертных грехах и нарушениях свободы - я признаю себя виновным, а интересы рабочих выиграют" (т. 29, стр. 274).
И я спрашиваю, - разве к этим словам В. И. Ленина, заключающим в себе огромный смысл, трезвое мышление борца-революционера, нельзя в полной мере отнести и поговорку "лес рубят - щепки летят"?
Мы насмехаемся теперь над этой поговоркой. Мы вместо того, чтобы по совету В. И. Ленина, предать публичному осмеянию и опозорению людей, хныкающих по поводу имевших место в жесточайшей борьбе с классовым, внутренним и внешним врагом, ошибок и перегибов, вызванных по сути дела этим же самым врагом и несовершенством нашего же собственного государственного аппарата, низким уровнем социалистической сознательности большинства его кадров, - мы вместо этого подвергли публичному опозорению старых, проверенных 40летней историей Коммунистической партии и Советской власти вождей партии и государства. Мы приписали этим людям, этим нескольким конкретным лицам, вину во всех ошибках и перегибах, имевших место в период обострения борьбы с классовым врагом.
Надо сказать, что сторонники XXII съезда КПСС стали изображать В. И. Ленина, основываясь на законной и точной характеристике его как самого человечного человека на земле, этаким мягкотелым интеллигентским типом, для которого "общечеловеческие" чувства справедливости, гуманизма, любви и дружбы к товарищам были превыше всего.
По-моему, это - ложная, неверная трактовка личности В. И. Ленина - вождя революции, коммуниста-революционера.
Мы по праву называем В. И. Ленина самым человечным человеком на земле, но это вовсе не потому, что он был бесконечно человеколюбив и мягок в обращении с людьми -общеизвестно, что он с редким талантом высмеивал каждого, кто спорил с ним по тому или иному важному политическому вопросу, и как никто легко рвал самую близкую дружбу с людьми, которые по его, Ленина, убеждению были неправы, - а только потому, что его человеколюбие касалось, относилось к подавляющему большинству человечества - к трудящимся и эксплуатируемым массам, к рабочим и крестьянам всех стран. Человеколюбие Ленина, его гуманизм конкретно воплотился в его марксистском учении о социалистической революции, о диктатуре пролетариата, о коммунизме, в котором, и только в нем одном, В. И. Ленин видел единственное реальное средство освобождения человечества от морального и материального гнета и эксплуатации, от насилия и войн, от всего того, что заставляет человека страдать.
Только так подходя к оценке личности В. И. Ленина, можно и должно оценить весь глубочайший гуманизм следующих его высказываний:
"Товарищи венгерские рабочие! Будьте тверды. Если проявятся колебания среди социалистов, вчера примкнувших к вам, к диктатуре пролетариата, или среди мелкой буржуазии, подавляйте колебания беспощадно. Расстрел - вот законная участь труса на войне" (т. 29, стр. 360 - 361).
"Мы должны сказать, что должны погибнуть либо те, кто хотел погубить нас и о ком мы считаем, что он должен погибнуть, - и тогда останется жить наша Советская республика, - либо, наоборот, останутся жить капиталисты и погибнет республика... Сентиментальность есть не меньшее зло, чем на войне шкурничество...
Вы здесь говорите, как надо учить. Вы должны прийти к тому, чтобы сказать, что недоучившимся у нас нет места. Тогда, когда будет коммунизм, тогда учение будет мягче, - теперь же я говорю, что учение не может не быть суровым - под страхом гибели" (т. 33, стр. 48 - 50).
"У нас коммунисты, не менее половины, не умеют бороться, не говоря уже о таких, которые мешают бороться...
...Есть надежда, что тысяч 100 мы из нашей партии удалим. Некоторые говорят, что тысяч 200, - и эти последние мне больше нравятся" (т. 33, стр. 50 - 52).
"Пока не применим террора - расстрела на месте - к спекулянтам, ничего не выйдет. Кроме того, с грабителями надо также поступать решительно - расстреливать на месте.
Зажиточную часть населения на три дня посадить без хлеба..." (т. 26, стр. 457).
"На все упреки и обвинения нас в терроре, диктатуре... хотя мы далеко еще не дошли до настоящего террора... - на все обвинения мы говорим: да, мы открыто провозгласили то, чего ни одно правительство провозгласить не могло" (т. 26, стр. 419).
"В Нижнем явно готовится белогвардейское восстание. Надо... составить тройку диктаторов... навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т.д. Ни минуты промедления... Надо действовать во всю: массовые обыски... Массовый вывоз меньшевиков и ненадежных..." ("Большевик", № 2, 1938 год, стр. 69 - 70).
"...Получил вашу телеграмму... Необходимо - провести массовый беспощадный террор против кулаков, попов и белогвардейцев. Сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города" ("Ленинский сборник", т. 18, стр. 202).
"...Временно советую назначить своих начальников и расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты... (там же, стр.
"Поймайте названных здесь мерзавцев обязательно... С этой сволочью надо расправиться так, чтобы все на годы запомнили" (там же, стр. 65).
Вся история существования нашего государства в условиях капиталистического окружения - это есть бой, это есть самая ожесточенная война между классами эксплуататорскими и классами эксплуатируемыми, война между государством рабочих и крестьян и буржуазными государствами, война между социализмом и капитализмом и на внутренней, и на внешней арене. Как и в каждой войне, и в этой войне бывают периоды временного затишья. Но от этого война не перестает быть войной.
Я говорю об этом потому, что сейчас, когда приводишь то или иное высказывание В. И. Ленина, подобное изложенным, часто слышишь, что, де, это, конечно, верно, но только для периода гражданской войны, для периода военного коммунизма и т.д. и т.п. Ссылаются на диалектику, на конкретно-исторические условия и т.д. Но почему-то забывают, что для Ленина-диалектика, для Ленина-марксиста - социалистическая революция не заканчивалась свержением власти буржуазии в одной стране, не заканчивалась уничтожением эксплуататорских классов в этой стране, не переставала быть "войной не на жизнь, а на смерть двух классов, двух миров" с победой социализма в одной стране.
В. И. Ленин не уставал подчеркивать, что
"мы продолжаем быть осажденной крепостью... и в этой осажденной крепости мы должны действовать с военной беспощадностью, с военной решительностью, с военной дисциплиной и самопожертвованием..." (т. 80, стр. 466).
Следуя ленинским заветам и действовала наша партия в грозные годы стремительно приближающейся новой мировой войны, новой интервенции против нашего социалистического государства, ведя беспощадную и трудную борьбу по уничтожению агентуры капитализма, агентуры войны в нашей собственной стране.
Мы рубили лес и летели щепки...
Были ли ошибки? Еще раз повторяю, что были. И главнейшей из ошибок Сталина и всего Политбюро того времени я считаю тот для меня непреложный факт, что они переоценили в какой-то мере качество нашего и государственного и партийного аппарата, переоценили нашу собственную революционную сознательность и совесть. Они полагались на нас, а мы, и в немалом числе, оказались зараженными элементами карьеризма, сведения личных счетов и, зачастую, самой обыкновенной политической близорукости.
В вышеприведенных высказываниях В. И. Ленина я прошу, между прочим, обратить особое внимание на то обстоятельство, что в них Ленин говорит не только и не столько о прямых врагах революции и Советской власти, контрреволюционерах, шпионах, предателях и т.п. типах, сколько о людях колеблющихся, сомневающихся и ”сомнительных”. Это именно по отношению к этим людям - колеблющимся, сомневающимся и "сомнительным" - В. И. Ленин, самый человечный человек на земле, рекомендовал "беспощадно подавлять колебания", "вывозить в концентрационные лагеря" и даже расстреливать, "никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты".
А вспомните, что уже в 1921 г. В. И. Ленин говорил о меньшевиках, -
"По-моему, из меньшевиков, вступивших в партию позже 1918 года, надо бы оставить в партии, примерно, не более одной сотой доли, да и то проверив каждого оставляемого трижды и четырежды. Почему? Потому что меньшевики как течение доказали за период 1918 - 1921 годов два своих свойства: искусно приспособляться, примазываться к господствующему среди рабочих течению; второе - еще искуснее служить верой и правдой белогвардейщине, служить ей на деле, от нее отрекаясь на словах... Меньшевики, как оппортунисты, приспособляются, так сказать, "из принципа"... перекрашиваются в защитный цвет... Эту особенность меньшевиков надо знать и надо ее учесть. А учесть ее - это значит очистить партию от девяноста девяти сотых всего числа меньшевиков, примкнувших к РКП после 1918 года, т.е. тогда, когда победа большевиков стала становиться сначала вероятной, потом несомненной" (т. 83, стр. 19 - 20).
Не кто иной, как Ленин, в 1922 г. в письме наркому юстиции Д. И. Курскому писал по поводу пресловутой статьи 58 - 10 Уголовного кодекса:
"...Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и прикрас. Формулировать надо как можно шире, ибо только революционное
правосознание и революционная совесть поставят условия применения на деле, более или менее широкого" (Подчеркнуто мной. - Г. М., т. 32, стр. 76).
Не кто иной как Ленин учил, что
"плох тот революционер, который останавливается перед необходимостью закона в момент острой борьбы. Законы в переходное время имеют временное значение. И если закон препятствует развитию революции, он отменяется или исправляется" (т. 27, стр. 478).
"Не останавливаться перед необходимостью закона", "формулировать как можно шире" - можно ли за эти положения обвинить В. И. Ленина в распространении, в пропаганде беззакония и произвола?
И, наконец, мне хочется привести коротенький отрывочек из воспоминаний А. М. Горького о Ленине (А. М. Горький. Соч., т.17, стр. 5 - 17).
"Мне часто приходилось говорить с Лениным о жестокости революционной тактики и быта.
Чего вы хотите? - удивленно и гневно спрашивал он. - Возможна ли гуманность в такой небывало свирепой драке? Где тут место мягкосердечию и великодушию? Нас блокирует Европа, мы лишены ожидавшейся помощи европейского пролетариата, на нас, со всех сторон, медведем лезет контрреволюция, а мы - что же? Не должны бороться, сопротивляться? Ну, извините, мы не дураки. Мы знаем: то, чего мы хотим, никто не может сделать, кроме нас. Неужели вы допускаете, что если бы я был убежден в противном, я сидел бы здесь?
- Какою мерой вы измеряете количество необходимых и лишних ударов в драке? - спросил он меня однажды после горячей беседы. На этот простой вопрос я мог ответить только лирически. Думаю, что иного ответа - нет".
XXII съезд КПСС нашел на этот вопрос иной ответ.
В трактовке XXII съезда борьба партии, ее руководящего ядра в лице членов Политбюро в предвоенный период 1937 - 1938 гг. против прямых и косвенных, сознательных и бессознательных, вольных или невольных противников Коммунистической партии и Советской власти была преподнесена нам как борьба за трон, как сведение личных счетов, как сознательное уничтожение со стороны членов Политбюро, примеру которых последовали более мелкие "сошки", своих политических конкурентов в корыстных карьеристских целях.
В трактовке XXII съезда КПСС, и это - самое главное, борьба партии, ее руководящих кругов с троцкистско-зиновьевско-бухаринским подпольем была представлена нам, как борьба за власть между в равной степени правыми группами в коммунистическом движении, ибо на XXII съезде ни слова не было сказано о троцкистско-зиновьевско-бухаринских антисоветских, шпионских и провокаторских организациях, ни слова не было сказано о правомерности процессов этих организаций, ни слова не было сказано о том, что наряду с ошибками и перегибами, имевшими место в борьбе с контрреволюцией, было разоблачено и наказано и немалое количество подлинных шпионов, диверсантов, террористов и предателей.
Я считаю, что, подвергая сомнению правомерность судебных процессов 1937 - 1938 года, проталкивая в массы взгляд на якобы фальсифицированный характер этих процессов, оправдывая задним числом многих из главных обвиняемых, явно опровергая существовавшую до съезда официально подтвержденную этими процессами версию убийства С. М. Кирова, - XXII съезд и логически и фактически берет под свою защиту и таких людей, как Зиновьев и Каменев, как Бухарин и Рыков, как Пятаков и Радек, и им подобных.
Отрываясь от конкретно-исторической обстановки тех лет, фиксируя наше внимание исключительно на репрессиях, на ошибках и перегибах, имевших место в их применении, но ни словом не обмолвившись о том, что эти ошибки и перегибы имели место в результате несовершенства, недостаточного уровня сознательности наших собственных партийных и государственных кадров, в результате подрывных действий и прямых врагов Советской власти
, а трактуя их как сознательное уничтожение ЛУЧШИХ кадров партии и государства, - XXII съезд подвергает уничтожающей критике всю нашу партию в целом, объявляя оставшихся после т.н. периода культа личности Сталина в живых всех сколько-нибудь видных членов партии, армии, государственного и хозяйственного аппарата кадрами худшими, уцелевшими именно потому, что они - худшие.
Я считаю, что то направление, которое было придано XXII съездом КПСС вопросу о т.н. культе личности И. В. Сталина, - явилось направлением, прямо нацеленным на подрыв авторитета партии среди трудящихся нашей страны и всего мира, на дискредитацию политики Коммунистической партии Советского Союза, партии, представленной XXII съездом слепой и покорной исполнительницей воли тирана - ее генерального секретаря; партии, представленной XXII съездом очагом дрязг и "придворной" грызни за власть, за близость "к трону".
Я считаю, что в том виде, который придал вопросу о борьбе против культа личности И. В. Сталина XXII съезд КПСС, эта борьба и логически и фактически оказалась направленной на ревизию марксистско-ленинских основ построения пролетарской партии, на ее дезорганизацию, на ее подрыв и разрушение.
Одно из лучших доказательств тому, наряду с рядом других теоретических и практических мероприятий Хрущева, -разделение, разобщение партии по производственному принципу.
Культ личности и марксистско-ленинское учение о пролетарской партии
На XX и последующих съездах КПСС, на Пленумах ЦК вопрос о т.н. культе личности И. В. Сталина тесно переплелся с вопросом о коллективности руководства, с марксистско-ленинским учением о роли личности и народных масс в истории.
Мне кажется, что если попытаться объединить все эти вопросы в одно целое, то нам следует прийти к выводу о том, что на XX и последующих съездах КПСС под видом борьбы с так называемым культом личности Сталина шла речь о марксистско-ленинском учении о пролетарской партии, об ее организационных основах, о взаимоотношении вождей партии с партией, о проблеме т.н. внутрипартийной демократии.
Итак, выступавшие на XX съезде КПСС руководящие ее деятели говорили -
Хрущев:
"Первостепенное значение имело восстановление и всемерное укрепление ленинского принципа коллективности руководства...
Борясь за всемерное развитие творческой активности коммунистов и всех трудящихся, Центральный Комитет принял меры к широкому разъяснению марксистско-ленинского понимания роли личности в истории. ЦК решительно выступил против чуждого духу марксизма-ленинизма культа личности, который превращает того или иного деятеля в героя-чудотворца и одновременно умаляет роль партии и народных масс, ведет к снижению их творческой активности. Распространение культа личности принижало роль коллективности руководства в партии и приводило иногда к серьезным упущениям в нашей работе" (Стенотчет XX съезда, Госполитиздат. 1956 г., т. 1, стр. 101 -102).
Микоян:
"Главной чертой, характеризующей работу Центрального Комитета и его Президиума за последние три года является то, что в нашей партии после долгого перерыва создано коллективное руководство.
Принцип коллективности руководства является элементарным для пролетарской партии, для партии ленинского типа, однако приходится подчеркивать эту старую истину потому, что в течение примерно 20 лет у нас фактически не было коллективного руководства, процветал культ личности, осужденный еще Марксом, а затем и Лениным, и это, конечно, не могло не оказать крайне отрицательного влияния на положение в партии и на ее деятельность" (там же, стр. 302).
Суслов:
"Укреплению единства партии и повышению ее активности, инициативы, боеспособности в большой степени способствовало восстановление часто нарушавшейся до XX съезда партии выработанных Лениным норм партийной жизни и принципов партийного руководства" (там же, стр. 277).
Что же такое культ личности?
Говоря словами самого Хрущева - идеолога и инициатора борьбы с культом личности Сталина, это - "приписывание тому или иному деятелю роли героя-чудотворца", "связывание с именем того или иного деятеля всех побед партии и народа" (см. стенотчет XXII съезда КПСС, стр. 91).
В свете всего сказанного в предыдущем разделе, подобная постановка вопроса, конечно, не может не показаться несколько странной, ибо она, с одной стороны, относит все отрицательные явления в жизни партии на счет того или иного ее руководящего деятеля, а с другой стороны, все положительное относит только на счет партии в целом.
Но дело не в этом.
Обратимся к XXI внеочередному съезду КПСС, созванному в 1959 г., то есть спустя три года после XX съезда.
Посмотрим на позицию делегатов XXI съезда -
"Советский народ хорошо знает, что эти успехи - результат мудрого руководства ленинского Центрального Комитета нашей партии, Президиума ЦК нашей партии, возглавляемого Первым секретарем Центрального Комитета Никитой Сергеевичем Хрущевым" (Стенотчет XXI съезда КПСС, Госполитиздат, 1959 г., т. 1, стр. 128 - из выступления Н. В. Подгорного).
"На многочисленных собраниях трудящиеся единодушно одобряли намечаемые партией планы на будущее, выражали свою сердечную благодарность Центральному Комитету партии и Первому секретарю ЦК, главе Советского правительства т. Н. С. Хрущеву за его неутомимую деятельность по осуществлению ленинской генеральной линии партии..." (там же, стр. 235 -Капитонов).
"В резолюции, принятой на Ленинградской областной партийной конференции, делегаты с чувством признательности отметили выдающуюся роль нынешнего состава Президиума ЦК и особенно Первого секретаря партии товарища Никиты Сергеевича Хрущева в борьбе за единство партийных рядов, за восстановление ленинских норм партийной жизни и принципов партийного руководства, во всех мероприятиях, имеющих исключительно прогрессивное значение в подъеме народного хозяйства, культуры, науки и благосостояния трудящихся" (там же, стр. 250 - Спиридонов).
"Поистине огромны успехи нашей партии и народа. Справедливость требует отметить выдающуюся деятельность, ленинскую твердость, принципиальность и инициативу в постановке и разработке важнейших вопросов теории и практической деятельности нашей партии и Советского правительства, огромную организаторскую работу Первого секретаря Центрального Комитета КПСС, Председателя Совета Министров Союза СССР товарища Никиты Сергеевича Хрущева" (там же, стр. 465 - Кириченко).
"И надо прямо сказать, товарищи, что в той большой политической, организаторской, творческой работе, которую провел во всех областях наш ленинский Центральный Комитет, -от решения сложнейших и острейших вопросов международной жизни... от решения важнейших вопросов развития сельского хозяйства и колхозного строя, перестройки управления промышленностью и строительством, до вопросов литературы, науки и искусства, вопросов укрепления связи школы с жизнью -выдающаяся роль принадлежит инициативе, богатому политическому опыту, неутомимой энергии товарища Никиты Сергеевича Хрущева" (стр. 586 - Поспелов).
"...Н. С. Хрущев еще на XX съезде КПСС показал пример творческого развития марксистско-ленинской теории и умелого применения ее к особенностям конкретной обстановки. Теперь, в докладе на XXI съезде партии, товарищ Никита Сергеевич Хрущев обогатил нашу теорию многими яркими мыслями и новыми положениями...
Я думаю, что если Центральный Комитет составит проект новой программы на основе главных положений тов. Никиты Сергеевича Хрущева на этом съезде, то из этого получится хорошая программа партии" (там же, т. II, стр. 161 - 162 - Куусинен).
"...То, что обеспечен дальнейший подъем хлопководства в стране, мы относим главным образом к неутомимой деятельности Президиума Центрального Комитета и лично товарища Н. С. Хрущева" (там же, стр. 165 - Ульджабаев).
"Установки для изучения термоядерных реакций представляют собой крупные и сложные сооружения... Быстрое их создание удалось осуществить только благодаря вниманию и большой помощи со стороны Президиума Центрального Комитета и лично Никиты Сергеевича Хрущева" (там же, стр. 181 -Курчатов).
"Успехами по созданию и запуску искусственных спутников Земли и космической ракеты мы прежде всего обязаны Президиуму ЦК нашей партии и лично Никите Сергеевичу Хрущеву" (там же, стр. 279 - Устинов).
Мне не хотелось бы обращаться к цитатам из материалов следующего, XXII съезда КПСС - каждому и так должно быть ясно, что в этих материалах подобных цитат найдется гораздо большее количество, чем на XXI съезде, и гораздо более "высокого качества".
Но все-таки я не могу удержаться от соблазна и не привести хотя бы некоторые из них. (Все цитаты - по Стенотчету XXII съезда, 1962 г.)
"Вся деятельность товарища Н. С. Хрущева, его неисчерпаемая кипучая энергия, подлинно революционный ленинский подход к решению сложных вопросов теории и практики, его неразрывная связь с народом, человечность и простота, умение постоянно учиться у масс и учить массы - вдохновляющий пример для всей партии, для каждого коммуниста.
Коммунисты Украины, весь украинский народ горячо одобряют и активно поддерживают политическую линию и практическую деятельность ленинского Центрального Комитета нашей партии во главе с выдающимся партийным и государственным деятелем Никитой Сергеевичем Хрущевым (стр. 268 - 269).
От всего сердца украинский народ говорит спасибо родной Коммунистической партии, ее ленинскому Центральному Комитету, спасибо Вам, Никита Сергеевич! Спасибо за повседневное внимание, за постоянную заботу о благе и счастье трудящихся Украины, о благе и счастье трудящихся, всех советских людей" (стр. 279 - Подгорный).
"...Народы Узбекистана от всей души, от чистого сердца называют Никиту Сергеевича Хрущева своим самым близким другом, своим дорогим и любимым учителем" (стр. 306 -Рашидов).
"Говоря об успехах нашей Родины, о деятельности нашей партии и ее Центрального Комитета, необходимо подчеркнуть, что за последние годы самые важные события в жизни страны, в жизни партии... неразрывно связаны с именем верного ленинца, выдающегося политического деятеля современности - с именем Никиты Сергеевича Хрущева. Человек большой души и неиссякаемой энергии, хорошо знающий жизнь и в общении с народом черпающий новые силы, Никита Сергеевич завоевал у широких народных масс глубокое уважение и большую любовь!
Советский народ, все прогрессивное человечество связывает его имя не только с достижениями нашей Родины, но и с укреплением позиций мирового социалистического лагеря, с активной борьбой народов за мир во всем мире.
И если сейчас на международной арене голос Советского Союза звучит как голос самой могучей державы, то в этом -огромнейшая заслуга Центрального Комитета партии, в этом огромнейшая заслуга лично Никиты Сергеевича Хрущева!" (там же, т. II, стр. 44 - Полянский).
"Как же тут не сказать идущее от всего сердца спасибо тем, кто работал над созданием этой Программы!.. И прежде всего как не сказать такое спасибо главному творцу Программы - нашему Никите Сергеевичу Хрущеву" (т. II, стр. 182 - Шолохов).
"...С великой энергией и страстностью отстаивает мир и борется за него Первый секретарь Центрального Комитета партии и глава Советского правительства, наш дорогой Никита Сергеевич! Он выступает от имени многомиллионной партии коммунистов и всего советского народа, от имени наших братьев во всех странах. Нет сейчас на земле такого уголка, где бы люди не знали товарища Хрущева, как великого борца за мир и дружбу между народами всех стран" (т. II, стр. 221 - Шверник).
"...Партия знает, где товарищ Хрущев, там правда и прогресс, жизнь и счастье" (т. III, стр. 131 - Родионов).
Мне кажется, что приведенных цитат более чем достаточно.
Спрашивается - что это такое, как не самая явная пропаганда культа личности?
Я, например, испытывал большое чувство неловкости за всех процитированных товарищей, так откровенно и самозабвенно воспевавших Хрущева, - ведь, спрашивается, неужели они забыли о том, с каким рвением и ожесточением они сами, в своих же собственных речах, на том же самом, XXII съезде, нападали на культ личности Сталина, на культ личности вообще, как на явление отрицательное, чуждое духу марксизма-ленинизма?
Как расценить подобную "забывчивость"?
Может быть, она связана с рецидивом культа личности? Может быть, это не что иное, как простое угодничество и подхалимаж?
Если встать на позицию XXII съезда КПСС, то только так можно и должно расценить подобную редкую забывчивость.
Но я утверждаю, что это - не так. Я утверждаю, что "воспевание" и "восхваление" отдельных товарищей из числа руководящих партийных и государственных деятелей вовсе не является чуждым марксистско-ленинскому учению о роли личности и народных масс в истории, учению о пролетарской партии и ее вождях, а наоборот, входит органической, составной частью в это учение.

Продолжение следует.

0

113

Еще 28 марта 1956 г. в "Правде" была помещена редакционная статья, мной уже упоминавшаяся, под заголовком "Почему культ личности чужд духу марксизма-ленинизма?"
Главный вывод этой статьи - это вывод о том, что культ личности, воспевание и восхваление того или иного деятеля, приписывание ему всех успехов в победах партии и народа, несовместим с ленинским принципом коллективности руководства, подрывает и принижает роль партии, ее руководящего ядра, роль народных масс в истории, приводит к замазыванию недостатков, к очковтирательству, подхалимству и чинопочитанию.
В статье совершенно не раскрывается, как, впрочем, и во всех материалах по культу личности, почему именно культ личности приводит к подобным результатам. Но дело не в этом.
"Правда" писала:
"Марксизм не отрицает роли выдающихся людей в истории, роли вождей трудящихся в руководстве революционно-освободительным движением, в строительстве нового общества. В. И. Ленин со всей силой подчеркнул роль революционных вождей, как организаторов масс. Разработанное классиками марксизма-ленинизма материалистическое понимание истории, признание, что трудящиеся массы, народ являются творцами нового общества, дает возможность правильно понять и оценить роль вождей, организаторов, начинателей, героев, которых создает и выдвигает сам народ. Выдающиеся личности, благодаря своим особенностям, делающим их наиболее способными для служения общественным интересам, могут сыграть в обществе серьезную роль в качестве организаторов, вожаков масс, понимающих события глубже и видящих дальше других.
Разоблачая мелкобуржуазных, анархиствующих интеллигентов-радикалов, выступавших против организаторской роли и авторитета партии, Ленин говорил:
"Рабочему классу, ведущему во всем мире трудную и упорную борьбу за полное освобождение, нужны авторитеты, - но, разумеется, в том только смысле, в котором молодым рабочим нужен опыт старых борцов против угнетения и эксплуатации, борцов, прошедших много стачек, участвовавших в ряде революций, умудренных революционными традициями и широким политическим кругозором. Авторитет всемирной борьбы пролетариата нужен пролетариям каждой страны... Коллективность передовых сознательных рабочих будет всегда наибольшим авторитетом во всех таких вопросах"".
Далее "Правда" писала:
"Основатель и вождь Коммунистической партии и Советского государства В. И. Ленин всегда придавал особое значение роли партии в руководстве Советским государством и всем ходом социалистического строительства. Указывая на высокую ответственность Коммунистической партии, как правящей партии в стране, Ленин строго придерживался сам и требовал от всех коммунистов соблюдения выработанных партией на большом опыте норм партийной жизни и принципов руководства. Главнейшим из этих принципов является коллективность руководства, вытекающая из самой природы партии, построенной на основе демократического централизма, сочетающей активность, инициативу и самодеятельность членов партии с железной дисциплиной. Ленин говорил, что революция выдвинет "коллективный организаторский талант, без которого миллионные армии пролетариев не могут прийти к своей победе"" (соч., т. 29, стр. 75).
С этих двух высказываний В. И. Ленина, приведенных в газете "Правда" еще в 1956 г. в обоснование марксистско-ленинского учения об организационных основах пролетарской партии, разрешите и мне начать рассмотрение этого вопроса.
Посмотрим, как выглядят обе эти цитаты из Ленина в полном контексте. Цитата первая, -
"В заключение несколько слов об "авторитетах". Марксисты не могут стоять на обычной точке зрения интеллигента-радикала с его якобы революционной отвлеченностью: "никаких авторитетов". Нет".
И далее В. И. Ленин пишет так, как процитировано в "Правде" вплоть до самого многоточия, после которого "Правда" прерывает ход ленинской мысли. На самом же деле Ленин писал:
"Авторитет теоретиков всемирной социал-демократии нужен нам для уяснения программы и тактики. Но этот авторитет, конечно, не имеет ничего общего с казенным авторитетом буржуазной науки и полицейской политики.
Этот авторитет есть авторитет более разносторонней борьбы в тех же рядах всемирной социалистической армии. Настолько важен он для расширения кругозора борцов, настолько недопустима была бы в рабочей партии претензия решать со стороны, издали практические и конкретные вопросы ближайшей политики. Коллективность передовых сознательных рабочих будет всегда наибольшим авторитетом во всех таких вопросах".
Цитата вторая, -
"В той кипучей борьбе, какой является революция, на том особом посту, на котором стоит всякий революционер, если работа даже небольшой коллегии превращается в рассуждение, громадное значение имеет крупный, завоеванный в ходе борьбы, бесспорно непререкаемый моральный авторитет, авторитет, почерпающий свою силу, конечно, не в отвлеченной морали, а в морали революционного борца, в морали рядов и шеренг революционных масс.
Если нам удалось в течение более чем года вынести непомерные тяжести, которые падали на узкий круг беззаветных революционеров, если руководящие группы могли так твердо, так быстро, так единодушно решать труднейшие вопросы, то это только потому, что выдающееся место среди них занимал такой исключительный, талантливый организатор, как Яков Михайлович. Только ему удалось выработать в себе замечательное чутье практика, замечательный талант организатора, тот безусловно непререкаемый авторитет, благодаря которому крупнейшими отраслями работы Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, которые под силу были лишь группе людей, - целиком и исключительно единолично ведал Яков Михайлович. Только ему удалось завоевать такое положение, что достаточно было в громадном числе важнейших и крупнейших организационно-практических вопросов, достаточно было одного его слова, чтобы непререкаемым образом, без всяких совещаний, без всяких формальных голосований, вопрос был решен раз навсегда, и у всех была полная уверенность в том, что вопрос решен на основании такого практического знания и такого организационного чутья, что не только сотни и тысячи передовых рабочих, но и массы сочтут это решение за окончательное.
История давно уже показывала, что великие революции в ходе своей борьбы выдвигают великих людей и развертывают такие таланты, которые раньше казались невозможными...
Никто из близко знавших, наблюдавших постоянную работу Якова Михайловича, не может сомневаться в том, что в этом смысле Яков Михайлович незаменим. Та работа, которую он делал один... - эта работа теперь будет под силу нам лишь в том случае, если на каждую из крупных отраслей, которыми единолично ведал тов. Свердлов, вы выдвинете целые группы людей, которые, идя по его стопам, сумели бы приблизиться к тому, что делал один человек".
С этого момента из речи В. И. Ленина "Правда" и начинает свою "цитату", что Ленин-де говорил о том, что "революция выдвинет коллективный организаторский талант, без которого миллионные армии пролетариев не могут прийти к своей победе".
А В. И. Ленин далее говорил вот что:
"Но пролетарская революция сильна именно глубиной своих источников. Мы знаем, что на место людей, беззаветно отдавших свою жизнь... она выдвинет шеренги других людей... И В ЭТОМ СМЫСЛЕ МЫ ГЛУБОКО УВЕРЕНЫ, ЧТО ПРОЛЕТАРСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ВО ВСЕМ МИРЕ ВЫДВИНЕТ ГРУППЫ И ГРУППЫ ЛЮДЕЙ, ВЫДВИНЕТ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ СЛОИ ИЗ ПРОЛЕТАРИЕВ, ИЗ ТРУДЯЩИХСЯ КРЕСТЬЯН, КОТОРЫЕ ДАДУТ ТО ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ, ТОТ, ЕСЛИ НЕ ЕДИНОЛИЧНЫЙ, ТО КОЛЛЕКТИВНЫЙ ОРГАНИЗАТОРСКИЙ ТАЛАНТ, БЕЗ КОТОРОГО МИЛЛИОННЫЕ АРМИИ ПРОЛЕТАРИЕВ НЕ МОГУТ ПРИДТИ К СВОЕЙ ПОБЕДЕ" (т. 22, стр. 73 - 75. Выделено и подчеркнуто мной. - Г. М.).
Не правда ли - обе эти цитаты в контексте выглядят несколько иначе, чем в том виде, в котором они были даны газетой?
И, собственно говоря, в них настолько ясно выражен взгляд В.И. Ленина на роль вождей пролетарской революции, на роль вождей партии, на проблему единоначалия и коллективности руководства в ней, что даже этими двумя высказываниями В. И. Ленина можно было бы ограничиться при рассмотрении всех этих проблем.
Но, и об этом говорилось выше, в фокусе борьбы с т.н. культом личности фактически сосредоточились такие сложные и важные вопросы, которые в общем и целом составляют одно из главнейших положений марксизма-ленинизма, основу основ марксистско-ленинской партии - организационные принципы ее построения и функционирования.
И двумя цитатами из работ В. И. Ленина тут уже не обойдешься.
Наша партия не впервые, на XX или XXII съездах, переживала периоды острой, напряженной борьбы с группами и группками, под тем или иным соусом выступавшими с нападками на организационные принципы построения партии. Не впервые встречается она с обвинениями вождей партии - Ленина и Сталина - в "диктаторстве", в "жестокости", в "репрессиях" и т.д.
Вся история нашей партии, вплоть до XVI съезда ВКП(б), - это история борьбы партии, ее Центрального Комитета, ее вождей с попытками нарушить и ревизовать ленинские организационные принципы построения пролетарской партии под видом борьбы за коллективность руководства партии, борьбы за развитие внутрипартийной демократии, против диктаторства и т.д. и т.п.
Так обратимся к истории.
XI СЪЕЗД РКП(б). 1922 год. (Стенотчет, издательское отделение ЦК РКП(б). Москва. 1922 год).
Вот главный момент из выступления В. И. Ленина на XI съезде, против которого "восстали" некоторые из делегатов съезда, -
"Если люди вносят панику, хотя бы и руководствуясь лучшими побуждениями, в такой момент... когда все дело в том, чтобы сохранить хороший порядок, в этот момент необходимо малейшее нарушение дисциплины карать строго, жестоко, беспощадно...
...Когда меньшевики говорят: вы теперь отступаете (о нэпе. - Г. М.), а мы всегда были за отступление, мы с вами согласны, давайте отступать вместе, - а мы им говорим: за публичное оказательство меньшевизма наши революционные суды будут расстреливать, а иначе это не наши суды, а бог знает что" (стр. 35).
А вот то, что говорили некоторые из "восставших" -
"Все товарищи, которым приходится выступать с критикой... которым по долгу партийной службы приходится критиковать политику ЦК, попадают в затруднительное положение. Наш ЦК совершенно особое учреждение. Говорят, что английский парламент все может; он не может только превратить мужчину в женщину. Наш ЦК куда сильнее: он уже не одного очень революционного мужчину превратил в бабу, и число таких баб невероятно размножается.
.. .ЦК нарушил и не провел в жизнь тогда, когда это можно было сделать, в течение всего этого года, все начала внутрипартийной демократии. Пока партия и все ее члены не будут принимать участия в коллективном обсуждении всех мер, которые проводятся от ее имени, пока эти мероприятия будут падать как снег на голову членов партии, до тех пор у нас будет создаваться то, что Ленин назвал паническим настроением" (стр. 69 - 70 -Рязанов).
"...Я скажу: преувеличенная дисциплина, такая, которая дает возможность нашим центрам поступать слишком самовольно и не дает возможности самодеятельности членам партии вовремя ставить те вопросы, которые действительно необходимо разрешить. Отступление -отступлением, это очень хороший пример, но если говорить серьезно, нам нужно вот что.
Надо перейти от милитарной дисциплины к строгой, но действительно партийной дисциплине, ибо нам партию теперь надо духовно мобилизовать.
...Скажем по совести: считаете ли вы, что у нашей партии, у ее членов, есть достаточно инициативы? Почему ее нет?
Вследствие той теории дисциплины и понятия ее, которое т. Ленин выкладывал... Для того, чтобы развивалась самодеятельность в массах, прежде всего мы сами должны быть самодеятельными. Для этого нужно быть общественными деятелями с инициативой, а это достигается путем ряда мер, которые сглаживают обломки передвижения и раскрепощения членов партии... Нужно уничтожить обломки старой, милитарной системы, той системы партийных паспортов, того принуждения к определенным пунктам, которое создалось у нас. У нас же очень многие замечают тенденцию совершенно обратную. И товарищ Ленин взял тон неверный, как раз наоборот, он говорил, что нужно бить, расстреливать, подтягивать и т.д. Если мы в эту сторону сейчас обратим внимание, мы сделаем ошибку, и хотя бы т. Ленин сейчас и смеялся, посмотрим, что он скажет на XII съезде партии" (стр. 76 - 79 - Осинский).
"Вчера товарищ Ленин говорил очень и очень серьезные вещи... Он говорил такие вещи, которых нельзя сказать простому смертному на каждом собрании без того, чтобы быть обвиненным в упадничестве, панике, в том, что он разлагает партию.
...У нас создалась какая-то своеобразная привилегия, при которой т. Ленин может говорить на беспартийных съездах то, что он не говорил перед ответственными работниками партии...
Надо дать право и другим товарищам говорить то, что они видят, что замечают. Надо дать им возможность свободно говорить внутри партии, не грозить этим людям каким-то проклятием за то, что они смеют говорить то, что нам вчера говорил т. Ленин" (стр. 89 - 90 - Стуков).
"Я утверждаю, что резолюция X съезда ЦК в жизнь не проводилась: система управления нашей партией осталась той же бюрократической, той же приказной и до известной степени военной, какой она была в период войны...
У нас в течение этого года не только не выступила большая связь и большая спайка внутри партийной организации, большая связь с революционными массами, но, наоборот, рабочие массы отходят от партии. Многие рабочие уходят из партии. Чем это объяснить? Это, дорогие товарищи, объясняется тем режимом ежовых рукавиц, который ничего общего не имеет с действительной партийной дисциплиной и который у нас культивируется. Наша партия в целом у нас грузит дрова, метет улицы и лишь голосует, а не решает никаких вопросов... У нас в партии растут мелкобуржуазные настроения. Этим мелкобуржуазным настроениям мы можем противопоставить лишь коммунистическую самодеятельность внутри партии. Но для этого нужно, чтобы рабочая демократия на деле была проведена в жизнь..." (стр. 112 - 114 - Косиор).
XII съезд РКП(б) (Стенотчет. Издательство "Красная Новь". 1923 год).
"Основной вопрос, по моему мнению, заключается в том, что руководящая группа Центрального Комитета в своей организационной политике в значительной степени проводит групповую политику, политику, которая, по моему мнению, сплошь и рядом не совпадает с интересами партии. Эта политика, товарищи, в первую голову проявляется в той организационной форме, в которой у нас проводится подбор и использование ответственных работников для советской и партийной работы. Десятки наших товарищей стоят вне советской и партийной работы. Эти товарищи стоят вне этой работы не потому, что они плохие коммунисты, но исключительно потому, что в различное время и по различным поводам они участвовали в тех или иных группировках, что они принимали участие в дискуссиях против официальной линии, которая проводилась Центральным Комитетом.
Товарищи, эта организационная линия на мой взгляд порождает внутри партии совершенно ненужное недовольство, она создает атмосферу и почву для известных группировок, для мелочной групповой борьбы, которая не в интересах нашей партии. Эта до известной степени групповая политика, по моему мнению, проводится также у на нас при подборе руководящих органов партии. Я должен констатировать, что тем товарищам, которые почему-либо принимали участие в тех или иных группировках, почти закрыта дорога в эти руководящие органы: иногда, как сквозь игольное ушко проскочит тот или иной из оппозиции, но в общем и целом руководящие органы у нас подбираются таким образом, что туда попадают товарищи, которые связаны в прошлом и настоящем с руководящей группой Центрального Комитета.
...Это первый съезд, когда среди нас нет всеми признанного и уважаемого вождя т. Ленина. Долго ли, коротко ли, но товарищ Ленин будет отсутствовать, и, во всяком случае, перед партией стоит задача выработать в себе те внутренние силы, которые должны нам до известной степени возместить гениальный ум и гениальный опыт т. Ленина. Я целиком присоединяюсь к мнению, что это можно сделать только путем коллективного опыта партии. Но можно ли при настоящих условиях выработать коллективный опыт партии, есть ли для этого подходящие условия? Я утверждаю, что их нет.
...Товарищи, как возможно коллективное мнение в партии? Коллективное мнение в партии не может вырабатываться индивидуально. Коллективное мнение должно вырабатываться в организационных формах. У нас нет ни клубов, ни других организаций, где бы члены партии могли обмениваться мнениями, где они могли бы вырабатывать этот коллективный опыт.
Если эта резолюция (Косиор имеет в виду резолюцию X съезда, запретившую образование фракций и группировок в партии. - Г.М.) будет истолковываться так, что всякое коллективное мнение 3 - 6 членов партии возводится во фракцию и подвергается этому самому закону, вполне понятно, что никакой активности, никакого коллективного опыта мы развить не сможем... Не нужно возводить этой резолюции в систему управления, при которой всякая общественная жизнь в партии, если она не укладывается в рамки официальных органов партии, в рамки ячеек, районных и городских комитетов, по существу становится невозможной..." (стр. 92 - 95 - Косиор).
"...Если появляются всякого рода анонимные тезисы, если анонимам приходится издавать какие-то платформы, то это лишь потому, что в нашей РКП(б) не существует возможности нормальным путем высказать свои соображения, точку зрения по тем или иным вопросам. Это доказывает, что если вы в РКП попытаетесь критиковать.., то вас немедленно зачислят в меньшевики, в социал-революционеры, в кого угодно. Это мы слышали из доклада... я записал у него фразу (у Зиновьева. - Г.М.): "При настоящих условиях всякая критика, хотя бы и слева, неизбежно должна будет превращаться в меньшевистскую".
...Выходит, что не вся партия, а только лишь Политбюро является непогрешимым папой: все, что я делаю, - я делаю правильно, не смей возражать, и никто не имеет права никакой критики наводить... И если так дальше будет продолжаться, само собой разумеется, как бы логическое завершение всего этого, в результате будут всякого рода группировки... Метод спасения партии т. Зиновьева, который, выступая от ЦК, несомненно выражал мнение ЦК в целом, никуда не годится.
Здесь т. Зиновьев совершенно неправ, когда он говорит, что мы не позволим, не потерпим и т.д. Этот метод нужно признать совершенно негодным" (стр. 104 - 106 - Лутовинов).
"...Товарищи, позвольте вам заметить, что вы забыли безделицу, что по-старому оставить нельзя. Потому нельзя, что важнейший элемент этого старого - Владимир Ильич - к общему нашему несчастию, на довольно значительный срок вышел из работы.
Когда нам говорят: все оставим по-старому, то я говорю, что оставить по старому вы не можете, потому что важнейший фокус, который сосредоточивал весь опыт нашей партии и перед которым каждый готов был преклониться и оставить за ним право безапелляционно решать вопросы, товарищ Ленин, на долгое время вышел из строй" (стр. 118 - Красин).
"Вы, товарищи, должны знать, что у нас приблизительно 30% всех секретарей наших губкомов, являются секретарями, как это принято выражаться, "рекомендованными" Центральным Комитетом...
...Я думаю, право Центрального Комитета на переброску, на усиление некоторых организаций, на раскассирование тех, которые на важнейших участках... теряют работоспособность, бесспорно, но вводить в систему то, что является исключением, что должно быть результатом крайней необходимости и что партии политически опасно, ни в коем случае не следовало бы" (стр. 133 - Преображенский).
XIII съезд РКП(б) (Стенотчет, издат. "Красная новь", Москва, 1924 г.).
Основная борьба в партии после XII съезда РКП разгоралась по т.н. "платформе 46" и по серии статей Троцкого, известных под общим названием "Новый курс", в которых Троцкий призывал партию изменить старый курс на новый - "демократический" и "небюрократический".
"Новый курс" явился концентрированным выражением ревизии ленинских организационных принципов построения пролетарской партии под флагом борьбы за их расширение и укрепление.
Поэтому мне кажется, что без хотя бы самого беглого знакомства со статьями Троцкого и его сторонников, с ходом дискуссии 1923 года - нельзя представить себе и объективного значения борьбы с т.н. культом личности.
В 1927 г. Государственное издательство в "Серии пособий для партийного самообразования" выпустило сборник материалов и документов под названием "Дискуссия 1923 года". По этой книге и цитируются нижеприведенные материалы.
Письмо Троцкого "К партийным совещаниям" от 11/ХП 1923 года
"Дорогие товарищи!
Резолюция Политбюро о партийном строительстве имеет исключительно важное значение. Она знаменует, что партия подошла к серьезному повороту на своем историческом пути.
...Новый курс в том состоит, что центр тяжести, неправильно передвинутый при старом курсе в сторону партийного аппарата, ныне, при новом курсе, должен быть передвинут в сторону активности, критической самодеятельности, самоуправления партии как организованного авангарда пролетариата... Коротко можно формулировать так: партия должна подчинить себе свой аппарат, ни на минуту не переставая быть централизованной организацией.
В прениях и статьях очень часто указывалось за последнее время на то, что "чистая", "развернутая", "идеальная" демократия неосуществима и что демократия для нас вообще не самоцель.
Это совершенно бесспорно, но с таким же правом и основанием можно сказать, что чистый или абсолютный централизм неосуществим и несовместим с природой массовой партии.
Задача состоит в том, чтобы эти две стороны были уравновешены... За последний период этого равновесия не было. Центр тяжести был неправильно передвинут на аппарат. Самодеятельность партии была сведена к минимуму. Это создавало навыки и приемы управления, в корне противоречащие духу революционной партии пролетариата. Чрезмерное усиление аппаратного централизма за счет партийной самодеятельности породило в партии ощущение недомогания... ощущение того, что партийный бюрократизм грозит завести партию в тупик...
Убивая самодеятельность, бюрократизм тем самым препятствует повышению общего уровня партии. И в этом его главная вина. Поскольку в партийный аппарат неизбежно входят более опытные и заслуженные товарищи, постольку бюрократизм аппарата тяжелее всего отзывается на идейно-политическом росте молодых поколений партии. Именно этим объясняется тот факт, что молодежь - барометр партии - резче всего реагирует на партийный бюрократизм.
...Только постоянное взаимодействие старшего поколения с младшим в рамках партийной демократии может сохранить старую гвардию как революционный фактор. Иначе старики могут окостенеть и. незаметно для себя стать наиболее законченным выражением аппаратного бюрократизма.
Перерождение "старой гвардии" наблюдалось в истории не раз...
Против этой несомненной опасности нет другого средства, как серьезная, глубокая, радикальная перемена курса в сторону партийной демократии, при все большем и большем привлечении в партию пролетариев от станка.
...Прежде всего нужно изменить тот дух, который господствует в организациях. Нужно, чтобы партия, в лице всех своих ячеек и объединений, вернула себе коллективную инициативу, право свободной товарищеской критики, без опаски и без оглядки, -право организационного самоопределения. Необходимо обновить и освежить партийный аппарат, заставить его почувствовать, что он является исполнительным механизмом великого коллектива.
...Обновление партийного аппарата, - разумеется, в отчетливых рамках устава - должно быть производимо с целью замены оказенившихся и обюрократившихся свежими элементами... И прежде всего должны быть устранены с партийных постов те элементы, которые при первом голосе критики, возражения, протеста склонны требовать партбилет на предмет репрессий. Новый курс должен начаться с того, чтобы в аппарате все почувствовали, снизу доверху, что никто не смеет терроризировать партию.
Совершенно недостаточно, чтобы молодежь повторяла наши формулы. Нужно, чтобы молодежь брала революционные формулы с боем, претворяла бы их в плоть и кровь, вырабатывала бы себе собственное мнение, собственное лицо и была бы способна бороться за собственное мнение с тем мужеством, которое дается искренней убежденностью и независимостью характера. Пассивное послушание, механическое равнение по начальству, безличность, прислужничество, карьеризм - из партии вон! Большевик есть не только человек дисциплины - нет, это человек, который, глубоко сверля, вырабатывает в себе в каждом данном случае твердое мнение, мужественно и независимо отстаивает его не только в бою против врагов, но и внутри собственной организации. Он сегодня окажется в своей организации в меньшинстве. Он подчиняется, потому что это его партия. Но это, разумеется, вовсе не всегда значит, что он неправ. Он, может быть, только ранее других увидел или понял новую задачу или необходимость поворота. Он настойчиво поднимает вопрос и второй раз, и третий, и десятый. Этим он оказывает услугу партии, помогая ей встретить во всеоружии новую задачу или совершить необходимый поворот без организационных потрясений и фракционных конвульсий.
Но партия может с успехом справиться с опасностями фракционности, только развив, укрепив и упрочив курс на рабочую демократию. Именно аппаратный бюрократизм является одним из важнейших источников фракционности. Он подавляет критику и загоняет недовольство вглубь. Он склонен накладывать ярлык фракции на каждый индивидуальный или коллективный голос критики или предостережения.
Механический централизм дополняется неизбежно фракционностью..." (стр. 16 - 20).
Статья Троцкого "Вопрос о партийных поколениях"
"Нынешний перелом вырос... из всего предшествующего развития. Незаметно на поверхностный взгляд, молекулярные процессы в жизни и сознании партии подготовили перелом значительно ранее. Кризис сбыта дал большой толчок критической работе мысли. Приближение германских событий заставило партию встрепенуться. Именно в этот момент с особенной остротой обнаружилось, до какой степени партия живет на два этажа: в верхнем - решают, в нижнем - только узнают о решениях. Критический пересмотр внутрипартийного положения был, однако, отсрочен напряженным ожиданием близкой развязки германских событий. Когда выяснилось, что эта развязка ходом вещей отодвинута, партия поставила в порядок дня вопрос о новом курсе.
...Бюрократичность - не случайная черта отдельных провинциальных организаций, а общее явление. Идет она не от уезда, через губернию, к центру, а скорее - наоборот, из центра, через губернии, в уезд. Оно вовсе не является "пережитком" военного периода, а представляет собой результат перенесения в партию методов и приемов администрирования, накопленных именно за последние годы. Бюрократизм военного периода... представляется младенческим по сравнению с нынешним бюрократизмом, сложившимся в условиях мирного периода, когда партийный аппарат, несмотря на идейный рост партии, продолжал упорно думать и решать за нее.
...Партия готова вступить в новый фазис развития.
Главная опасность старого курса, как он сложился в результате как больших исторических причин, так и наших ошибок, состоит в том, что он обнаруживает тенденцию ко все большему противопоставлению нескольких тысяч товарищей, составляющих руководящие кадры, всей остальной массе членов партии как объекту воздействия. Если бы этот режим упорно сохранился и дальше, то он, несомненно, грозил бы в конце концов, вызвать перерождение партии - притом одновременно на обоих ее полюсах, т.е. и в партийной молодежи, и в руководящих кадрах. Относительно пролетарской основы партии, заводских ячеек, учащихся и прочих, характер опасности совершенно ясен. Не чувствуя себя активными участниками общественной работы и не получая надлежащего и своевременного ответа на свои партийные запросы, значительные круги партии стали бы искать для себя суррогата партийной самодеятельности в виде всяких группировок и фракционных образований".
Статья Троцкого "Общественный состав партии"
"Первой задачей класса, захватившего власть, было создание государственного аппарата, включая армию, органы управления хозяйством и пр. Но орабочивание государственного, кооперативного и пр. аппарата означало, по существу своему, ослабление и разжижение основных фабрично-заводских ячеек партии и чрезвычайный рост в партии административных элементов. В этом - противоречие положения.
Совершенно исключительное место занимает и будет занимать по необходимости в партии обучение молодежи. Воспитывая через посредство рабфаков, партийных университетов, высших специальных учебных заведений новую советскую интеллигенцию с высоким процентом коммунистов, мы тем самым отрываем молодые пролетарские элементы от станка не только на время обучения, но, по общему правилу, и на всю дальнейшую жизнь: рабочая молодежь, прошедшая через высшую школу, будет в свое время, очевидно, поглощена промышленным, государственным или тем же партийным аппаратом. Таков второй фактор нарушения равновесия в партии к невыгоде основных, фабрично-заводских ячеек.
Мы имеем, следовательно... такое положение, когда очень значительная и наиболее подготовленная часть партии поглощена различными аппаратами руководства и управления, хозяйствования и командования, другая значительная часть учится; третья часть рассеяна в деревнях, работая на пашне, и только четвертая часть (по численности в настоящее время менее 1/6) состоит из пролетариев, работающих у станка. Совершенно естественно, что рост партийного аппарата и сопровождающие этот рост черты бюрократизма порождаются не фабричнозаводскими ячейками... Источником бюрократизма в партии является возрастающая передвижка внимания и сил в сторону правительственных аппаратов и учреждений при недостаточном росте промышленности. Ввиду этих основных фактов и тенденций мы должны себе отдать тем более ясный отчет в опасностях аппаратного перерождения старых кадров партии... Совершенно очевидно, что порожденная всей обстановкой разнородность общественного состава партии не ослабляет, а наоборот, чрезвычайно обостряет все отрицательные стороны аппаратного курса. Нет и не может быть другого средства к преодолению корпоративного и ведомственного духа отдельных составных частей партии, как их активное сближение в режиме партийной демократии..." (стр. 124 - 127).
Статья Троцкого "Группировки и фракционные образования"
"Вопрос о группировках и фракциях занял в дискуссии центральное место. На этот счет надо высказаться со всей ясностью, так как вопрос очень острый и ответственный. А ставится он сплошь и рядом фальшиво.
Мы являемся единственной партией в стране, и в эпоху диктатуры пролетариата иначе быть не может. Различные потребности рабочего класса, крестьянства, государственного аппарата и его личного состава давят на нашу партию, стараясь найти через ее посредство политическое выражение. Трудности и противоречия развития, временная несогласованность разных частей пролетариата или пролетариата в целом и крестьянства -все это напирает на партию и через ее рабочие и крестьянские ячейки, через государственный аппарат, через учащуюся молодежь. Даже эпизодические временные разногласия и оттенки мнений могут выражать в какой-то мере, в какой-то определенной инстанции давление определенных социальных интересов. Эпизодические разногласия и группировки мнений могут при известных условиях превратиться в устойчивые группировки; эти последние могут, в свою очередь, раньше или позже развернуться в организованные фракции; наконец, сложившаяся фракция, противопоставляя себя другим частям партии, тем самым более поддается давлению, идущему извне партии. Такова диалектика внутрипартийных группировок, в эпоху когда коммунистическая партия по необходимости монополизирует в своих руках руководство политической жизнью. Каков же вывод? Если не хочешь фракций - не нужно постоянных группировок; если не хочешь постоянных группировок - избегай группировок временных; наконец, чтобы оберечь партию от временных группировок, нужно, чтобы в партии вообще не было разногласий, ибо где два мнения, там люди всегда группируются. Но как же, с другой стороны, избежать разногласий в полумиллионной партии, которая руководит жизнью страны в исключительно трудных и сложных условиях? Таково основное противоречие, коренящееся в самом положении партии пролетарской диктатуры, и от этого противоречия нельзя отделаться одними только формальными приемами.
Партийное общественное мнение неизбежно вырабатывается в противоречиях и разногласиях. Локализировать этот процесс только в аппарате, преподавая партии готовые плоды в виде лозунгов, приказов и пр., значит идейно и политически обессиливать партию. Делать всю партию участницей формирования решений - значит идти навстречу временным идейным группировкам с опасностью их превращения в длительные группировки и даже во фракции. Как же быть?
Неужели же нет выхода? Неужели нет места партийной линии между режимом партийного "штиля" и режимом фракционного расщепления партии? Нет, такая линия есть... Для предотвращения этого требуется, чтобы руководящие партийные органы прислушивались к голосу широких партийных масс, не считали всякую критику проявлением фракционности и не толкали этим добросовестных и дисциплинированных партийцев на путь замкнутости и фракционности..." (стр. 130 - 137).
Вот все четыре статьи и письма Троцкого, известных под названием "Новый курс", вызвавшие в партии, в период подготовки к XIII съезду РКП, широкую дискуссию по вопросам внутрипартийной демократии, отношения партии к своему партийному аппарату, к вождям и т.д.
И хотя они написаны в дипломатической и искусной манере, мне кажется, что каждый более или менее внимательный читатель может за обилием в общем-то очень гладких фраз разглядеть главную мысль Троцкого, главное направление его удара -старые партийные кадры перерождаются, обюрокрачиваются, погрязли в аппаратных делах, утратили боевой пролетарский, революционный дух, и поэтому партия должна обновить свой аппарат, избавиться от обюрократившихся старых кадров, старых вождей, противящихся, сопротивляющихся введению в партии "нового курса" - курса на демократизацию партии, - и сделать ставку на молодежь.
Яснее и откровеннее своего идейного вдохновителя высказывались другие участники дискуссии 1928 года. Вот, например, один из них - Преображенский - писал в "Правде" от 28/Х1-1923 года:
"..., По моему мнению, партия вот уже два года ведет в основном неверную линию в своей внутрипартийной политике.
...Чтобы правильно ориентироваться в крайне запутанной обстановке... - для этого нужно создать иную жизнь внутри наших организаций, чем это было в период фронтовой борьбы.
Нужно было ликвидировать милитарные методы внутри партии, восстановить партийную жизнь отчасти по типу 1917 - 1918 годов, развив активность и самодеятельность организации и отдельных членов ее в деле постановки и обсуждения основных вопросов партийной жизни...
На практике этого не было... Вместо курса на коллективную самодеятельность организаций... был взят курс на хороший аппарат и на хорошего партийного чиновника. Аппарат мы улучшили, это бесспорно, но достигли этого ценой более объемистого минуса, ценой угасания внутрипартийной жизни и отрыва немногочисленной активной части организации от партийно-пассивного или полупассивного большинства.
...Вреднейшие антипартийные течения иногда захватывают хороших рядовых коммунистов-рабочих только потому, что ячейки не помогают им путем свободного коллективного обсуждения рассеять свои сомнения на людях, в товарищеской среде. Многие из этих поколебавшихся или озлобленных никогда бы не решились конспирировать против партии, если бы им была дана возможность отстаивать открыто свои мнения на партийных собраниях...
Курс на назначенного секретаря, курс на кадровый состав аппарата партии приводит к тому, что этот аппарат действует, думает (поскольку думает) и несет ответственность за всю партию... Это неизбежно ведет к тому, что за счет роста влияния и власти этого слоя в партии уменьшается роль и значение в организациях рабочей части партии, как тех, которые потонули на советской и хозяйственной работе, так и тех, которые работают у станка" (стр. 62 - 66).
Характерно выступление сторонника "нового курса" Стукова на собрании московского партактива 11 декабря 1923 года:
"Те товарищи, которые сидели до сих пор в аппарате, управляли партией, очевидно, они представляют из себя такой людской материал, который органически в значительной своей части не может проводить правильно совершенно правильную линию ЦК.
Так стоит вопрос...
Мы имели определенную систему партийного управления, систему, которая сложилась годами. Эта система есть система бюрократического централизма. Всякий режим может быть проводим, конечно, только при том условии, если он воплощается в определенном кадре людей. Режим воспитывался на практике системы бюрократического управления: сложился, вырос определенный тип партийного работника, который в силу такой постановки вопроса об управлении партией на каждом шагу в повседневной жизни привык противопоставлять себя остальной партийной массе, привык себя рассматривать как опекуна, руководителя, а партийная масса, которой он призван руководить, обязана его слушаться. Этот партийный тип, выросший на почве системы бюрократического централизма, он сейчас выявляет себя в том смысле, что начинает оказывать сопротивление. Это сопротивление выражается прежде всего в том, что он пытается критику партийного аппарата, критику существующего положения вещей объявить результатом фракционных группировок.
Иначе он и не может. Этот сложившийся определенный тип товарищей с трудом может реконструировать себя, с трудом может перестроиться...
...Заявлял и заявляю, что исторически этот кадр, который вырос на управлении партией, на управлении, построенном по типу бюрократического централизма, этот кадр сделал свое дело. И на смену ему должны прийти новые люди, которые легче усваивают новые задачи, которые стоят на очереди...
...В чем наша основная практическая задача? В том, чтобы, для обеспечения проведения в жизнь нового курса, центральным и первостепенным поставить вопрос об освежении аппарата..." (стр. 89 - 90).
На XIII съезде РКП(б) борьба между большинством делегатов и оппозицией велась в основном по тем же вопросам, что и в предсъездовской дискуссии. Но силы оппозиции были уже настолько подорваны позицией подавляющего большинства членов партии, что на съезде многие из оппозиционеров (в том числе и сам Троцкий) во многом смягчили свои нападки на Центральный Комитет.
Но для внутрипартийной борьбы 1923 года очень знаменательным было то обстоятельство, что в ней против ЦК впервые в истории партии выступил единый блок всех сил, оставшихся от тех оппозиций, которые были в свое время осуждены и разбиты В. И. Лениным. В этом блоке были все лидеры небезызвестной группы "демократического централизма", лидеры "рабочей оппозиции", сторонники Троцкого по дискуссии о профсоюзах и т.д.
Объединенная оппозиция на XIII съезде не получила ни одного голоса в свою поддержку, несмотря на то, что XIII съезд был самым большим съездом из всех двенадцати предшествующих съездов партии.
XIV съезд РКП(б). (Стенотчет. Госиздат, 1926 г.)
"Наконец, товарищи, третий и самый трудный для меня вопрос -это вопрос о партии и коллективном руководстве партией.
Я предложил бы подтвердить решения XIII съезда нашей партии. Там было сказано: "Съезд поручает ЦК вести всю работу в том направлении, чтобы громадное большинство членов партии в ближайшее время состояло из рабочих, непосредственно занятых на производстве".
Вот решение, принятое на XIII съезде партии. (Голоса: "Правильно!") Если правильно, так спрашивается: по какому поводу шум относительно аксельродовщины?.. Почему так страстно реагируют... на предложение, что надо побольше рабочих в партию? Откуда эта боязнь рабочего класса?..
Теперь я бы хотел сказать несколько слов о нашем руководстве.
Уже из того, что я вам привел, из целого ряда колебаний в крупнейшем принципиальном вопросе, вы можете ясно видеть, что в ряде случаев твердой политики не было... Я думаю, что, конечно, промахи были, и это надо сказать совершенно открыто. Конечно, у нас лучший ЦК, какой мы только знаем, спорить против того, что это - отбор всей партии, никто, конечно, не может, но это не значит, что мы должны заниматься самовосхвалением, и это не значит, что мы будем принимать твердые жесты за твердую политику..." (стр. 97 - 127 - Зиновьев).
"Тов. Бухарин здесь с большим пафосом говорил о том, - что съезд постановит, то и правильно. Каждый большевик считает постановления съезда для себя обязательными... Для нас, марксистов, истина - то, что соответствует действительности. Владимир Ильич говорил: ученье Маркса непобедимо, потому что оно верно. И наш съезд должен озаботиться тем, чтобы искать и найти правильную линию. В этом - его задача. Нельзя успокаивать себя тем, что большинство всегда право. В истории нашей партии бывали съезды, где большинство было неправо. Вспомним исторический стокгольмский съезд. (Шум. Голоса: "Это тонкий намек на толстые обстоятельства".) Большинство не должно упиваться тем, что оно - большинство, а беспристрастно искать верное решение. Если оно будет верным... (Голос: "Лев Давидович, у вас новые союзники"), оно направит нашу партию на верный путь" (Крупская).
"...Позвольте остановиться на коллективном руководстве партией. Я, товарищи, уже говорил в октябре и повторяю здесь сейчас, - за это время меня жизнь и действительность не переубедили в том, что я неправ. (Голос с места: "Жаль".)
Мне кажется, постольку, поскольку я наблюдаю работу и в ЦК, и в Политбюро, поскольку я был посвящен во внутреннюю работу, я знаю, что коллективного руководства, настоящего, на деле не было...
...Вместо коллективного руководства мы имели целый ряд политических, что ли, если можно так выразиться, комбинаций...
Товарищи, если нужно еще печатное подтверждение того, как т. Угланов понимает демократию, так я вам могу вот что прочитать. В его заключительном слове на московской конференции сказано: "Дальнейшая наша задача должна заключаться в продолжении централизации нашей организации сверху донизу, централизации руководства. Под эту централизацию надо подводить коллективное руководство. Это является основой основ и подлинным выражением на деле внутрипартийной демократии". (Бурные аплодисменты.)
Тут тоже написано: "Аплодисменты". (Смех, голоса с мест: "Правильно!" Аплодисменты.)
...Мы не мыслим себе руководства партией без Зиновьева и Каменева. Руководство будет такое, как решит большинство. Но, товарищи, немыслимо, чтобы у нас в партии, в ЦК и в Политбюро по всем вопросам обязательно было единогласие. Безусловно, оттенки мнений тут неизбежны, и эти оттенки, которые представлены целым рядом товарищей, эти оттенки должны приниматься во внимание. Не подавляться. Только не это... Вот в чем дело...
Да, я знаю, что приятно быть в таком подавляющем большинстве, но надо уметь быть в меньшинстве и идти против течения и говорить правду. (Голоса с мест: "Против партии, а не против течения!") Мы подчинимся большинству. Не в этом вопрос, и не сводите его в эту плоскость. Чего мы хотим? Мы хотим настоЯщего коллективного руководства - не на словах, а на деле. Практически это значит, что по всем спорным вопросам, которые имеются и которые, несомненно, будут иметься, не могут не иметься, чтобы по всем этим спорным вопросам меньшинству была дана возможность высказать свою точку зрения, защищать ее... Мы хотим, чтобы меньшинству не затыкали рот. (Голос с места: "Свободы группировок")... Мы хотим честной внутрипартийной политики" (стр. 180 - 186 - Лашевич. Подчеркнуто мной. - Г. М.)
"9 или 10 ноября т. Черный мне рассказал следующее:
В ЦК РКП(б) существуют разногласия между тт. Зиновьевым, Каменевым, Крупской, с одной стороны, и тт. Сталиным, Молотовым, Калининым, Рыковым, Томским и Бухариным, с другой стороны, по следующим основным вопросам:... о единоличном или коллективном руководстве партией...
Т. Черный сказал:
...По вопросу руководства партией и всей ее работой тт. Зиновьев, Каменев, Крупская и вся ленинградская организация за то, чтобы было коллективное руководство партией в разрешении всех важнейших вопросов работы и должностных перемещений, в то время как т. Сталин при поддержке указанных лиц всячески оттирает от руководства партией тт. Зиновьева, Каменева и других" (из письма в ЦКК, стр. 197).
"Я должен теперь подойти к вопросу, который затрагивался здесь и другими товарищами... именно, к вопросу организации руководства в нашей партии, и думаю, что этот вопрос стоит в самой тесной связи с вопросами нашей хозяйственной политики.
...Перед нами ставится задача достижения наибольшей твердости в хозяйственном руководстве. Это твердое хозяйственное руководство в последние месяцы разбивается тем, что у нас нет в достаточной степени твердого и согласованного партийного руководства. Так обстоит дело. (Шум, голоса: "А ларчик просто открывался. Теперь понятно".) ...Я повторяю, что не представляю себе ленинской партии без Каменева и Зиновьева. (Шум.) Да, я не представляю ленинского Политбюро ЦК без Каменева и Зиновьева. Когда я сказал это на широком собрании членов ЦК, то мне было брошено обвинение, которое здесь сегодня повторили, что я выдвигаю для Каменева и Зиновьева какую-то монополию на представительство ленинизма. (Голоса с мест: "Так оно и есть!")...
Нам нужно обязательно обеспечить единство руководства, обязательно нужно. Если вы считаете, что Каменев и Зиновьев для этого не годятся, немыслимо их участие, - скажите это. Если вы считаете... (Шум и крики: "А Сталин? Сталин должен быть в Политбюро?") Товарищи, позвольте мне сказать несколько слов о товарище Сталине. (Голоса с мест: "А, ну, ну. Посмотрим, посмотрим".) Товарищи, позвольте вам сказать, что в течение ряда лет я работал рука об руку с товарищем Сталиным, и ничего, кроме самых лучших товарищеских отношений, у меня с ним не было! (Шум, крики.) Я хочу сказать: никаких абсолютно чувств неприязни, личной и политической, по отношению к товарищу Сталину у меня нет, абсолютно никаких. Я это должен сказать, потому что утверждают, что все наши отношения диктуются будто бы личной неприязнью и прочее. Этого нет, я ни в малейшей степени не сомневаюсь в том, что всей партии огромнейшую пользу имеет (так в тексте. - Ред.) работа, которую выполняет товарищ Сталин... Я не могу согласиться с тем, что если в Политбюро, или в ЦК, или на съезде встает вопрос о том, как должен быть организован Секретариат, то это обстоятельство мы должны рассматривать как попытку внутрипартийного переворота. С этим я не согласен. Товарищи, я лично убежден в следующем: я думаю, что влияние и авторитет товарища Сталина, если бы он даже не был генеральным секретарем партии... (Шум, крики.) ...Я спрашиваю: почему, в какой степени может быть поколеблен авторитет товарища Сталина, если он работает в качестве члена Политбюро? Разве этим в какой-нибудь мере уменьшается руководящее значение каждого слова, сказанного товарищем Сталиным? Не уменьшается. (Шум, крики.)...
Товарищи, поскольку генеральный секретарь партии, с одной стороны, является членом Политбюро, а с другой стороны, руководителем секретариата, то, совершенно независимо от личности Сталина, создается такое положение, когда любое расхождение во взглядах в Политбюро, возникающее по любому политическому вопросу, получает свое отражение на организационной работе, потому что, в действительности, один из членов Политбюро, являясь генеральным секретарем... оказывается в таком положении, что любое его разногласие... может получить немедленно то или иное выражение по линии организационных мероприятий. (Шум.) ...Я бы считал правильной такую организацию Секретариата, при которой Секретариат в самом деле был бы исполнительным органом Политбюро Центрального Комитета и Оргбюро ЦК. Что бы мы выиграли, если бы в самом деле так организовали Секретариат?
Мы бы выиграли то, что внутри Политбюро был бы в самом деле возможен совершенно свободный обмен мнений: сегодня по одному вопросу может быть одно большинство, завтра по другому вопросу - другое большинство. (Шум. Смех. Голоса: "Комбинации? Демократия? Модное руководство?" Звонок председателя.) Нет, товарищи, здесь дело не в комбинациях, здесь дело идет о том, чтобы была обеспечена внутри
Политбюро свобода мнений и было исключено образование твердо сплоченных групп в Политбюро и Центральном Комитете..." (стр. 332 - 336 - Сокольников).
"Товарищи, если в штабе ленинцев в этой сложной обстановке всякие разногласия будут сопровождаться немедленно оргмерами, если после каждого высказанного мнения будут собираться силы не для того, чтобы его оспорить, а для того, чтобы подорвать авторитет и дискредитировать товарищей, которые высказали это мнение, если товарищи в партии, которые попытаются поднять голос в защиту этого мнения... будут делать это с трепетом, ожидая за это организационной кары, тогда мы не сможем избавиться от того, чтобы идейные разногласия не перерастали в организационную драку.
Если такой режим в партии будет продолжаться, Я вижу громадную опасность, что эти идейные разногласия не смогут действительно уживаться в недрах единого Центрального Комитета. ...Это будет явлением катастрофического порядка. Я призываю вас не выбирать этого пути, а выбирать другой путь... Это может быть достигнуто только тогда, если меньшинству... будет дана возможность отстаивать свои взгляды в партии, конечно, со всей ответственностью, которая возложена на нас партией и диктатурой.
...И, наконец, мы против того, чтобы создавать теорию "вождя", против того, чтобы делать "вождя". Мы против того, чтобы Секретариат фактически объединял и политику и организацию, стоял над политическим органом. Мы за то, чтобы внутри наша верхушка была организована таким образом, чтобы было действительно полновластное Политбюро, объединяющее всех политиков нашей партии, и вместе с тем, чтобы был подчиненный ему и технически выполняющий его постановления Секретариат. (Шум.)
.. Я должен договорить до конца. Именно потому, что я неоднократно говорил это товарищу Сталину лично, именно потому, что я неоднократно говорил это группе товарищей-ленинцев, и повторяю это на съезде: Я пришел к убеждению, что товарищ Сталин не может выполнить роли объединителя большевистского штаба. (Голоса с мест: "Неверно!", "Чепуха!", "Вот оно в чем дело!", "Раскрыли карты!". Шум, крики: "Мы не дадим вам командных высот!", "Сталина! Сталина!" Делегаты встают и приветствуют товарища Сталина. Бурные аплодисменты. Крики: "Вот где объединилась партия!")
Председательствующий (Рыков): Товарищи, прошу успокоиться. Товарищ Каменев сейчас закончит свою речь.
Каменев: "Эту часть своей речи я начал словами: мы против теории единоличия, против того, чтобы создавать вождя!" Этими словами я и кончаю свою речь" (стр. 244 - 2575 - Каменев).
XV съезд РКП(б). (Стенотчет. Госиздат. 1928 год)
На XV съезде продолжалась борьба партии с оппозицией, на сей раз присоединившей к себе, в качестве главной ударной силы, зиновьевско-каменевскую группировку. Партия дала решительный отпор политическим взглядам оппозиционеров, их пониманию коллективности руководства и внутрипартийной демократии. Оппозиция, под напором XV съезда, пыталась отступить на запасные позиции.
"Товарищи, я выхожу на эту трибуну с единственной целью - найти путь примирения оппозиции с партией. (Голоса: "Ложь, поздно!")
Оппозиция представляет меньшинство в партии. Она, конечно, никаких условий со своей стороны ставить партии не может. Она может только сказать съезду тот вывод, который она для себя сделает из истории двух лет борьбы, и ответить на те вопросы, которые ей поставлены.
...Борьба в партии за эти два года достигла такой степени обострения, которая ставит перед всеми нами вопрос о выборе одного из двух путей. Один из этих путей - вторая партия. Этот путь в условиях диктатуры пролетариата - гибельный для революции. Это путь вырождения политического и классового.
Этот путь для нас заказан, запрещен, исключен всей системой наших взглядов, всем учением Ленина о диктатуре пролетариата.
По этому пути мы своих единомышленников вести не можем и не хотим. (Голоса: "Но вы вели, вели. Врете!")
Остается, стало быть, второй путь. Этот путь... - целиком и полностью подчиниться партии. Мы избираем этот путь, ибо глубоко уверены, что правильная ленинская политика может восторжествовать только в нашей партии и только через нее, а не вне партии, не вопреки ей. Стать на этот путь для нас значит подчиниться всем решениям съезда, как бы тяжелы они для нас ни были (голос: "Формально!") и выполнить. (Голос: "Никто не поверит".)
Если бы мы к этому прибавили отречение от взглядов - это, по нашему мнению, было бы не по-большевистски. Это требование, товарищи, отречения от взглядов никогда в нашей партии не выставлялось. Если бы с нашей стороны было бы отречение от взглядов, которые мы защищали неделю или две тому назад, то это было бы лицемерием... Я говорю, конечно, о тех взглядах, которые являются подлинными нашими взглядами (Ворошилов: "Мы требуем отказа от меньшевистских взглядов!")...
...Вы создали комиссию по разоружению оппозиции. Вы требуете от нас гарантии этого разоружения. Это естественно. Никто не обязан в партии верить на слово. (Ворошилов: "В Женеве Лига Наций тоже говорит о разоружении". Голоса: "А кто поверит вашему слову, тот совсем дурной!")
Если вы не верите, то у вас только один способ - способ собственной проверки нашей деятельности. (Голоса: "Уже два года проверяли!") Иначе вы никаких гарантий получить не можете. В чем гарантия? Вы же не поверите моему честному слову? (Смех. Голоса: "Честному слову не поверим, нет!")... Товарищи, у партии есть единственная возможность проверить искренность и решительность наших заявлений - дать нам возможность доказать это на деле. Другого способа нет. (Голос: "Расскажи откровенно о подпольной работе, тогда поверим". Голос: "Вашу подпольную организацию положи на стол партии".)
Я не ношу нелегальной организации в кармане и не могу положить ее на стол... (Смех. Голос: "В том-то и дело, что дома про запас оставили".)
...Наши единомышленники открыто подписали ряд документов, направленных нами в Центральный Комитет партии. (Голос: "Даже не читая".) Под заявлением 83-х стоит около 3 тыс. подписей. Это заявление у вас в руках (М. И. Ульянова: "Половину сняли")" (стр. 251 - 256 - Каменев).
Очень интересно само заявление оппозиции съезду. Оно гласит:
"Товарищи!
Единство Коммунистической партии является высшим принципом в эпоху диктатуры пролетариата: без единства партии на основах ленинизма нельзя удержать диктатуры, вести вперед строительство социализма и содействовать развитию мировой революции.
Между тем развитие внутрипартийной борьбы за последнее время явно поставило под угрозу единство нашей партии. Если бы дальнейшее развитие нашей борьбы привело бы к расколу партии и затем вылилось бы в борьбу двух партий, это означало бы величайшую угрозу делу Ленина.
Мы ни в какой степени не желаем отрицать той доли ответственности, которая лежит на нас за обострение внутрипартийного положения: в борьбе за свои взгляды мы встали на путь фракционности, выливавшейся иногда в крайне острые формы, в ряде случаев прибегали к средствам, идущим вразрез с партийной дисциплиной. На этот путь нас толкнуло лишь глубокое убеждение в правоте и ленинском характере наших взглядов, наше стремление довести эти взгляды до сведения массы членов партии, те препятствия, которые мы встречали на этом пути, те нестерпимые для большевиков обвинения, которым мы подвергались.
У нас нет никаких программных разногласий с партией.
Указывая на рост и существование термидорианских опасностей в стране и на недостаточный отпор им, мы никогда не считали и не считаем, что наша партия или ее Центральный Комитет стали термидорианскими или что наше государство перестало быть рабочим государством, о чем со всей категоричностью было заявлено и в нашей платформе. Мы не допускаем никаких сомнений и колебаний в вопросе об обороне СССР... Мы не собирались и не собираемся делать судьями наших споров беспартийных...
Между тем внутрипартийная борьба достигла той степени обострения, которая представляет явную угрозу единству партии, а следовательно, и основным интересам диктатуры пролетариата. Так дальше продолжаться не может и не должно. Борьба в этих формах должна быть ликвидирована. Перед лицом международной буржуазии, спекулирующей на расколе партии и еще более настойчиво подготовляющей войну против СССР, перед лицом международного пролетариата... - мы считаем своим долгом сделать все необходимое для укрепления боевого единства нашей партии.
Мы не можем отказаться от взглядов, в правильности которых мы уверены и которые изложены в нашей платформе и в наших тезисах, но ради сохранения единства партии, обеспечения ее полной боеспособности как руководительницы государства и мирового революционного движения, мы заявляем съезду, что прекращаем всякую фракционную работу, распускаем все фракционные организации и призываем к тому же наших единомышленников в ВКП(б) и в Коминтерне. Подчинение съезду мы считаем безусловной обязанностью члена партии и проведем это подчинение в жизнь...
Это заявление выражает нашу твердую решимость.
Мы уверены, что выражаем мнение всех наших единомышленников, исключенных из партии, и что партия в качестве первого шага для восстановления нормальной партийной жизни сочтет необходимым на почве этого заявления вернуть исключенных в партию, освободить арестованных за оппозиционную деятельность и дать всем нам возможность своей работой в партии доказать твердость этого нашего решения..." (стр. 1333 - 1336).
Среди подписавших это заявление мы видим и те фамилии, которые часто встречались и еще встретятся нам при изучении борьбы партии с различными антипартийными и антисоветскими элементами, - Белобородов, Бабахан, Беленький, Бакаев, Будзинская, Богуславский, Вардин, Гертик, Гинзбург, Дробкис, Евдокимов, Зиновьев, Залуцкий, Каменев, Кавтарадзе, Куклин, Кагалынов, Лашевич, Левкин, Лиздинь, Муралов, Николаев (убийца С. М. Кирова), Натасон, Преображенский, Пятаков, Петерсон, Рейнгольд, Радек, Раковский, Рафаил, Рэм, Сафаров, Смилга, Серебряков, Сафронов, Саркис, Смирнов, Троцкий и десятки других.
XV съезд не принял заявления оппозиции за документ, достойный доверия партии.
Обратите внимание на подчеркнутые мной строки в заявлении оппозиции - "мы не можем отказаться от взглядов, в правильности которых мы уверены". Именно эти строки были совершенно справедливо расценены партией как стремление при подходящем случае продолжить борьбу, как политическое двурушничество.
XVI съезд ВКП(б) (Стенотчет. Гиз. 1930 год).

Продолжение следует.

0

114

В период между XV и XVI съездами ВКП(б) партии пришлось снова вести серьезную борьбу с очередной оппозицией, на этот раз бухаринско-рыковской.
И, как всегда при оппозиции, одним из излюбленных, если не самым излюбленным, доводом на сей раз уже бухаринско-рыковской группировки сказалось утверждение в том, что
"нельзя в достаточной степени использовать ни демократию, ни самокритику, нельзя потому, что сама демократия и сама самокритика используются для решительного и немедленного преодоления любого оттенка мнений. В соответствии с этим (то есть преодолением любого и всякого оттенка) определяется и весь кадр работников партаппарата. Все это неизбежно сильно затрудняет деловое обсуждение вопросов" (стр. 89).
"Мы против того, чтобы единолично решались вопросы партийного руководства. Мы против того, чтобы контроль со стороны коллектива заменялся контролем со стороны лица, хотя бы и авторитетного" (стр. 203).
Если мы попытаемся коротко подытожить борьбу партии с оппозицией по вопросам организационного построения нашей партии, то мы увидим, что все атаки оппозиционных элементов и групп сводились к тому, что в партии-де нет коллективного руководства, замененного единоличием, диктаторством, что в ней господствует военная дисциплина, при которой подавляется всякая самодеятельность и творческая инициатива членов партии, имеющих ту или иную точку зрения, отличную от официальной, принадлежащей "диктатору". Все оппозиционные элементы выступали против "теории вождя", "культа вождя", "культа личности”. Все оппозиционные элементы, как панацею от всех бед в партии, выдвигали на первый план коллективное руководство, внутрипартийную демократию, толкуя их так, что выходило, что без свободы слова в партии для всех и всяческих оппозиционных групп, без ГАРАНТИРОВАННОГО партией права на то, что люди, выдвигающие, пропагандирующие и защищающие взгляды, отличные от взглядов большинства партии, - не могло быть и речи о коллективности руководства и внутрипартийной демократии.
История партии учит нас тому, что партия никогда (до XXII съезда) не шла на поводу оппозиционных демагогов, пытавшихся подкупить партию красивыми словами, о демократии, о свободе мнений и т.д.
Партия помнила неоднократные категорические указания В. И. Ленина о том, что
"воля десятков и сотен тысяч может выразиться в одном лице. Эта сложная воля вырабатывается советским путем.
Нужно больше дисциплины, больше единоличия и больше диктатуры. Без этого нельзя и мечтать о большой победе..." (т. 30, стр. 472, 480).
"...Я оставляю в стороне вопрос, пользуется ли генеральный прокурор единоличной властью или делит эту власть с Верховным трибуналом и коллегией Наркомюста, ибо этот вопрос совершенно второстепенный и может быть решен так или иначе в зависимости от того, доверяет ли партия одному лицу громадную власть или распределяет эту власть между указанными тремя инстанциями" (Подч. - ГМ, т. 33, стр. 328 -329).
"Военные победы легче, чем победа хозяйственная. Победить Колчака, Юденича, Деникина было много легче, чем победить старые мелкобуржуазные привычки, отношения, навыки, хозяйственные условия, отстаиваемые и воспроизводимые миллионами и миллионами мелких хозяев рядом с рабочими, вместе с ними, среди них.
Чтобы победить здесь, нужно больше выдержки, больше настойчивости, больше упорства, больше систематичности в труде, больше организаторского и административного искусства в большем масштабе" (т. 30, стр. 330).
"Государство, это область принуждения. Сумасшествием было бы отрекаться от принуждения, особенно в эпоху диктатуры пролетариата. "Администрирование" и администраторский подход к делу здесь обязательны. Партия - это непосредственный правящий авангард пролетариата, это -руководитель. Исключение из партии, а не принуждение, вот специфическое средство воздействия, средство очищения и закала авангарда" (т. 32, стр. 76).
"У нас есть люди, которые говорят по поводу военной дисциплины: "Вот еще! К чему это?" Такие люди не понимают положения России и не понимают, что на фронте кровавом борьба у нас кончается, а на фронте бескровном начинается, и тут не меньше нужно напряжения, сил и жертв, и ставки тут не меньше и сопротивление не меньшее, а гораздо большее... Не делайте себе никаких иллюзий. Чтобы победить, нужна величайшая борьба, нужна железная военная дисциплина. Кто этого не понимает, тот ничего не понял в условиях сохранения рабочей власти и приносит своими соображениями большой вред этой самой рабоче-крестьянской власти" (т. 30, стр. 405).
Много сил затратил В. И. Ленин на борьбу с теми, кто считал, что там, где есть коллегиальность - там демократия, а там, где единоначалие, "диктаторство" - там нет демократии, там нельзя говорить о советском, социалистическом принципе управления -о принципе демократического централизма.
"Коллегиальность необходима для решения дел государства рабочих и крестьян. Но всякое раздувание коллегиальности, всякое извращение ее, ведущее к волоките, к безответственности, всякое превращение коллегиальных учреждений в говорильни является величайшим злом, и с этим злом надо покончить во что бы то ни стало, как можно скорее, не останавливаясь ни перед чем.
Дальше абсолютно необходимого минимума коллегиальность не должна идти ни в отношении числа членов коллегии, ни в отношении делового ведения работы, воспрещения "речей", наибольшей быстроты обмена мнений, сведения его к осведомлению и к точным практическим предложениям.
Всякий раз, когда к тому представляется хотя бы малейшая возможность, коллегиальность должна быть сведена к нулю, к самому краткому обсуждению только самых важных вопросов в наименее широкой коллегии, а практическое распоряжение учреждением, предприятием, делом, задачей должно быть поручаемо одному товарищу, известному своей твердостью, решительностью, смелостью, уменьем вести практическое дело, пользующемуся наибольшим доверием..." (т. 29, стр. 403).
В. И. Ленин писал:
"Недавно... возник вопрос о том, насколько единоличная распорядительная власть (власть, которую можно было бы назвать властью диктаторской) совместима с демократическими организациями вообще, с коллегиальным началом в управлении - в особенности, и - с советским социалистическим принципом организации - в частности. Несомненно, что очень распространенным является мнение, будто единоличная диктаторская власть несовместима ни с демократизмом, ни с советским типом государства, ни с коллегиальностью управления. Нет ничего ошибочнее этого мнения. (Подчеркнуто мной. - Г. М.)
...Вопрос встал действительно громадного значения: во-первых, вопрос принципиальный, совместимо ли вообще назначение отдельных лиц, облекаемых неограниченными полномочиями диктаторов, с коренными началами Советской власти; во-вторых, в каком отношении стоит этот случай - этот прецедент, если хотите, - к основным задачам власти в данный конкретный момент.
Что диктатура отдельных лиц очень часто была в истории революционных движений выразителем, носителем, проводником диктатуры революционных классов, об этом говорит непререкаемый опыт истории. С буржуазным демократизмом диктатура отдельных лиц совмещалась несомненно. Но в этом пункте буржуазные хулители Советской власти и их подголоски проявляют всегда ловкость рук... и говорят: с вашим большевистским (то есть не буржуазным, а социалистическим) советским демократизмом личная диктатура абсолютно несовместима.
Рассуждения из рук вон плохие. Если мы не анархисты, мы должны признать необходимость государства, то есть принуждения для перехода от капитализма к социализму, форма принуждения определяется степенью развития данного революционного класса, затем такими особыми обстоятельствами, как например, наследие долгой и реакционной войны, затем формами сопротивления буржуазии... Поэтому решительно никакого принципиального противоречия между советским (то есть социалистическим) демократизмом и применением диктаторской власти отдельных лиц нет. Отличие пролетарской диктатуры от буржуазной состоит в том, что первая направляет свои удары ...в интересах... большинства, а затем в том, что первую осуществляют - и через отдельных лиц -не только массы трудящихся и эксплуатируемых, но и организации, построенные так, чтобы именно такие массы будить, поднимать к историческому творчеству (советские организации принадлежат к этого рода организациям).
...Всякая крупная машинная индустрия - то есть именно... источник и фундамент социализма - требует безусловного и строжайшего единства воли, направляющей совместную работу сотен, тысяч и десятков тысяч людей. И технически, и экономически, и исторически необходимость эта очевидна, всеми думавшими о социализме всегда признавалась как его условие. Но как может быть обеспечено строжайшее единство воли? - Подчинением воли тысяч воле одного.
Это подчинение может, при идеальной сознательности и дисциплинированности участников общей работы, напоминать больше мягкое руководство дирижера. Оно может принимать резкие формы диктаторства, если нет идеальной дисциплинированности и сознательности... Вот этот переход от одной политической задачи к другой, по внешности на нее совсем не похожей, составляет всю оригинальность переживаемого момента. Революция только что разбила самые старые, самые прочные, самые тяжелые оковы, которым из-под палки подчинялись массы. Это было вчера. А сегодня та же революция и именно в интересах ее развития и укрепления, именно в интересах социализма, требует беспрекословного повиновения масс единой воле руководителей... Понятно, что такой переход немыслим сразу. Понятно, что он осуществим лишь ценой величайших толчков, потрясений, возвратов к старому, громаднейшего напряжения энергии пролетарского авангарда, ведущего народ к новому" (т. 27, стр. 237 - 239).
Находятся товарищи, которые запевают старую песню и говорят, что подобные высказывания В. И. Ленина относились им только для периода военного коммунизма, только для периода нэпа и т.д.
Сам же В. И. Ленин учил:
"Коллегиальность - школа управления. Нельзя же все время сидеть в приготовительном классе школы" (т. 30, стр. 428).
«Коллегиальность в лучшем случае дает громадную растрату сил и не удовлетворяет быстроте и отчетливости работы...» (т. 30, стр. 285 - 286).
"В переживаемый нами момент, когда Советская власть и диктатура достаточно укрепились, когда подготовка масс функционированием советских учреждений к самостоятельному участию во всей общественной жизни достаточно произведена, -...на очередь выдвигается задача строжайше отделить дискуссии и митингования от беспрекословного выполнения всех предписаний руководителя. Это значит - отделить необходимую, полезную подготовку масс к проведению известной меры и к контролю за ее проведением - отделить от самого этого проведения" (т. 27, стр. 430).
Находятся люди, которые возражают и говорят, что В. И. Ленин, ратуя за единоначалие, за "диктаторство", за беспрекословное подчинение воли десятков тысяч воле одного лица, имел в виду лишь производственные отношения, лишь отношения между руководителями и подчиненными в процессе труда на производственных предприятиях, лишь в хозяйственных вопросах.
Так ли это? Действительно ли вождь нашей партии имел в виду только отношения производственные, или же он имел в виду и партию, как "непосредственный правящий авангард пролетариата", как руководитель всей, в том числе и хозяйственной, деятельностью пролетарского государства?
Попробуем найти ответ на этот очень важный и интересный вопрос у самого Владимира Ильича, -
"В тезисах т.т. Осинского, Максимовского и Сапронова... все -сплошное теоретическое искажение. Они пишут, что коллегиальность в той или другой форме составляет необходимую основу демократизма. Я утверждаю, что за 15 лет предреволюционной социал-демократии ничего похожего вы не найдете. Демократический централизм означает только то, что представители с мест собираются и выбирают ответственный орган, который и должен управлять. Но как?
Это зависит от того, сколько есть годных людей, от того, сколько есть хороших "администраторов". Демократический централизм заключается в том, что съезд проверяет ЦК, смещает его и выбирает новый" (т. 30, стр. 430).
По прямому смыслу слов В. И. Ленина, связывать вопрос о коллегиальности, коллективности с принципом демократического централизма - основным принципом организационного построения пролетарской партии - есть "сплошное теоретическое искажение", "чудовищная принципиальная нелепость".
В письме Е. М. Александровой В. И. Ленин говорил:
"Вы добиваетесь, если я не ошибаюсь, единовластия и "твердой руки". Дело доброе, и Вы в тысячу раз правы, что нам именно это нужно" (т. 34, стр. 131).
В. И. Ленин неоднократно указывал на то, что
"волю КЛАССА иногда осуществляет диктатор, который один иногда более сделает и часто более необходим" (т. 30, стр. 444). (Выделено мной. - ГМ).
Выходит, что В. И. Ленин распространял единоличие и на партийную работу? По-моему, это действительно так, и иначе, в реальных, жизненных условиях, быть и не может.
Партия избирает съезд - собрание делегатов с мест. Съезд, руководствуясь соображениями политического и делового характера, избирает Центральный Комитет в составе нескольких десятков наиболее авторитетных и уважаемых членов партии -высший исполнительный и распорядительный орган партии в междусъездовский период. Центральный Комитет, по Уставу, не менее одного раза в полугодие собирается на свои пленарные заседания - пленумы Центрального Комитета.
"Центральный Комитет избирает: для руководства работой ЦК между его Пленумами - Президиум (Политбюро) для руководства текущей работой, главным образом по подбору кадров и организации проверки исполнения, - Секретариат" (Устав КПСС).
Все исполнительные и распорядительные органы партии -Центральный Комитет, Секретариат, Политбюро (Президиум) -целиком и полностью подотчетны съезду партии, перед ним ответственны.
В Уставе КПСС полностью проведен ленинский принцип демократического централизма, ленинское указание на максимальную оперативность руководства, указание "о сведении до минимума" коллегиальности, "необходимой для делового обсуждения работы, воспрещения "речей", наибольшей быстроты обмена мнений, сведения его к осведомлению и к точным практическим предложениям".
От многотысячного съезда - к Центральному Комитету с несколькими десятками членов, от Центрального Комитета - к Президиуму, то есть к 10 - 12 членам Центрального Комитета -такова ленинская схема управления Коммунистической партией Советского Союза.
Случайно ли, говоря о генеральном секретаре нашей партии, В.И. Ленин указывал на него как лицо, "сосредоточившее в своих руках необъятную власть"?
Нет, не случайно. Это утверждение В. И. Ленина, по-моему, лишь еще раз подтверждает его, опирающуюся на реальную жизнь, мысль о том, что "нам нужно единовластие и "твердая рука"", о том, что "волю класса иногда должен осуществлять диктатор, который более сделает и более необходим".
В. И. Ленин не делал себе никаких иллюзий насчет того, что генеральный секретарь нашей партии обязательно должен быть и будет идеальным коммунистом и идеальным человеком, что он будет полностью застрахован от тех или иных промахов и ошибок в своей работе, что он будет абсолютно свободен от чувств личной неприязни, недоверия к тому или иному товарищу по работе и т.д. и т.п.
Вождь и основатель нашей партии непоколебимо верил в силу и революционный дух трудящихся, пролетариата, в ум, честь и совесть нашей эпохи - в пролетарскую коммунистическую партию.
Великий марксист даже на миг не мог представить себе такого положения в пролетарской партии, когда один или несколько десятков, или даже тысяч человек, могли бы вертеть партией как игрушкой в своих личных и корыстных целях, могли бы в своей руководящей и распорядительной работе проводить политику, идущую наперекор стремлениям миллионной партии.
Трудно поверить, да и, с точки зрения жизненной правды, невозможно поверить в то, что на протяжении двух десятилетий миллионная революционная партия руководилась и управлялась тиранами и деспотами, которым каким-то чудом удавалось обводить партию вокруг пальца, как слепого котенка. Трудно, невозможно верить в то, что в миллионной партии коммунистов не нашлось ни одного честного коммуниста-ленинца (если не причислять к таковым членов троцкистско-зиновьевско-бухаринских террористических групп), который бы не нашел в себе мужества убрать с нашей дороги подобного человека.
Я говорил и считаю нужным повторить еще раз, что линия XXII съезда КПСС заводит нас в такие дебри обывательщины, из которых нет выхода.
Линия XXII съезда не только не подтверждает марксистско-ленинского учения о партии и ее вождях, о роли личности и народных масс в истории, а наоборот, начисто отвергает это учение.
В. И. Ленин учил:
"...Решают массы, которые, если небольшое число людей не подходит к ним, ...с этим небольшим числом обращается не слишком вежливо" (т. 31, стр. 257).
Партия во главе со своим вождем В. И. Лениным прекрасно это понимала и, именно исходя из принципов демократического централизма, из марксистского учения о партии и о ее вождях, -не боялась единоличия и "диктаторства", зная, что она всегда, на очередном съезде партии или Пленуме Центрального Комитета, может дать надлежащую оценку действиям того или иного лица, сделать из этой оценки соответствующие выводы и одобрить или пресечь деятельность этого лица, если оно совершает крупные ошибки или встало на путь злоупотребления своей властью.
Встать на иную точку зрения - это значит признать, что большинство членов руководящих органов партии -Центрального Комитета, Комиссии Партийного Контроля, Президиума (Политбюро) ЦК, его Секретариата, как, впрочем и большинство руководителей местных органов власти, состояло из людей, которые или были запуганы до бесчувствия, или мирились с существовавшим в партии (по XXII съезду) антипартийным, антиленинским режимом, или из тех, которым этот кровавый и палочный (по XXII съезду) режим был на руку и которые только поэтому на протяжении более двух десятков лет оказывали "доверие" и поддержку Сталину и почти постоянному составу Политбюро (Президиума) Центрального Комитета.
Это ли защита ленинской партии и организационных принципов ее построения, о которых так много и так "красочно" говорили на XXII съезде?
Нет, это - их опровержение, это возродившаяся с новой силой гнилая теорийка Троцкого об аппарате и "аппаратчиках".
Наша партия всегда зорко оберегала марксистско-ленинские принципы своей организационной структуры, никогда не противопоставляла вождей - партии, партию - классу.
Мне кажется, что не лишним будет вспомнить, что в свое время говорили такие ярые отвергатели "теории вождя", "культа вождя", как Зиновьев и Каменев.
Вот что они говорили, например, на XIII съезде партии:
"...Без Ленина, без светильника, без самой гениальной головы на земле приходится нам решать те громадной важности вопросы, от которых зависят судьбы нашей партии, и не только ее одной.
До сих пор мы могли действовать прямо и буквально по Ленину..." (стенотчет съезда, стр. 37).
"...Партия доверяет своему ЦК, и ЦК гордится этим. Однако у нас нет такого положения, чтобы партия с закрытыми глазами все одобряла. Да этого не было и раньше. Но раньше у нас был такой колоссальный политический и моральный авторитет одного вождя, который все покрывал..." (там же, стр. 248 - Зиновьев).
А на XII съезде (в 1923 году), -
"Товарищи, наш съезд собрался с некоторым опозданием... Мы все твердо рассчитывали на то, что и в сегодняшний день на эту трибуну взойдет не кто иной, как Владимир Ильич, и мы будем слушать его речь, которая бы, как всегда, определила путь... на годы. Нечего напоминать, какое значение всегда имела на наших съездах вводная политическая речь Владимира Ильича. Когда мы ездили на эти съезды, мы прежде всего имели в виду послушать именно эту речь, так как мы заранее знали, что получим в ней не только уточненный опыт прошлого времени, но получим твердые указания и на будущее. Вы понимаете, с какой жаждой мы всегда выслушивали эту речь - жаждой, которая напоминает жажду человека, в летний, знойный день припадающего к глубокому, ясному ключу, чтобы напиться?! Мощным прожектором Владимир Ильич освещал путь, лежащий перед партией, со всеми его извилинами, со всеми его трудностями на предстоящем этапе" (Стенотчет XII съезда, изд. "Красная новь", 1923 год, стр. 6 - Зиновьев).
"Товарищи, две опасности угрожают нам, особенно, сейчас, когда, может быть, еще на ряд месяцев мы вынуждены будем работать без Владимира Ильича. Первая опасность - это, если у нас не будет ясности в решениях. Полбеды было раньше, когда на съездах проходили решения, сформулированные не вполне ясно. Когда возникало сомнение - был человек, который мог истолковать их от имени всей партии. И мы знали, что это толкование есть действительно толкование всей партии" (там же, стр. 46).
"Этот съезд проходит без того, кто учил нас марксизму, кто учил нас революционной тактике пролетариата, кто своей личностью, своими идеями сплачивал воедино рабочий класс и крестьянство, кто в продолжение 25 лет провел строгую учебу партийной дисциплине.
На этом съезде Владимир Ильич не смог присутствовать, но все то, что уже проделал съезд, показывает, что хотя физически Владимира Ильича нет в этом зале, но идейно и фактически он руководит этим съездом. Его заветы выполняем мы, принимая свои решения. С его учением сверялись каждый раз, когда перед нами ставилась та или иная проблема, тот или иной трудный вопрос. Мысленно каждый из нас спрашивал себя: а как бы ответил на это Владимир Ильич?..." (стр. 479 - Каменев).
Вспомним, как те же Зиновьев, Каменев и компания говорили о внутрипартийной демократии, о внутрипартийном режиме на XII и XIII съездах РКП(б), отвечая на нападки оппозиционеров -сторонников Троцкого:
"...Товарищ Лутовинов ни словом не критиковал политики партии. А что он сказал? Партия вгоняет в подполье критику. Какую критику?.. Можно ли требовать от ЦК, чтобы он людей, не имевших мужества выступить от своего имени, принудил легализироваться? К этому сводятся упреки товарища Лутовинова, если не останавливаться на некоторых принципах, которые он выдвигал о свободе критики..." (стенотчет съезда, стр. 122 - Радек).
"Мы знаем, что нас обвинили в том, что ради всяких целей... политика партии направляется нами не во имя определенных идей, а теми или иными групповыми комбинациями...
Указывали, что раздуваются разногласия, что было бы лучше, если бы об этом не говорить... Эта точка зрения абсолютно неверна.
Мы живем в стране, в которой не только существует диктатура пролетариата, но в которой мы принуждены развитие собственной внутрипартийной демократии держать в определенных рамках. И мы знаем, почему это нужно делать, и мы убеждены, что только совершенно безответственные демагоги (подч. - ГМ) могут оспаривать необходимость этого в стране, где пролетариат и коммунистическая партия держат в своих руках диктатуру, окруженные не только международной буржуазией, но и мелкобуржуазной и нэповской стихией внутри своей собственной страны. При этих условиях каждая строчка, каждый оттенок мысли должен быть внимательно проанализирован. Только по этому можно судить о тех процессах и настроениях, которые зреют в глубине нашей партии, и, если их учитывать не будем, мы попадем через один-два месяца впросак" (стр. 139 - 140 - Каменев).
"Все жалобы на слишком диктаторский характер поведения ЦК сводились у Косиора к тому, что ЦК не дает возможности выявить коллективное мнение, а у т. Лутовинова к тому, что некоторые группировки... загнаны в подполье.
Товарищи с мест, как у нас происходит обсуждение любого хозяйственного вопроса? Не жуем ли мы его в наших партийных комитетах, на собраниях организаторов и агитаторов, в президиумах исполкомов, в профсоюзах и т.д.? Какие еще другие формы можно придумать для выявления коллективного творчества? Эти жалобы - пустые жалобы, и вызываются они, по моему мнению, не тем, что нет возможности выяснить коллективную мысль, а тем, не в обиду будет сказано, что у жалующихся товарищей есть мысли, которые к партии никак не прививаются. Но тут партия не при чем, внутрипартийная демократия тоже не при чем" (стр. 147 - Евдокимов).
"Тов. Косиор остановился на том, что ЦК не ведет общей линии, а ведет групповую политику. Что это такое? Если в ЦК имеется определенная руководящая группа товарищей, то мы знаем, что это не страшно. Это нормально... Мы знаем не только взаимоотношения между партией и рабочим классом, но и те отношения, которые должны существовать между партией и ее вождями. Партия не может быть без вождей. Партия, которая не имеет хороших вождей, распадается. Партия, которая дискредитирует своих вождей, неизбежно ослабляется, дезорганизуется...
Что значит коллективный опыт? .. .Мы ни в коей мере не можем добиваться коллективного опыта, который имеется в партии эсеров, где столько же тактических линий, сколько эсеров...
Нам такой коллективный опыт не нужен. В этом отношении нас опыт научил, как нужно бороться и побеждать своих врагов. Дальше, кажется т. Лутовинов говорил о казарменном режиме. Это, товарищи, или демагогия, или полнейшая беспринципность. Что значит казарменный режим? Надо раскрыть скобки. Наши враги так называют железную дисциплину, которая существовала, существует и будет существовать в нашей партии...
В конечном счете, на мой взгляд, все упирается в организационные вопросы. Одни товарищи склонны напирать на слово "демократический", другие делают ударение на слове "централизм". Меньшевики и те мелкобуржуазные группы, с которыми нам приходилось сталкиваться, всегда склонны были много говорить о демократизме. Мы же всегда принципы демократии подчиняли революционной целесообразности. Это мы будем делать и в дальнейшем" (стр. 155 - 156 - Рютин).
"...Тов. Косиор, опять-таки явно не от себя одного, требовал одного, как он выражался: отменить исключительный закон, состоящий в том, что у нас запрещены организованные фракции и группировки... Это - не исключительный закон, это орудие самозащиты пролетарской партии, которая со всех сторон окружена разлагающим и мелкобуржуазным влиянием. В нашей партии достаточно свободы для обсуждения любого мнения. Только тот, кто хочет разлагать партию, не получит свободы...
Мы спорили о крупных организационных вопросах. Это, конечно, вопросы очень трудные... Но Осинскому ясно, почему все это происходит: они, мол, не хотят выпускать власть. Он даже берется назвать главного зачинщика, который боится за власть.
Тов. Осинский! Бросьте это! Неужели вы не можете поверить, что каждый из нас, как и вы, прежде всего радеет о благе партии и ни о чем другом? Власти у нас, если уж на то пошло, у каждого хоть отбавляй, и никто не чувствует тоски по власти" (из заключит, слова Зиновьева).
Здорово говорил и Бухарин -
"Основной аргумент т. Косиора направлен против постановления одного из предыдущих съездов, а именно постановления, касающегося запрещения группировок. Это вопрос, товарищи, который лично я считаю довольно важным, если мы будем его рассматривать и обсуждать, то, мне кажется, нужно решить, чего же хотят эти товарищи. Товарищи вроде Косиора хотят превратить нашу централизованную партию в федерацию различных группировок, которые могут между собой блокироваться, когда это нужно, которые будут вступать между собой в известного рода взаимоотношения, но которые в общем и целом будут представлять из себя решительно все, что угодно, но только не большевистскую партию...
Посмотрите, чем аргументировал т. Лутовинов... Тов. Лутовинов говорит: "Если появляются всякого рода анонимные тезисы, если анонимно приходится издавать какие-то платформы, то лишь потому, что в нашей РКП не существует возможности нормальным путем высказывать своих соображений, точки зрения по тем или иным вопросам". Соображения соображениям рознь... Если бы мы на минуту допустили, что у нас в партии "нормальным путем" высказывались такие соображения, как соображения т. Лутовинова, мы были бы последними дураками... Мы должны сохранить всю нашу старую революционную добродетель. Мы отличались от всех остальных группировок, которые говорили: "Зачем шнуровать мысль, вы нарушаете принцип свободы!" Извините. На это тов. Ленин отвечал: "Мы -союз людей, которые устроили добровольное объединение на основе определенной платформы, и если желают нормально высказывать мысли, которые идут вразрез с этим, благоволите стать за борт нашей организации". И это ненормальное требование, чтобы у нас "нормальным" путем высказывались совершенно антибольшевистские мысли" (стр. 170 - 173 -Бухарин).
Обратимся к XIII съезду.
Какие точные, твердые и верные слова находили тогда Зиновьев, Каменев, Бухарин и прочие по поводу вышеприведенных статей и писем Троцкого под общим названием "Новый курс"! Грешно было бы не вспомнить эти слова.
"Впервые в истории нашей революции, по крайней мере после Октября, мы имели положение, когда между съездами, посередине года, делалась попытка либо изменить политику ЦК коренным образом, либо даже изменить самый состав ЦК, перепрячь лошадей на ходу...
Нам нужна монолитность в тысячу раз большая, чем до сих пор... Нам нужна еще более железная сплоченность, чем это было до сих пор, и мы не можем позволить себе идти так далеко, чтобы допускать свободу фракций и даже свободу группировок... "Демократия", "секретарский бюрократизм"! Вы помните крики оппозиции. Ответ - ленинский призыв!
...Самое умное и достойное большевика, что могла бы сделать оппозиция, - это то, что делает большевик, когда ему случится совершить ту или иную ошибку, - выйти на трибуну партийного съезда к партии и сказать: Я ошибся, а партия была права" (Стенотчет XIII съезда, стр. 37 - 116 - Зиновьев).
В своем заключительном слове на съезде Зиновьев прямо сказал,
"что в "Новом курсе" Троцкого нет ни грана большевизма".
Очень показателен и тот раздел заключительного слова Зиновьева, в котором он останавливается на вопросе о фракциях и группировках, на проблеме внутрипартийной демократии.
"...Что б стояли за группировки - это общеизвестно. Разве вы не помните, как товарищ Крыленко, наш первый помощник верховного прокурора республики, требовал в печати, чтобы была юридическая формулировка, что такое фракция и что такое группировка (смех), ибо без этого вообще нечего-де, говорить о демократии... Мы не нуждаемся в юридических формулировках. Дело не в словесных спорах. Мы, прошедшие школу совместной борьбы с меньшевиками, сидевшие помногу лет вместе с ними в ЦК, знаем, что такое фракция и группировка, без юридических определений. Когда мы сидели в меньшевистском ЦК, тогда мы прибегали к этому приему: "А что есть фракция? Разве мы не имеем права выступить как группа единомышленников?" и т.д.
Да, товарищи, это было вполне приемлемо и уместно, когда мы, волею судеб, в определенной исторической обстановке, были вынуждены до поры до времени сидеть с меньшевиками в одном ЦК, - использовать всякую возможность, чтобы оттеснить мелкую буржуазию и выкристаллизовать пролетарскую партию.
Но, извините, когда теперь некоторые товарищи прибегают к тем же самым мерам по отношению к нашему, большевистскому ЦК, то, товарищи, позвольте им этого не позволить...
Мне кажется, что негоже нам играть в прятки. Правильно сказал товарищ Сталин, что все мы ценим совместную работу с т. Троцким... мы все готовы сделать все возможное для того, чтобы совместная и дружная работа шла, но не такая, которая Станиславу Ивановичу (Косиору. - ГМ) позволяет писать: "А в Политбюро у вас есть единство?"
...Мы ручаемся, что если они будут нападать на партию, как нападали раньше, или даже во сто крат слабее, чем нападали, то они еще раз спознаются с нашими "невегетарианскими" свойствами. Они должны знать, что если они считают, что имеют право говорить о политике ЦК как гибельной для страны, то мы имеем полное право, как революционеры, поставленные на пост руководства величайшей из рабочих партий, доказать перед рабочим классом и страной, что они не ведают, что творят, или не понимают, что говорят. И мы будем делать это со всей страстью революционеров, а не руководствуясь "любовью к ближнему"... Когда они хотят будоражить партию против ЦК в труднейший момент, позвольте им дать сдачу втрое.
...Тов. Троцкий сказал: трудности еще будут... Если они наступят, - скажите, тогда где вы будете, на чьей стороне?..
Мы требуем гарантии против того, чтобы эти будущие трудности, которые могут повториться, не были использованы, против того, чтобы поднять новую бучу против партии" (стр. 248 и далее).
"Спор начался с того момента, когда т. Троцкий, не удовлетворенный единогласно принятой резолюцией, апеллировал к партии помимо ЦК... Т. Троцкий вместо реформ предпочел в партии сделать революцию... Это он преподнес партии в своем письме - в письме, в котором констатировал опасность перерождения верхушки, клеймил верхушку как законченное выражение аппаратного бюрократизма, в котором призывал партию "подчинить себе свой аппарат", в котором упрекал аппарат в том, что он готовится бюрократически свести резолюцию ЦК на нет, и в котором, наконец, указывал те резервные силы, какие должны осуществить "лечение" против загнивающей верхушки и бюрократизма аппарата... - в лице молодежи, получившей название "барометра". Это есть, в общем, элементы, которые свидетельствуют о том, что вместо пути партийной реформы на почве резолюции 5 декабря перед нами была попытка произвести внутрипартийную революционную перестановку сил.
...Если товарищ Троцкий сказал, что он выполнил свой долг, когда мысль свою отстаивал перед партией, он был прав... Но есть и партии долг: долг поправлять всякого, который ошибается..." (стр. 211 - Каменев).
Спрашивается, что же случилось с Зиновьевым, Каменевым и иже с ними после XIII съезда, на котором они с такой решительностью отстаивали ленинские организационные принципы, - что же с ними случилось, что на XIV и XV съездах они вдруг перевернулись на 180 градусов и с еще большим ожесточением, чем до этого Троцкий и его единомышленники, стали сами атаковать эти принципы, выдвигая против них, под видом их защиты, те же самые аргументы, что и Троцкий, и прибавляя к ним новые?
А случилось то, что между Зиновьевым и Каменевым, с одной стороны, и остальными членами Центрального Комитета, с другой, после XIII съезда партии на почве новых экономических затруднений в стране обнаружились серьезные политические разногласия.
Вообще, следует заметить одно очень важное обстоятельство, вытекающее из изучения истории КПСС, а именно, тот факт, что возникновение в партии того или иного оппозиционного течения всегда возникало, всегда оказывалось связанным с каким-либо крупным переломным моментом в ходе исторического развития революции.
В частности, оппозиция Троцкого была связана с болезнью В. И. Ленина и возникшими в это время значительными трудностями в проведении смычки между городом и деревней; оппозиция Зиновьева-Каменева - со смертью В. И. Ленина и с усугублением экономических трудностей строительства социализма, приведших их к "теории" о невозможности построения социализма в одной стране; оппозиция Бухарина-Рыкова-Томского - с новыми экономическими затруднениями, в частности, в сельском хозяйстве, их, если можно так выразиться, "испугом" перед лицом провозглашенной партией политики ликвидации кулачества как класса.
Изучение истории нашей партии со всей очевидностью показывает, что общей и непременной чертой всех оппозиций, то есть меньшинств в партии, было перерастание политических разногласий в разногласия организационные.
Все "оппозиции" и оппозиционные группировки, как только они оказывались в меньшинстве в партии по выдвигаемым ими ПОЛИТИЧЕСКИМ вопросам, немедленно и неотвратимо начинали обвинять большинство в "затыкании рта", в репрессиях, в нарушениях внутрипартийной демократии и т.д., немедленно и неотвратимо они начинали противопоставлять партию ее аппарату, отрывать партию от ее аппарата, от ее признанных вождей; немедленно и неотвратимо все эти оппозиционные группы и группки поднимали крик о коллективном руководстве в партии, о демократическом централизме, обвиняя вождей партии в диктаторстве, в единоличии и произволе.
И самое интересное то, что при всем том они "забывали" то, что сами говорили и доказывали в прошлом - когда они шли с большинством.
Эта общая, непременная, характерная черта всех оппозиционных группировок - бичевать противников ленинских принципов руководства и управления пролетарской партией, находясь в большинстве, находясь в составе ее руководящей верхушки, и кричать "караул!", чувствуя шаткость своих позиций и очутившись по воле партии в меньшинстве, - эта черта совершенно явственно прослеживается уже между позицией Зиновьева и Каменева на XII и XIII съездах, когда они вместе с партией отбивали атаки Троцкого, и между их позицией на XIV и XV съездах, когда по поднятым перед партией политическим вопросам они оказались в оппозиции.
Возьмем бухаринско-рыковскую, т.н. "правую оппозицию".
Вот что говорили главари этой оппозиции на XIV и XV съездах, то есть тогда, когда они не имели еще "оппозиционных" разногласий с партией и выступали вместе с партией против Зиновьева, Каменева и компании.
"Насчет демократии позвольте сказать. Я записку с вашей стороны получил, и т. Наумов этот вопрос разводил: как, помилуйте, у нас того-то сняли - разве это демократия? У нас то-то сделали - разве это демократия? Мы папки распространяли и прочее, нас покарали - разве это демократия?
На первый взгляд все кажется очень убедительным. Так вот, товарищи, позвольте мне... (Кашляет, голос с места: "Поперхнулся!") Я, может быть, сперва поперхнулся, но в конечном счете я вас - идейно, конечно, - проглочу (Смех). Так вот, товарищи, это действительно годится для малых детей, как они ставят вопрос о демократии. Вот представьте себе, если бы у нас в партии появились люди, которые открыто проповедовали бы меньшевистские взгляды, что бы вы сделали? (Голос с места: "Их выгнали бы из партии".) Их бы выгнали из партии. Это было бы демократично или нет? Что, у вас не хватает слов ответить?
Не знаете? Не подумали?.. Так вот, товарищи, я вам объясню.
Это было бы в высшей степени недемократично с точки зрения демократии, которая включает этих лиц.
Позвольте по существу дела поставить вопрос. Что, по-вашему, наша партийная дисциплина предполагает, что любой товарищ может положить ноги на любой стол и проделывать все, что его душеньке угодно? Ничего подобного. Разве ваша демократия предполагает, что решения партсъезда выставляются, а потом на них плюют? Это с каких пор стало? Я, по крайней мере, никогда не слыхал, чтобы в основу ленинизма, в основу принципа демократического централизма вводились такие вещи. До сих пор основа нашего демократизма состояла в том, что у нас обсуждают, но когда вопрос решен, это решение выполняют...
Я должен вам сказать, что до сих пор у нас всегда считалось, что наша партия - в этом одна из составных частей ленинизма - есть единая, монолитная, организационная крепость, вырабатывающая совершенное единство воли и т.д. Это мы доказали в полемике с троцкистами до хрипоты наших голосов. А вы что сделали? Вы не замечаете, как вы уже лежите на самом дне. Вы предложили блок всем фракциям и группировкам, с которыми боролся Ленин. Тов. Зиновьев вышел и кричал на съезде: я тону, тону! Тов. Шляпников, т. Сафронов, т. Дробнис, спасите и выручайте! Вот что было здесь на съезде. Вы выдвинули лозунг группировок, вы выдвинули лозунг фракций, лозунг "свободы" дискуссии, вы выдвинули лозунг превращения нашей стальной партии в федерацию группочек - вот что вы выдвинули. Я утверждаю, что на этот путь разрушения партии мы не пойдем" (Стен.отчет XIV съезда, стр. 850 - 857) - Бухарин).
"Теперь к нам приходят сюда и начинают рассказывать о демократии, о зажиме и т.д... Немножечко демократии всегда украшает сановника в оппозиции. В этом логика всякой оппозиции. Смотрите, товарищи, как скучно это повторяется. Не так ли давно мы слышали от Зиновьева и Каменева самые мудрые, самые большевистские и ленинские речи об опасности фракционной борьбы в правящей партии? Слышали об опасности "оттеночков", "группировочек", об опасности перманентной дискуссии. Слышали мы все это? Слышали... А что они теперь говорят?.. Ну, благодарим вас. Если хотите, чтобы не было никаких сомнений, мы заявляем, что остаемся на старой позиции в этом вопросе.
...Ленинизм будет выхолощенным учением без той его части, где говорится о классе и партии, о роли партийных инстанций. А вы это забыли. Я очень жалею, что ни Зиновьев, ни Каменев, ни т. Крупская не рассказали нам о ленинском толковании того, что такое партия, стоящая у власти, каковы ее задачи, каковы опасности положения партии, находящейся у власти, в капиталистическом окружении.
...Партия не есть нечто отвлеченное, бесформенное, где борются разные мнения, течения и т.д. Нет. Вы пришли на съезд, избрали ЦК, обсудили линию, дали ее, а после этого надо слушать ЦК.
Так кажется? Так. Это - то, что называется демократическим централизмом, ленинским демократическим централизмом. А здесь делается попытка подменить его чем-то другим.
Нам говорят: теперь необходима свобода мнений. Это не удастся. Вот в чем секрет того, что вокруг Сталина образовалось большинство. В этом секрет. А вы думали - в чем-нибудь другом? Скажите, пожалуйста, какие это социальные, экономические, политические и прочие условия создали такое положение, что около секретаря ЦК Сталина образовалось большинство членов ЦК, а у тт. Каменева и Зиновьева... оказалось меньшинство и пустота. Около них оказались тт. Сокольников, Крупская и еще ленинградская организация на этом съезде. Каким образом это произошло?
...Смешно говорить то, что говорили некоторые товарищи и что пытались изобразить здесь - будто кто-либо сосредоточил в своих руках власть, а остальное большинство ЦК его поддерживает.
Почему? Что вы можете сказать, предложить по вопросу о руководстве? Что вы можете предложить о демократии? Я вас спрашиваю. Скажите, что вы предлагаете? Деньги на бочку!
Ничего, кроме старых, всем известных лозунгов: свободы мнений, свободы дискуссии, свободы оттенков - вы не предложите. А мы это называем разложением ленинской партии..." (Там же, стр. 275 - 292 - Томский).
Сравните эти слова и мысли Бухарина и Томского с их же словами и мыслями на XVI съезде ВКП(б) (см. стр... [Пропуск в тексте. - Ред.]).
Разве и здесь явственно не прослеживается отмеченная нами (да и самим Томским - по отношению к троцкистско-зиновьевской оппозиции) все та же непременная характерная черта всех оппозиционных группировок, - очутившись в меньшинстве, обрушиваются с нападками на ленинские принципы организационного устройства партии, под видом их защиты от посягательств со стороны большинства, ведомого диктаторами?
Здесь я не могу не остановиться на некоторых из выступлений XV съезда, выступлений, которые, на мой взгляд, очень показательны для того духа, который господствовал на XV съезде, и которые не могут быть обойдены при анализе рассматриваемых проблем. Но и здесь, как и ранее, я буду излагать выступления лишь тех людей, которые на XXII съезде КПСС были или реабилитированы, как жертвы культа личности, или прямо не заподозрены в его грехах.
"Товарищи, вот уже третий съезд нам приходится проводить без Владимира Ильича, и третий съезд подряд должен иметь дело с оппозицией.
Товарищи, на XIII партийном съезде Троцкий предстал перед съездом с повинной головой...
Товарищи, у троцкизма тогда была только отбита печенка, но он надеялся еще жить, буйствовать в нашей партии, надеялся, что эта печенка прирастет и троцкизм по-прежнему будет активным, будет, как и до сих пор, выступать против партии.
На XIV съезде он молчал. Молчал, выжидая: может быть, к нему кто-нибудь придет, потому что, если идти самому, то от него слишком многое запросят, а на уступки он идти не хотел - он не привык идти на уступки. Его, так сказать, предчувствия, стремления, желания в известной мере оправдались: новая оппозиция пришла к Троцкому, причем Троцкий не сделал никаких уступок, а уступки были сделаны новой оппозицией именно Троцкому, и Троцкий сел на эту оппозицию, которая, как вор из-за угла, хотела вонзить нож в спину партии. Троцкий на эту оппозицию сел, оседлал ее и, как конь, вырвавшийся из конюшни, начал бегать по большевистскому табуну и ну лягать и кусать. А за ним и выводок его. Тут, товарищи, пришлось уже народом загонять, пришлось пытаться загнать его обратно в конюшню.
Но к XV съезду партии мы видим уже главных рысаков оппозиции вне табуна большевистской партии. Большевистские дубинки выгнали главнейших рысаков из своего табуна, а кой-кого загнали в особые стойла, на выдержку, правда, не с побитыми печенками, а с хорошо помятыми боками.
.. .Надо с оппозицией внутри партии, с оппозицией, которая мешает работать партии, которая пытается разложить ряды рабочего класса, покончить самым решительным, самым твердым образом" (Стенотчет XV съезда РКП(б). Гиз. 1928 г., стр. 168 - 172 - Постышев).
"...О чем вы все время говорили? О силе нашей? Вы все время, начиная с XIV съезда, долбите на всех перекрестках о том, что наше хозяйство распадается, что положение рабочего класса ухудшается, что положение крестьянства ухудшается, что кулацкая опасность растет, что рабочий замордован, что в партии держимордство и фашизм. Вы, кроме как о слабости нашей, ни о чем другом не говорили. Г оворили все это, несмотря на то, что мы все-таки росли и крепли. Поэтому совершенно смехотворно заявление Раковского, что мы проявляем слабость в том, что не объявили войны Франции из-за того, что Франция не захотела оставить у себя Раковского (такое заявление Раковского было - смотри стенотчет XIV съезда, стр. 186. - ГМ). Вы долбите в течение двух лет, что у нас все пришло в упадок, что ничего не стоит прийти и взять нас живьем. Не значит ли это, что вы накликаете новую опасность интервенции. Вы создали эту опасность, больше, чем кто-либо другой... Вы создали почву за границей для общественного мнения о том, что сейчас Советский Союз ослаблен настолько, что новое военное нападение не столь опасно, что есть надежда победить Советский Союз. Разве все это не вело к тому, разве иностранные сплетни в газетах, подготовка военного нападения на нас не питаются в значительной степени той информацией и клеветой, которую возводит оппозиция на партию и страну?" (Там же, стр. 193 - 200 - Рудзутак).
"...Довольно, товарищи! Довольно мягкого режима... Довольно! Те нарекания, которые идут с низов партии о мягком режиме, который ЦК осуществляет по отношению к оппозиции, они до некоторой степени справедливы, но основная политика Центрального Комитета была правильной, потому что давала возможность до последнего момента исправиться и вернуться в партию оппозиционерам. Но теперь довольно! Эта мягкая политика, эти компромиссы могут стать гибельными для партии, если мы их будем дальше продолжать, и поэтому никаких поблажек, никаких компромиссов. Необходимо окончательное решение XV съезда о полном исключении оппозиции из партии..." (Там же, стр. 200 - 208 - Андреев).
После этого, на мой взгляд, необходимого отступления, вернемся к тому, что было охарактеризовано как непременная и общая черта всех оппозиционных течений в нашей партии.
На примере всех оппозиций в истории нашей партии мы также можем легко проследить, что больше всего внимания в своих нападках на организационные принципы построения нашей партии оппозиционеры уделяли лицу, волей партии поставленному на самое важное и авторитетное место в партии.
И, конечно, не случайно. Не случайно, во-первых, что именно В. И. Ленин, а после него И. В. Сталин занимали в партии это место; во-вторых, не случайно, что именно они подвергались основным ударам оппозиционных сил.
Почему? Потому что оппозиционеры, как, впрочем, и вся партия, не делали себе никаких иллюзий по поводу того, что в конечном счете основная линия политики партии определялась и направлялась именно данным конкретным лицом.
И, как я пытался доказать, по-моему, это существовавшее и существующее в партии положение, отражающее жизнь такой, какая она есть, нисколько не противоречит марксизму-ленинизму.
Ленинская схема демократического централизма, схема, учитывающая объективные жизненные явления и потому сводящая руководство и управление в партии, в период между съездами и пленарными заседаниями ЦК, к узкой коллегии -Политбюро (Президиуму) ЦК и Секретариату, - сама собой предполагает, что в этой узкой коллегии из десятка наиболее уважаемых и влиятельных членов ЦК, должен быть и не может не быть один человек, к голосу которого даже и в этой "избранной" коллегии прислушиваются с особым вниманием и интересом.
В уже неоднократно упоминавшейся мною статье "Почему культ личности чужд духу марксизма-ленинизма" есть, как это ни странно, - а странно это потому, что это утверждение противоречит духу статьи, - есть такие совершенно справедливые слова:
"Марксизм не отрицает роли выдающихся людей в истории, роль вождей трудящихся в руководстве революционно-освободительным движением, в строительстве нового общества.
В. И. Ленин со всей силой подчеркнул роль революционных вождей... Выдающиеся личности, благодаря своим особенностям, делающим их наиболее способными для служения общественным интересам, могут сыграть серьезную роль в обществе в качестве организаторов, вожаков масс, понимающих события глубже и видящих дальше других".
Весьма интересно в этом отношении одно место из выступления К. Е. Ворошилова на XIV съезде РКП(б) (Стен.отчет съезда, Гиз, 1926 г., стр. 391).
"...Политику, товарищи, определяет наше Политбюро. И в этом Политбюро, как ни странно вам это будет слышать после делавшихся тут заявлений, после смерти нашего вождя В. И. Ленина председательствует всегда, постоянно т. Каменев. Все формулировки вопросов, все решения проходят через его уста, он их формулирует, а секретарь, т. Гляссер, записывает. Почему же т. Каменеву, который является не только членом Политбюро нашего Центрального Комитета, но является одним из его главных членов - председателем этого Политбюро, - почему ему все-таки кажется, что он не управляет? Почему? (Смех. Аплодисменты.) Товарищи, все это происходит по весьма простой причине. Товарищу Сталину, очевидно, уже природой или роком суждено формулировать вопросы несколько более удачно, чем какому-либо другому члену Политбюро. (Смех.) Товарищ Сталин является - я это утверждаю - главным членом Политбюро, однако никогда не претендующим на первенство, в разрешении вопросов он принимает наиболее активное участие, и его предложения чаще проходят, чем чьи-либо другие (смех, аплодисменты), причем предложения эти принимаются единогласно. Утверждаю, что по коренным вопросам, даже по вопросу о том, возможно ли строительство социализма в одной стране, который обсуждался в моем присутствии в Политбюро, -даже в этом вопросе - после того, как выступили тт. Сталин и Бухарин, - было единодушное решение: можно строить. (Смех, аплодисменты.)
В. И. Ленин учил, что "без десятка талантливых (а таланты не рождаются сотнями), испытанных, профессионально подготовленных и долгой школой обученных вождей, превосходно спевшихся друг с другом, невозможна в современном обществе стойкая борьба ни одного класса" (т. 5, стр. 430).

Продолжение следует.

0

115

Само собой понятно, что вождями не рождаются, что авторитет и влияние вождей на массы не приобретаются и не проявляются сразу - они вырабатываются в течение продолжительного периода времени, вырабатываются в результате постепенного внутреннего убеждения людей в том, что данное конкретное лицо "понимает события глубже и видит их дальше других", что оно проводит политику, отвечающую их общим интересам.
Приобретаемая годами вера масс в вождя, их доверие к вождю - важный и, как мне кажется, необходимый элемент исторического развития общества. Без доверия масс к своим вождям - и это доверие не есть величина постоянная, раз и навсегда приобретенная - не может существовать ни самого "вождя" как такового, ни твердой политики партии как массовой общественной организации, в марксистско-ленинском смысле этих понятий.
И я беру на себя смелость утверждать, что И. В. Сталин имел среди советского народа огромный, непререкаемый авторитет и безусловное доверие отнюдь не потому, что мы были воспитаны к этому официальной пропагандой "культа личности", не приписыванием Сталину всех успехов в деле строительства социализма - нет, не потому.
И. В. Сталин до конца своих дней пользовался огромным авторитетом и доверием народа только потому, что этот авторитет и это доверие базировались на единственно возможной, с точки зрения марксизма-ленинизма, прочной основе - на основе реальных, ощутимых каждым советским человеком успехов политики партии в деле поднятия жизненного и культурного уровня нашего социалистического общества.

Конечно, трудно отрицать тот факт, что наш пропагандистский аппарат, пропагандистский аппарат партии, во главе которого, кстати говоря, стояли такие люди, как А. А. Жданов, П. Н. Поспелов и М. А. Суслов, не злоупотреблял, особенно в послевоенное время, криками "ура!" в адрес Сталина.
Но, тем не менее, и иначе и быть не могло, наш народ никогда не противопоставлял Сталина Политбюро, Политбюро - Центральному Комитету и т.д. и т.п. Отдавая должное Сталину, бурно приветствуя его, мы с таким же искренним чувством встречали и всех других видных деятелей партии и государства - и Молотова, и Ворошилова, и Кирова, и Орджоникидзе, и Кагановича, и Микояна, и Хрущева, и Калинина, и других.
Партия всегда хорошо понимала, что воспитание вождей революции, вождей рабочего класса - дело многих лет и упорной работы.
Партия всегда понимала, что приобретенный годами авторитет наших вождей в народе - это тот же авторитет партии в народе.
Приобретаемые годами уважение к делам и именам вождей, их влияние на массы - это в то же самое время и влияние партии на массы. Одно от другого - партия и ее вожди - неотделимы. По Маяковскому, -
"Партия и Ленин - близнецы-братья, - // кто более матери-истории ценен? // Мы говорим - Ленин, подразумеваем - партия, // мы говорим - партия, подразумеваем - Ленин".
Что это такое? Каков смысл этих строк? Вряд ли кто-нибудь станет утверждать, что они - пропаганда культа личности.
Партия всегда понимала, что, дискредитируя своих вождей, она дискредитирует самою себя.
Послушайте, например, как об этом говорил такой известный член ЦК, как А. И. Микоян, выступая на XIV съезде:
"...Перед открытием съезда, мы, большинство членов ЦК, обратились к Зиновьеву и другим и говорили: если вы не согласны с нами в чем-нибудь, давайте изберем метод, чтобы поскорее изжить разногласия внутри нас. Мы не хотели, чтобы наши вожди передрались на глазах наших врагов. Пусть передерется хотя бы Угланов с Евдокимовым. Это имеет другой смысл. Но будет гораздо хуже, если передерутся Зиновьев с Бухариным и другими. Ведь вот начинается борьба между вождями на съезде. Об этом пишут на страницах прессы, об этом будет известие всюду...
Здесь, товарищи, выступали с докладами тт. Зиновьев и Бухарин.
Во что вылилось их выступление? Это есть, по сути дела, взаимное раздевание вождей, взаимное оголение... Я должен сказать, товарищи, что съезд не нуждается в напоминании о том, кто наши вожди, какие они, какие у кого недостатки. Ильич так крепко написал об этом, что это из нашей памяти не уйдет. Зря напоминать нам об этом. Но раздевать друг друга перед всей страной, перед всем миром, - зачем это, в чью пользу?.."
(Стенотчет съезда, стр. 186 - 188).
Не правда ли, любопытное выступление А. И. Микояна?
Любопытное, но по сути дела правильное, ибо, если следовать выражениям Микояна, - "взаимное раздевание, взаимное оголение перед всей страной, перед всем миром, - зачем это, в чью пользу?"
Партия всегда прекрасно понимала, что нападение на облеченных ее доверием вождей - есть нападение на саму партию.
Партия всегда понимала, что атаки оппозиционных элементов на руководителей большинства - есть атаки на большинство в целом, что эти атаки своим острием направлены не персонально на того или иного политического деятеля, а направлены на политику, проводимую этим деятелем в интересах и с согласия большинства.
Интересен в этом отношении XVII съезд ВКП(б), состоявшийся в начале 1934 года.
Послушаем, что говорили по этому поводу кающиеся "центральные нападающие" бывших оппозиционных команд, -
"Ясно, далее, что борьба против партийного режима была связана и неизбежно вытекала из другой, антипартийной политической линии, точно так же, как борьба с товарищем Сталиным, как наилучшим выразителем и вдохновителем партийной линии, Сталиным, который одержал победу во внутриполитической борьбе на глубоко принципиальных основах ленинской политики и именно на этой основе получил горячую поддержку... сверхподавляющей массы партии и рабочего класса...
Ясно, наконец, что обязанностью каждого члена партии является борьба со всеми антипартийными группировками, активная и беспощадная борьба, независимо от каких бы то ни было прежних личных связей и отношений, сплочение вокруг ЦК и сплочение вокруг товарища Сталина как персонального воплощения ума и воли партии, ее руководителя, ее теоретического и практического вождя" (Стенотчет XVII съезда, Партиздат, 1934 г., стр. 124 - 129 - Бухарин).
"В своей борьбе, когда мы стояли... на ленинских позициях, когда я боролся за... ленинскую линию против Троцкого и всех других оппозиций, я прекрасно знал и произнес немало хороших речей об единстве партии и партийной дисциплине. Но когда мы встали на оппозиционную платформу, рамки партии, рамки партийной дисциплины, как и для всякой оппозиции, нам стали узки. Мы стремились расширить, раздвинуть эти рамки - и отсюда, как и у всех оппозиций, нападки на режим и на того, кто олицетворял единство партии, кто давал крепость большинству партии, кто вел за собой руководство ЦК и всю партию, -большинство наших нападок были направлены на товарища Сталина. Я обязан перед партией заявить, что лишь потому, что товарищ Сталин был самым последовательным, самым ярким из учеников Ленина, лишь потому, что товарищ Сталин был наиболее зорким, наиболее далеко видел, наиболее неуклонно вел партию по правильному ленинскому пути, потому, что он наиболее тяжелой рукой колотил нас, потому, что он был более теоретически и практически подкованным в борьбе против оппозиции, - этим объясняются нападки на товарища Сталина". (Там же, стр. 249 - 251 - Томский).
"Товарищи, сколько личных нападок было со стороны моей и других бывших оппозиционеров на руководство партии и в частности на товарища Сталина. И мы знаем теперь все, что в борьбе, которая велась товарищем Сталиным на исключительной принципиальной высоте, на исключительно высоком теоретическом уровне, что в этой борьбе не было ни малейшего привкуса сколько-нибудь личных моментов. И именно... когда я глубже понял свои ошибки и когда я убедился, что члены Политбюро, и в первую очередь товарищ Сталин, увидев, что человек стал глубже понимать свои ошибки, помогли мне вернуться в партию, - именно после этого становится особенно стыдно за те нападки, которые с нашей стороны были.
Настоящий съезд есть триумф партии, триумф рабочего класса. Ленин учил, что руководство пролетарским движением имеет гигантское значение. Он никогда не говорил фальшивых фраз о том, что роль вождей очень маленькая в пролетарском движении. Мы смотрим на роль личности в истории глазами Маркса-Ленина... Но вместе с тем, все мы знаем, какое гигантское значение в истории пролетарской борьбы действительно имеет руководство, которое не может не быть железным, централизованным руководством. Вот почему совершенно ясно, что триумф партии - это есть триумф руководства, триумф прежде всего того, кто возглавлял это руководство в решающий трудный период, такой важный период, каким был период Октябрьской революции. Вот почему особенно тяжело и больно тем, кто пытался потрясать авторитет этого руководства, которые выступали против авторитета этого руководства". (Там же, стр. 45 - 92, 497 - Зиновьев).
"Кроме общей классовой основы была у этих трех групп (имеется в виду Троцкий-Бухарин-Рютин. - ГМ) еще одна общая черта. И мы со стыдом должны признать, что эту черту поддерживали. Это - заострение борьбы против той силы, которая цементировала, собирала, вела в бой армию пролетариата, - против Центрального Комитета и, конечно, против товарища Сталина, как его вождя. Это была неизменная черта любой контрреволюционной группки, как бы она ни называлась. Не надо, однако, много ума, чтобы понять, что здесь дело не в личности, что товарищ Сталин борется с врагами социализма как знамя, как выразитель воли миллионов, удар против которого означает удар против всей партии, против социализма, против всего мирового пролетариата... (Разрядка моя. - ГМ).
Одним из важнейших элементов... несомненной грядущей победы пролетарского государства над всеми его врагами является абсолютное доверие к командиру. Это абсолютное доверие к командиру, против которого мы боролись, который нас поборол - поборол правильно и справедливо, - оно засвидетельствовано всей страной. Оно проявлено в этом триумфе съезда, оно является достоянием, собственностью всего мирового пролетарского движения". (Разрядка моя. - ГМ). (Там же, стр. 516 - 522 - Каменев).
Я знаю, что опять-таки найдутся товарищи, которые будут говорить, что и эти цитаты - не пример, что они сказаны кающимися людьми, неискренне, лицемерно и т.д.
Разрешите мне напомнить им высказывание такого безупречного, с точки зрения XXII съезда КПСС, человека, как Косиор, который говорил:
"Товарищи, нужно быть уже действительно потерянным человеком, ничего больше не иметь за душой, чтобы прийти сюда и говорить: "А вот виноват Сталин"... Здесь дело не в Сталине: говоря о Сталине, они бьют по всей партии. Это было бы смешно, если бы не было так гнусно, так отвратительно. За это нужно оппозиции лишний раз стукнуть, чтоб другой раз неповадно было. (Голос: "Ее нужно застукать, а не стукнуть".) Я согласен, ее нужно застукать". (Стенотчет XV съезда, стр. 363 -363).
Нельзя также пройти мимо заявления на XVI съезде партии одного из виднейших деятелей мирового коммунистического движения М. Тореза, в котором он, в частности, сказал:
"Ренегаты, выброшенные из коммунистических партий, крепко ухватились за аргументы правых уклонистов, в особенности они ухватились за обвинение товарища Сталина в "азиатской грубости", но мы, коммунисты, как и все революционные рабочие Франции, со всей решительностью заявляем здесь... что мы четко понимаем историческую роль этого железного вождя в ВКП(б) и Коммунистическом Интернационале". (Стенотчет XVI съезда. Гиз. 1930 г., стр. 443).
Закончить этот раздел мне хочется еще одним высказыванием В.И. Ленина, которое, как мне кажется, как нельзя лучше характеризует то, что произошло на XXII съезде КПСС, -
"Договориться... до противоположения вообще диктатуры масс диктатуре вождей есть смехотворная нелепость и глупость. Особенно забавно, что на деле-то вместо старых вождей, которые держатся общечеловеческих взглядов на простые вещи, на деле выдвигают... новых вождей, которые говорят сверхъестественную чепуху и путаницу.
Отрицание партийности и партийной дисциплины - вот что получилось у оппозиции. А это равносильно полному разоружению пролетариата в пользу буржуазии" (т. 31, стр. 26).
Мне могут возразить: как же так - защищая партию, защищая Сталина, вы сами скатываетесь на позиции XXII съезда КПСС в лице Хрущева и некоторых других, бросая подобное обвинение в адрес всей партии; если то, что вы говорите, хоть в какой-то мере справедливо, - то где же была партия, куда она смотрела? Если вы сами утверждаете, что один человек или группа людей, не может направлять партию в миллион членов туда, куда эти миллионы идти не хотят, - как же тогда удалось это сделать Хрущеву и тем, кто был с ним в этот момент? Не скатываетесь ли вы тем самым на те позиции, которые только что так самоуверенно критиковали?
Должен признаться, что это - очень серьезное возражение. Действительно, если Хрущеву удалось повести за собой XXII съезд, а за ним и всю партию, по нужному ему пути, то, спрашивается, почему то же самое не смог или не мог делать Сталин?
И, честно говоря, над ответом на это возражение мне пришлось попотеть не меньше, чем над всеми остальными материалами. По-моему, я должен ответить следующим образом:
Июньский Пленум ЦК КПСС 1957 года был первым пленумом в истории нашей партии, на котором из состава Президиума ЦК были сразу выведены семь из одиннадцати его членов - Молотов, Ворошилов, Каганович, Маленков, Булганин, Сабуров и Первухин.
В истории нашей партии было немало таких периодов, когда в ней происходила острая борьба по тем или иным вопросам, встававшим перед ней.
Но я утверждаю, и это легко заметить и из того фактического материала, который приведен в данном письме, что всегда в таких случаях, вплоть до XVIII съезда ВКП(б), партии, всем ее активным членам, по официальным партийным источникам и каналам, было известно о характере разногласий, о ходе борьбы, о тех доводах, которые та иди другая сторона выдвигают в обоснование своей позиции. Всегда, вплоть до XVIII съезда включительно, о тех или иных политических разногласиях в партии, в ее руководящем ядре, члены партии были официально информированы до того, как партия принимала то или иное окончательное решение.
На VIII, IX, X, XI, XII, XIII, XIV, XV и XVI съездах партии, то есть на всех тех съездах в истории нашей партии, на которых стояли вопросы внутриполитической борьбы, - на всех этих съездах партия, в лице своих делегатов, имела полную возможность выслушать обе спорящие стороны.
Каждого интересующегося истиной, если для него недостаточно приведенных мной материалов, я отсылаю к стенограммам соответствующих съездов.
На XXII съезде КПСС, на первом съезде после XVI съезда, в повестку дня которого были вновь внесены вопросы политических разногласий в руководящем ядре Центрального Комитета, - впервые в истории нашей партии одна из сторон была лишена права на защиту, ибо главный обвиняемый был мертв, а остальных судили заочно.
Поэтому высший партийный суд - съезд - не имел возможности выслушать обе стороны и составить свою собственную точку зрения. Он не имел возможности оценить аргументы обеих сторон, слушая только одну сторону - сторону обвинявшую. При этом следует подчеркнуть, что обвинители, приводя лишь отдельные общие положения, вызвавшие возражения обвиняемых, совершенно обошли молчанием как сами эти возражения, так и конкретные причины, их вызвавшие. А причины, по-видимому (не будем опережать ход событий), были довольно серьезными, если принять во внимание тот факт, что среди обвиняемых было квалифицированное большинство членов Президиума ЦК.

Основным же, самым доказательным, самым "впечатляющим" аргументом тех, кто выступал в роли прокуроров, были вот такие слова:
"...Они добивались восстановления порочных методов, господствовавших при культе личности. Они хотели возврата к тем тяжелым временам для нашей партии и страны, когда никто не был застрахован от произвола и репрессий. Да, Молотов и другие хотели именно этого" (Хрущев. Стенотчет XXII съезда, стр. 350).
Маленькое "лирическое" отступление. Хрущев, видимо, забыл два незначительных обстоятельства: во-первых, слова выступавшего перед ним заместителя председателя Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС т. Сердюка о том, что
"...вспоминается (?!), что Молотов был даже (?!) назначен председателем комиссии по расследованию допущенных в прошлом нарушений социалистической законности"
и, во-вторых, забыл свои собственные слова, сказанные им на закрытом заседании XX съезда КПСС и повторенные на одном из Пленумов ЦК, о том, что сам Молотов (Хрущев упомянул при этом еще и Микояна) в последние годы периода культа личности "находился под угрозой физического уничтожения".
"...Маленков, Каганович, Молотов, Ворошилов оказывали сопротивление линии партии на осуждение культа личности, развязывание внутрипартийной демократии, на осуждение и исправление всех злоупотреблений властью" (Подгорный. Там же, стр. 279 - 280).
"...Аналогичный груз давил и на Молотова, Кагановича, Ворошилова и объединил их стремления к захвату руководства партией и страной для борьбы за сохранение порядков, существовавших в период культа личности (Спиридонов. Там же, стр. 284).
"...Их злодеяния дорого обошлись народу, поэтому, говоря о тяжелых последствиях культа личности Сталина, нельзя обойти тех, которые писали свои зловещие резолюции и тем самым решали судьбу честных, преданнейших коммунистов.
...И я могу сказать как участник съезда, и, думаю, выражу ваше общее мнение: какое счастье для всей нашей партии, какое великое счастье для нашего советского народа, что в тот момент Центральный Комитет партии во главе с нашим дорогим Никитой Сергеевичем оказался на высоте своего положения..." (Фурцева. Там же, стр. 397).
"...Когда Кагановичу было предъявлено обвинение в массовых репрессиях... Ворошилов выступил в защиту Кагановича; вскочил с места и, размахивая кулаками, кричал: "Вы еще молоды, и мы вам мозги вправим"" (Полянский. Там же, т. II, стр. 43 - 44).
"...Какие цели ставила антипартийная группа? Обезглавить руководство партией, изменить состав Президиума за спиной Центрального Комитета, захватить руководство партией, свернуть ее с ленинского пути, восстановить порядки, бытовавшие при культе личности. В этом гнусном деле Молотовым, Кагановичем, Маленковым и Ворошиловым руководили не только жажда власти, но и страх перед ответственностью за допущенные ими расправы и беззакония, от которых безвинно пострадали многие члены партии и беспартийные.
...Это были опытные интриганы и двурушники..." (Игнатов. Там же, т. II, стр. 107).
"...Выяснилось, что в период культа личности они были инициаторами создания обстановки подозрительности и недоверия. Занимая руководящие посты... они самым грубейшим образом нарушали ленинские нормы партийной жизни и революционной законности" (Шверник. Там же, т. II, стр. 214).
На сущности этих обвинений, после всего уже сказанного по этому поводу, больше останавливаться не стоит. Но, как мне кажется, нельзя пройти мимо такого обстоятельства, как то, что все эти обвинения были выдвинуты только прокурорами высшей, если так можно выразиться, инстанции - членами и кандидатами в члены нового Президиума ЦК КПСС, не считая двух прокуроров более "низкого" ранга - секретарей ЦК КП Белоруссии и Грузии тт. Мазурова и Мжаванадзе, выступивших с аналогичными речами.
Разумеется, и это видно и из приведенных мной документов, что эти аргументы и доводы обставлялись красочным описанием всех ужасов т.н. периода культа личности, к которым хотели повернуть партию и наш народ кровопийцы-обвиняемые.
А возьмите выступление А. И. Микояна на XXII съезде, где он сказал:
"Победа... антипартийной группы привела бы к расправе со всеми активными сторонниками XX съезда партии, методами, которые партия никогда не сможет забыть..." (Стенотчет, т. 1, стр. 446 - 449).
Что это такое? Что значат все эти выступления?
На мой взгляд, это - не что иное, как попытка запугать делегатов съезда.
И я утверждаю, что эта попытка в какой-то степени удалось, так как, действительно, в период т.н. культа личности Сталина имелись и получили довольно широкое распространение факты произвола и беззакония, вызванные как недостатками и ошибками в работе всего нашего партийного и государственного аппарата, особенно наших карательных органов, так и прямой враждебной деятельностью.
Немаловажную роль в том, как Хрущеву и его сторонникам удалось повести за собой XXII съезд, сыграло и такое обстоятельство, как состав делегатов съезда.
Я имею в виду, конечно, не социальный состав делегатов съезда, а их состав по партийному стажу, который, как мне кажется, если не определяет, то все-таки имеет значение для определения качественного состояния делегатов XXII съезда.
Обратимся к цифрам.
Возьмем данные мандатных комиссий трех съездов - XIX, XXI и XXII (по стенотчетам этих съездов - XIX - стр. 68; XXI - стр. 261 и XXII - стр. 429). Остановимся на таком показателе, как количество делегатов с военным и послевоенным партийным стажем.
На XIX съезде таких делегатов было 20% из общего числа делегатов съезда, на XXI - уже 48%, а на XXII - 68%, причем, как известно, на XXII съезде КПСС присутствовало в два с половиной раза больше делегатов, чем на любом другом съезде в истории нашей партии (4800).
Интересны и другие цифры, приведенные в материалах этих съездов.
За период с XVIII съезда ВКП(б) и по XIX съезд КПСС включительно (1939 - 1952 гг.) численность партии возросла с 2,5 млн. членов до 6,9 млн. членов, т.е. почти на 4,5 млн. человек; при этом необходимо учесть, что на фронтах Отечественной войны в ряды партии было принято около 9 млн. новых членов; что к концу 1945 г., когда общее число членов партии составляло 5,5 млн, - в армии и флоте находилось 3 млн. 325 тыс. коммунистов, или около 60% всего состава партии (см. "История Коммунистической партии Советского Союза", 1961 г., стр. 593); и, наконец, что за период с XIX по XX съезд в партию было принято 333 360 человек, тогда как за период с XX по XXII съезд - свыше 2,5 миллионов.
О чем говорят все эти цифры?
Мне не хочется произносить громких фраз о том, что эти цифры свидетельствуют о росте авторитета партии среди трудящихся нашей страны, о повышении их активности и сознательности, и тому подобных фраз по отношению к периоду между XX и XXII съездами КПСС. Просто в этот период как никогда широко, для мирного времени, открыли двери партии, и в эти двери пошли многие честные люди, ранее чуравшиеся царившей в партии военной дисциплины и привлеченные провозглашенным новым "Новым курсом".
И каждому непредубежденному человеку должно быть ясно, что привожу эти цифры не для того, чтобы хотя бы в малейшей степени поставить под сомнение честность и преданность коммунизму и Советской власти сверхподавляющего большинства делегатов XXII съезда.
Но вместе с тем, по-моему, нельзя закрывать глаза и полностью отвлекаться от того очевидного факта, что все-таки почти 70% делегатов съезда составляли люди с военным и послевоенным партийным стажем, то есть люди без достаточной марксистско-ленинской теоретической школы и без какой бы то ни было практической школы борьбы с различного рода антипартийными, оппозиционными элементами и направлениями.
Ничуть не умаляя субъективной честности и прочих человеческих достоинств делегатов XXII съезда, я должен сказать, что и это обстоятельство - партийная молодость более 2/3 делегатов съезда, их политическая неопытность и незрелость - также сыграло немаловажную роль в том, что Хрущеву и его сторонникам удалось повести за собой XXII съезд КПСС.
К тому же не следует забывать, если мы хотим быть последовательными в своих рассуждениях, что довольно значительная часть делегатов XXII съезда, особенно среди делегатов с довоенным стажем, составлялась из людей, так или иначе ощутивших на себе те или иные отрицательные последствия периода т.н. культа личности.
Задумываясь над причинами того, как Хрущеву и его единомышленникам оказалось под силу подчинить себе XXII съезд, я, начиная с XI съезда, по данным стенограмм съездов, составил нижеследующую, весьма любопытную табличку (таблица не воспроизводится. - Ред.)...
Внимательному читателю эта небольшая табличка может рассказать о многом и многое наглядно продемонстрировать.
Историю нашей партии по этой таблице - по процентному отношению числа лиц, никогда ранее не избиравшихся в состав ЦК или кандидатами в члены ЦК к общему количеству его членов - можно разбить на следующие четыре периода:
1)    С 1923 по 1934 г., когда за период 13 лет и шести съездов состав ЦК обновился на 80%;
2)    С 1934 по 1939 г., когда за период 5 лет и одного съезда состав ЦК обновился на 73%;
3)    С 1939 по 1952 г., когда за период 13 лет и одного съезда состав ЦК обновился на 69% и
4)    С 1952 по 1961 г., когда за период 10 лет и двух съездов состав ЦК обновился на 94%.
Что же происходило в партии в каждом из этих периодов?
В первый период это была, как известно, ожесточенная идейная борьба партии с троцкистско-зиновьевско-бухаринскими политическими оппозиционными группировками.
Второй период характеризовался перерастанием политической, идейной борьбы оппозиции с партией в борьбу подпольную, заговорщицкую, в борьбу антисоветскую и террористическую.
Третий период - это период Великой Отечественной войны и первый послевоенный период, когда многие члены старого Центрального Комитета, избранного еще в 1939 г., просто-напросто сошли с политической арены и когда огромный рост численности партии, более чем в два раза по сравнению с 1939 г., вызвал соответствующее увеличение числа членов Центрального Комитета.
И, наконец, четвертый период - период нахождения на посту Первого секретаря ЦК КПСС Н. Хрущева. Было ли это в действительности, я не знаю, но мне кажется, что у огромного большинства делегатов XXII съезда КПСС к началу съезда сложилось такое впечатление, что за исключением нескольких человек, членов т.н. антипартийной группы, подавляющее число членов ЦК КПСС, избранного предыдущим, XX съездом, полностью или в главном разделяют пропагандируемую Хрущевым точку зрения.
Основываясь на данных таблицы, я утверждаю, что это было не так.
Из нее хорошо видно, что за период между XIX и XXII съездами КПСС состав Центрального Комитета обновился ни много ни мало как на 94%.
При составлении таблички я не учел простого арифметического расширения численности Центрального Комитета от съезда к съезду, не учел потому, что думаю, что подобное расширение диктовалось не только необходимостью - в связи с увеличением общей численности партии, - но и таким обстоятельством, как стремление Сталина и Хрущева умножить число своих сторонников в ЦК.
Но даже если и принять во внимание этот показатель, мы получим, что уже на XX съезде КПСС в число нового ЦК не попало 26% членов ЦК старого состава, а на XXII съезде эта цифра дошла до 55%. Следовательно, в состав Центрального Комитета КПСС, избранного на XXII съезде, вошло лишь 19% тех товарищей, которые на XIX и XX съездах КПСС являлись членами или кандидатами в члены Центрального Комитета КПСС.
По-моему, эта цифра кое о чем говорит.
В выступлениях некоторых делегатов XXII съезда КПСС промелькнули не менее любопытные цифры.
Вот, например, что говорили 2-й секретарь ЦК КП Украины т. Казанец и 2-й секретарь ЦК КП Казахстана т. Родионов - руководители двух крупнейших (без РСФСР) наших партийных организаций:
"...В прошедших выборах у нас состав обкомов, горкомов и райкомов партии обновился более чем на 40%" (Казанец. Стенотчет XXII съезда, т. III, стр. 50).
"...Состав горкомов и райкомов республики обновился на 46%, а состав обкомов - на 50%" (Родионов. Там же, стр. 133).
По-видимому, подобное мероприятие имело место и во всех других республиках и было проведено на основании соответствующей директивы.
Каждый человек, мало-мальски знакомый с жизнью наших партийных организаций, по-моему, знает, что никогда до XXII съезда КПСС не бывало в партии такого положения, когда бы на областных, городских или районных партийных конференциях за бортом вновь избранных обкомов, горкомов или райкомов партии оказывалось 50% товарищей, составлявших до данных выборов эти руководящие местные органы партии.
Я не оспариваю целесообразности подобной практики, целесообразности введения систематического обновления партийных органов, по всей вероятности, замысленную как некую гарантию от обюрокрачивания, хотя я более чем уверен, что, будучи проведенной в жизнь, эта практика не столько даст такую гарантию, сколько снизит авторитет секретарей партийных организаций, лишит их уверенности в завтрашнем дне, ограничит возможности для получения достаточного опыта партийной работы.
Важно отметить другое - то, что подобное повсеместное "перетряхивание" партийных органов было введено в партийную жизнь еще до принятия XXII съездом нового Устава КПСС с его 25-м пунктом, предусматривающим систематическое обновление партийных органов. А из этого факта следует, что предсъездовская подготовка в местных партийных организациях прошла под знаком ВНЕУСТАВНОГО положения.
И трудно отделаться от того впечатления, что это внеуставное мероприятие явилось своеобразной, официально проведенной, но не объявленной чисткой партии, чисткой местных партийных органов, то есть тех органов, из состава которых в основном формируются делегации на съезды партии.
От делегатов XXII съезда КПСС тщательно скрывался факт существования серьезных разногласий, возникших еще в 1957 г., между двумя главнейшими силами мирового коммунистического движения - между КПСС и Коммунистической партией КНР.
Выступая на XXII съезде КПСС Хрущев уверял делегатов съезда:
"Югославские ревизионисты сосредоточили сейчас главный огонь против Китайской Народной Республики и распускают всякие домыслы о якобы имеющихся расхождениях между Коммунистической партией Советского Союза и Коммунистической партией Китая. Как говорится в русской поговорке, "голодной куме хлеб на уме". Ревизионисты ищут разногласия между коммунистическими партиями, но их иллюзорные надежды обречены на провал. Мы полностью во всем согласны с братской Коммунистической партией Китая, хотя ее методы строительства социализма во многом не похожи на наши.
Почему у нас нет разногласий с Коммунистической партией Китая? Потому что классовый подход и классовое понимание у нас едины. Коммунистическая партия Китая твердо стоит на классовых, марксистско-ленинских позициях. Она ведет борьбу против империалистов, эксплуататоров, борьбу за переустройство жизни на социалистических началах, она соблюдает принципы международной пролетарской солидарности, руководствуется марксистско-ленинской теорией.
Можно сказать югославским ревизионистам: не ищите щелей там, где их нет. Видимо, вы хотите себя подбодрить и ввести в заблуждение югославский народ измышлениями о том, что разногласия имеются не только у нас с вами, но и якобы между Советским Союзом и Китайской Народной Республикой. Не выйдет. Вам этого не видать как своих ушей..." (Стенотчет XXI съезда, т. 1, стр. 109 - 110).
С аналогичным заявлением выступал и А. И. Микоян, -
"Много задавалось в США вопросов, связанных со взаимоотношениями между Советским Союзом и Китаем. Надо полагать, что такие вопросы появились на основе ревизионистской, антикитайской пропаганды в югославской печати, которая за последнее время, выдавая желаемое за действительность, выступала с инсинуациями о том, что, мол, начинаются какие-то разногласия между Советским Союзом и Китаем...
Я... отвечал, что, видимо, господа, задающие эти вопросы, видят сладкие для себя сны, что вот каким-то волшебством появятся разногласия в социалистическом лагере, между Советским Союзом и Китаем. Но я сказал, что это только сон этих господ, только несбыточный сон. Советско-китайская дружба строится на незыблемой основе марксистско-ленинской идеологии, на общих целях коммунизма, на братской взаимной поддержке народов наших стран, на совместной борьбе против империализма, за мир и социализм.
...Мы будем беречь эту дружбу как зеницу ока. Наша дружба -святое дело, и пусть лучше к нему не протягивают нечистых рук те, кто хотел бы его очернить" (там же, стр. 545).
Среди тех причин, которые позволили Хрущеву и его сторонникам повести за собой XXII съезд КПСС, сыграли свою роль и такие два обстоятельства, как, во-первых, многими годами выработанное в партии доверие к своему Центральному Комитету и его Президиуму, абсолютное доверие к каждому слову, сказанному руководящими деятелями партии, которое, кстати говоря, сам XXII съезд, хотел он этого или не хотел, отнес к одному из отрицательных последствий культа личности, и, во-вторых, такое обстоятельство, как определенное демобилизационное настроение среди многих членов партии, определенное и, может быть, вполне закономерное желание несколько расслабиться после многих лет военной дисциплины в партии.
Итак, на мой взгляд, следующие факторы, каждый в отдельности и все в совокупности, способствовали тому, что впервые в истории нашей партии меньшинству Президиума ЦК КПСС удалось повести за собой XXII съезд КПСС:
1)    Неосведомленность делегатов съезда в сущности разногласий между членами Президиума ЦК КПСС;
2)    Невозможность для членов т.н. антипартийной группы выступить перед партией и съездом с объяснением своей позиции;
3)    Недостаточный уровень теоретической марксистско-ленинской подготовки и отсутствие практической школы борьбы с различными оппозиционными течениями у большинства делегатов XXII съезда КПСС;
4)    Глубокий и заблаговременный подбор делегаций на съезд;
5)    Сокрытие правды о разногласиях в коммунистическом движении по многим вопросам теории и практики, стоявшим в повестке дня съезда;
6)    Наличие определенного демобилизационного настроения у многих делегатов съезда и
7)    Привычка к безусловному доверию партии к словам и делам своих руководителей.
Вот так Хрущеву и его сторонникам удалось повернуть съезд, а за ним и партию, на некоторое, довольно продолжительное время, на 180 градусов.
Многие товарищи, с которыми в той или иной форме за это время мне приходилось разговаривать, считали и считают политику Хрущева и его сторонников по проблеме т.н. культа личности Сталина недальновидной ошибкой, результатом борьбы за власть между ними и членами ленинско-сталинского Политбюро.
Конечно, доля правды в этом мнении есть, но только, по-моему, очень и очень небольшая доля. И мне кажется, что если мы хотим остаться на марксистско-ленинских позициях, мы не должны забывать мудрых слов Энгельса о том, что "печальна будущность политической партии, если весь ее политический инвентарь заключается в знании только того фактора, что гражданин такой-то не заслуживает доверия" (Ф. Энгельс, "Революция и контрреволюция в Германии").
На основании всего вышеизложенного, я убежден, что борьба с т.н. культом личности И. В. Сталина, в том ее виде, как она была развернута после XX съезда КПСС, преследовала лишь одну, вполне определенную цель - скомпрометировать членов Президиума ЦК КПСС, несогласных с теми или иными теоретическими или практическими установками и положениями Хрущева, отстранить их таким образом от руководства партией и страной для крутой перемены генерального курса нашей партии далеко в сторону от ленинизма.
Я целиком и полностью присоединяюсь к мнению В. Ленина, когда он, говоря о разногласиях между большевиками и меньшевиками, писал:
"Все споры объясняются "личными счетами", "борьбой за власть в партии", а под рукой пускается слушок..., что во всем виноваты какие-то "мастера от революции", боящиеся потерять свое влияние.
Засорить головы сплетней, фразой, личностями и таким образом сбежать от необходимости объяснить свою позицию -таковы цели автора. Но если бы это была просто сплетня - с полбеды. Это сплетня обозленного ренегата - вот в чем дело" (В. И. Ленин, соч., изд. 4, том 19, стр. 57).

Если всю указанную деятельность Хрущева объявить плодом больного воображения и "патологических фантазий", то невольно начинаешь думать, еще более больным воображением и еще большей патологией были заражены целых десять лет многие и многие наши руководящие партийные и государственные деятели.
Случилось то, о чем в свое время предупреждал нас В. И. Ленин, когда он говорил:
"Если не закрывать себе глаза на действительность, то надо признать, что в настоящее время пролетарская политика партии определяется не ее составом, а громадным, безраздельным авторитетом того тончайшего слоя, который можно назвать старой партийной гвардией. Достаточно небольшой внутренней борьбы в этом слое, и авторитет его будет если не подорван, то во всяком случае ослаблен настолько, что решение будет уже зависеть не от него" (т. 33, стр. 229).
Над страной нависали грозовые тучи, а мы видели чистое небо... Но, как говорится, слава богу, что собиравшийся грянуть гром наконец-таки грянул: мужики перекрестились и... излечились и от больного воображения, и от патологических фантазий своего лидера. Очень, очень хочется верить, что излечились до конца. Будущее покажет.
А пока разрешите мне закончить это письмо следующими словами И. В. Сталина, сказанными им 24 мая 1945 г. на приеме в Кремле в честь командующих войсками Советской армии:
"Товарищи, разрешите мне поднять еще один, последний тост. Я бы хотел поднять тост за здоровье нашего советского народа и, прежде всего, русского народа.
Я пью за здоровье прежде всего русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза.
Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны.
Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он - руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение.
У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения... Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших надежд, уходите прочь, мы поставим другое правительство... Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы... И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества - над фашизмом.
Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!
За здоровье русского народа!"
(И. В. Сталин, "О Великой Отечественной войне Советского Союза", изд. М. 1949, стр. 351 - 353).
-------------------------------------------------------------------
К этому абзацу на полях сделана ремарка: "О диктатуре раб. кл. недостаточно ясно". Это замечание, как и встречающиеся при пояснениях в цитатах пометки авторства: "Г. М.", а также упоминания Молотова в третьем лице, заставляют предположить, что данный документ, не имеющий подписи, возможно, принадлежит не Молотову, как атрибутировал рукопись РГАСПИ, а Г. М. Маленкову. - Ред.
Вдумываясь в эту критику в адрес Молотова, на основании своих собственных выводов и заключений из анализа Программы КПСС, я могу сказать лишь одно - честь ему и хвала!
‹ 1965 г.
Источник: http://istmat.info/node/46724

0

116

Страсти по репрессиям: мифические "миллионы безвинных жертв" опровергают... "перестройщики"
"Знать все эти цифры, и врать, врать, врать..."

14.03.2016 09:48

Страсти по репрессиям: мифические "миллионы безвинных жертв" опровергают... "перестройщики"   
Пока Следственный комитет РФ "разбирается" с создателями Ельцин-центра из-за экспозиции, в которой рассказывается о 20 млн прошедших через ГУЛАГ (у обывателя должно сложиться ощущение, что все они, конечно же, были безвинными), опубликованы любопытные данные о числе осужденных в сталинском СССР, что важно - это данные за 1939 г. из архивов перестройщика Александра Яковлева. Количество осужденных в ГУЛАГе давно стало частью фольклора о стране, где одна половина сидела, а вторая ее охраняла, но на самом деле цифры – удобное орудие для манипуляции сознанием.

20 млн или около того – это количество всех осужденных за все годы советской власти – причем включая и обычных уголовников, коррупционеров, казнокрадов, и переселенных во время войны (по терминологии - тоже "репрессированных"). Эксперты Накануне.RU отмечают: если смотреть именно по годам, то в 1930-ые гг. сидело меньше 2 млн суммарно, причем всех – и в лагерях, и в тюрьмах, и в колониях.

Большое внимание привлекли недавно опубликованные данные из архива главного десталинизатора перестройки, главного идеолога развала СССР, правой руки Горбачева Яковлева. Итак, самый разгар репрессий по всей стране, 1 января 1939 г., "воронки не уставая рыщут по просторам СССР, выискивая злодеев-антисталинистов". Во всех лагерях ГУЛАГа сидят 1 млн 289 тыс. 491. По всем преступлениям. На 190 млн населения СССР.

http://s3.uploads.ru/t/S1d5N.jpg
Источник: фонд А.Н.Яковлева

Из них контррревлюционеров - 443 тыс. 262.

Спросите - много? Очень много. Но не 100 млн. И даже не 10, как порой втолковывают нам различные "историки".
http://s2.uploads.ru/t/Oj1nJ.jpg
"Представляете? Знать все эти цифры, и врать, врать, врать. Тем же самым занимаются нынешние десталинизаторы. Они также знают все данные. И врут, врут, врут", - комментирует блогер fish12a.

Интересно развеять миф о колоссальной численности "населения" ГУЛАГа и других мест лишения свободы СССР, если просто сравнить с численностью пенитенциарных систем других стран. Вот в этих таблицах показано количество населявших тюрьмы в самой свободной стране на земле (США) и в самые свободные и демократические времена в России (в 1990-ые). Так, в 1930-х гг. в СССР в среднем было 583 заключенных на 100 тыс. человек населения. В 1992-2002 гг. на 100 тыс. населения в современной России в среднем насчитывалось 647 заключенных, а в США - 626.
http://s7.uploads.ru/t/086nH.jpg
Общая численность заключенных в местах лишения свободы СССР с разбивкой по годам
http://s2.uploads.ru/t/xIAiW.jpg
Сравнительная численность заключенных в СССР, России и США

"В конце концов, сейчас в Российской Федерации пребывает в местах лишения свободы примерно столько же народу, сколько пребывало в тех же местах лишения свободы, скажем, в 1938 г. или в 1947 г. – это годы, которые считаются наивысшими всплесками "репрессий кровавой тирании", - рассказал Накануне.RU публицист и политический консультант Анатолий Вассерман. - Но сейчас никто не говорит о кровавом тиране Ельцине. В свое время борцы с несуществующей деспотией и тиранией очень любили кричать о десятках миллионов замученных. Когда выяснилось, что они преувеличивают число замученных в десятки раз – они стали рассказывать, что весь прогресс мира не стоит слезинки младенца. И под этим лозунгом они "добились" миллионов слезинок этих самых младенцев. А общая демографическая убыль Советского Союза с момента его распада и примерно до 2000 г. оказалась больше общей демографической убыли Советского Союза от Великой Отечественной войны".
http://s7.uploads.ru/t/6e8IS.jpg
По мнению эксперта, в этом смысле деяния наших "демократов" и "либералов" (приспешников Ельцина и авторов реформ 1990-х, которым посвящен отгроханный в центре Екатеринбурга музей) - вполне сопоставимы с деяниями Национал-социалистической немецкой рабочей партии, которая, конечно, была национальной и немецкой, но очень скоро после своего создания перестала быть социалистической и, напротив, стала резко антисоциалистической.

"Действительно, за все время существования Главного управления лагерей, а это, если не ошибаюсь, где-то с начала 1922 г. до середины 1950 г., когда было введено другое наименование, - в Советском Союзе по статье "Измена Родине" было вынесено примерно 3 млн 700 тыс. обвинительных приговоров, - рассказывает Анатолий Вассерман. - Причем людей, обвиненных по этой статье, было существенно меньше, поскольку очень многие "удостаивались" таких приговоров по нескольку раз. Так что общее число реально заключенных по этой статье где-то между 2,5 и 3 млн человек. В принципе самое подробное исследование разнообразных форм так называемых "политических репрессий" - то есть мер государственного принуждения по обстоятельствам, так или иначе связанным с политикой государства - принадлежит недавно скончавшемуся историку Земскову. Причем он сам всегда был настроен резко антисталински, поэтому старался откопать все, что только возможно, и оценка Земскова - это максимальная оценка. Все, что сверх Земскова, - это уже фантазии".

В 1991 г. В.Н. Земсков опубликовал в журнале "Социс" данные тщательно изученных архивов: всего с 1921 г. по 1 февраля 1954 г. за контрреволюционные преступления было осуждено 3 млн 777 тыс. 380 человек, в том числе к высшей мере наказания – 642 тыс. 980, к содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже – 2 млн 369 тыс. 220, в ссылку и высылку - 765 тыс. 180 человек.  Ладно, скажете вы, в 1990-х был разгул преступности и в тюрьмы сажали именно уголовников, тогда как в СССР – сидели только кристально честные люди с особым устройством совести, которые не могли смириться с властью тирана или, например, удушением свободы (какие еще клише остались?) – а вот и нет, опять же миф, что в ГУЛАГе преобладали политические заключенные, опровергает факт, что в 30-х их численность не достигала и трети заключенных. Как отмечает Анатолий Вассерман, ситуация резко изменилась только после войны в 1946 и 1947 гг., когда в лагеря стали поступать предатели, перешедшие на сторону Гитлера – причем не без суда и следствия, это были официально осужденные власовцы, бандеровцы, "лесные братья", полицаи.
http://s6.uploads.ru/t/fliOw.jpg
"Шедевры" выставки Ельцин-центра

Даже по самым строгим оценкам из открытых источников - за годы советской власти (по данным на 1955 г.) во всех местах лишения свободы СССР побывало 9,5 млн заключенных; из них, как уже отмечалось, осужденных по политическим мотивам было 2,37 млн человек, что составляет 25% от общего числа заключенных.

"Есть еще такие категории репрессированных лиц, как сосланные кулаки, - напоминает писатель-советолог Игорь Пыхалов, - которых было сослано почти 2 млн, включая членов их семей. И опять же это люди, которые не находились в местах заключения, они фактически находились в ссылке. И более того – к моменту смерти Сталина они уже были практически реабилитированы и освобождены. 20 млн - цифра несколько завышенная, опять же, здесь нужно не путать количество одновременно сидевших и сидевших за все время правления Сталина. То есть, если брать все время правления, там, конечно, и 20 млн не наберется, но почему так манипулируют этими цифрами - понятно, у нас идеологией остается антисоветизм. Неудивительно, что люди продолжают лоббировать ложь и вешать ярлыки".

На сегодняшний день по количеству заключенных лидируют США - около 2,2 млн человек находятся за решеткой. Это 25% всех заключенных планеты — больше, чем в 35 крупнейших европейских странах вместе взятых, и в четыре раза больше, чем в Китае.

"Еще в начале своих исследований – еще лет 16-20 назад - решил сопоставить количество заключенных на душу населения в СССР с тогдашним положением в США (конца 1990 г.), - рассказывает Игорь Пыхалов. - И там получалась такая ситуация, что количество заключенных на душу населения в США было примерно сопоставимо с тем, что у нас было в 1937 г. и где-то вдвое меньше, чем было на нашем максимуме. Но сидит там их очень много - если в цифрах, то больше 2 млн".

И это только данные из официальных тюрем. Всем известно про существование засекреченных мест пребывания (секретные тюрьмы ЦРУ) для НЕосужденных еще и лишь подозревамых в терроризме - их количество неизвестно точно. А также много скандалов замяли с тем, как обращаются с заключенными, над которыми не было даже суда – пытки в застенках, которые творятся сегодня, не интересуют общественность, разоблачать приятно только "кровавые репрессии" Сталина, хотя, ознакомившись с фактами из открытых источников, может, пора прекращать манипулировать этими цифрами?

Источник: http://www.nakanune.ru/articles/111487

0

117

В связи с днём памяти И.В.Сталина (5 марта) в очередной раз поднялся шквал фантастических цифр репрессированных в годы правления Сталина, в том числе и репатриированных из германского плена советских военнопленных. Люди, определённо далёкие от истинного положения дел, рассказывают, что все военнопленные были направлены в лагеря НКВД, что так, дескать, советская власть "расплатитилась" с защитниками Отечества. Для этих людей, видимо, и хиви, и власовцы, и пр. являются защитниками Отечества, потому как в спецлагеря направлялись именно лица, сотрудничавшие в годы войны с фашистами. Между тем все цифры давно известны и доступны общественности. По состоянию на 1 марта 1946 года в распоряжение НКВД было передано 226 127 (Двести двадцать шесть тысяч сто двадцать семь) человек или 14,69 (Четырнадцать целых шестьдесят девять сотых)% от общего числа репатриированных военнопленных. Ниже приводится подробное исследование данной темы доктора исторических наук, главного научного сотрудника Института российской истории РАН Виктора Николаевича Земскова.
http://s6.uploads.ru/t/mdAOw.jpg
В.Н.Земсков (30.01.1946 — 22.07.2015)

В.Н. ЗЕМСКОВ
РЕПАТРИАЦИЯ СОВЕТСКИХ ГРАЖДАН
И ИХ ДАЛЬНЕЙШАЯ СУДЬБА (1944—1956 гг.)*

Вопрос о возвращении на Родину советских военнопленных, насильно угнанных в Германию граждан СССР и беженцев является одним из наименее изученных в исторической литературе. Вплоть до конца 1980-х годов документация по этому вопросу в нашей стране была засекречена. Отсутствие источниковой базы и, соответственно, объективной информации породило вокруг него много мифов. Это относится к ряду публикаций, издававшихся как на Западе, так и в нашей стране. Нередко можно встретить тенденциозный подбор фактов и предвзятое их толкование.

В настоящее время исследователи получили доступ к ранее закрытым источникам, среди которых особое место занимает документация образованного в октябре 1944 г. Управления уполномоченного Совета Народных Комиссаров (Совета Министров) СССР по делам репатриации (это ведомство возглавлял генерал-полковник Ф.И. Голиков, бывший руководитель военной разведки). Эти материалы и послужили основным источником для автора. Кроме того, использованы документы Государственного Комитета Обороны (ГКО), Управления делами СНК (Совета Министров) СССР, Секретариата НКВД/МВД СССР, ГУЛАГа, Отдела проверочно-фильтрационных лагерей НКВД СССР, Отдела спецпоселений НКВД/МВД СССР, 9-го управления МГБ СССР, Главного управления по борьбе с бандитизмом НКВД/МВД СССР.

Первой научной публикацией, основанной на материалах ранее закрытых архивных фондов, стала вышедшая в 1990 г. моя статья в журнале «История СССР». В последующие годы мной опубликован еще ряд статей. Активно подключились к изучению этой проблемы и другие исследователи – вышли в свет монография П.М. Поляна, статьи А.А. Шевякова и др. В освещении проблемы репатриации советских перемещенных лиц многое зависит от ее видения самими авторами. Например, А.А. Шевяков и П.М. Полян в концептуальном плане являются антиподами: у первого присутствует апологетика политики руководства СССР, второй, напротив, склонен квалифицировать обязательную репатриацию как гуманитарное преступление. Шевяков рассматривает проблему с позиций советского государственника, а Полян – больше с позиций правозащитника. Оба критически относятся к политике англичан и американцев в этом вопросе, но с диаметрально противоположных позиций: Полян – считает, что они слишком много передали советским властям перемещенных лиц, которые не хотели возвращаться в СССР; по мнению Шевякова, англо-американцы не всех таковых выдали и тем самым допустили образование новой антисоветской эмиграции.

С моей же точки зрения, хотя во всей истории с репатриацией советских перемещенных лиц имели место элементы и насилия, и нарушения прав человека, и гуманитарного преступления, все же во главу угла следует поставить совсем другое. В своей основе, несмотря на все издержки, это была естественная и волнующая эпопея обретения Родины миллионами людей, насильственно лишенных ее чужеземными завоевателями.

Рассматриваемая проблема является сложной и противоречивой. Она имеет много аспектов, и осветить все их в рамках одной статьи невозможно даже в самой лаконичной форме. Поэтому остановимся на главных.

Ведомство, возглавляемое Ф.И. Голиковым, установило, что к концу войны осталось в живых около 5 млн советских граждан, оказавшихся за пределами Родины, из них свыше 3 млн находились в зоне действия союзников (Западная Германия, Франция, Италия и др.) и менее 2 млн - в зоне действия Красной Армии за границей (Восточная Германия, Польша, Чехословакия и другие страны). Большинство из них составляли «восточные рабочие» («остарбайтер»), т.е. советское гражданское население, угнанное на принудительные работы в Германию и другие страны [1]. Уцелело также примерно 1,7 млн военнопленных, включая поступивших на военную или полицейскую службу к противнику [2]. Сюда же входили сотни тысяч отступивших с немцами из СССР их пособников и всякого рода беженцев (часто с семьями) [3].

Из документов ведомства Ф.И. Голикова можно заключить, что осенью 1944 г. советское руководство было обеспокоено сообщениями из англо-американских источников о том, что большинство советских военнопленных будто бы враждебно настроено к советскому правительству и не желает возвращаться в Советский Союз. Достоверность этой информации была сомнительной. В дальнейшем из различных источников, в том числе по линии внешней и военной разведок, были получены подтверждения, что основная масса советских военнопленных и интернированных гражданских лиц желает возвратиться на Родину, несмотря на идеологическую обработку со стороны геббельсовской и власовской пропаганды. Ей не удалось привить чувство ненависти ни к советской власти, ни к англо-американским «плутократам». В среде находившихся в неволе советских граждан с удовлетворением воспринимались известия о победах Красной Армии и англо-американских войск. В то же время этих людей беспокоила вероятность того, что в случае возвращения в СССР у них могут быть неприятности по фактам расследования жизни и деятельности за границей, обстоятельств сдачи в плен и т.д. Но больше всего их волновала другая проблема: зная о негативном и подозрительном отношении советского правительства к людям, побывавшим за рубежом, они сомневались, что им разрешат вернуться на Родину.

Практика показала, что эти опасения оказались напрасными. Советское правительство было заинтересовано в возвращении перемещенных лиц, причем всех без исключения, невзирая на желание части этих людей остаться на Западе. Репатриация была обязательной, о чем Сталин, Рузвельт и Черчилль договорились в Ялте при встрече в феврале 1945 г. Это дало повод называть в различных публикациях советских перемещенных лиц «жертвами Ялты», а Рузвельта и Черчилля – соучастниками «преступника» Сталина. Но ведь тогда не вызывало никаких сомнений, что если кто и будет уклоняться от репатриации, то это прежде всего коллаборационисты. До осени 1945 г. настроение в английском и американском обществе было таково, что любой политик, покрывающий коллаборационистов (петэновцев, квислинговцев, власовцев и т.п.), сильно рисковал своей репутацией. Черчилль и Рузвельт просто не могли поступить иначе.

Однако со временем отношения между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции стали охлаждаться. Советские перемещенные лица, желающие найти убежище на Западе, постепенно трансформировались в сознании англичан и американцев из «квислинговцев» в «борцов против коммунизма». Руководители западных стран получили возможность, не рискуя вызвать гнев общественности, предоставлять им статус политических беженцев.

В СССР и на Западе были противоположные представления о праве человека на свободу выбора подданства. Если в США и Великобритании это право, безусловно, признавалось и было зафиксировано в законодательстве, то по законам СССР (что было внедрено в сознание населения) стремление сменить подданство или выражение эмигрантских настроений входили в перечень политических преступлений (ст. 58 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР) вкупе со шпионажем, антисоветскими заговорами, вредительством, контрреволюционной агитацией и т.д. Естественный в западном мире подход к этой проблеме расценивался политическим руководством СССР как чуждый, враждебный и даже непонятный. Это было одним из следствий сложившегося в СССР политического режима, закрытости страны («железный занавес»). И в законодательстве СССР, и в общественном сознании его граждан трансформация понятия «свобода выбора страны обитания» из политического преступления в неотъемлемое право человека произошла только в конце 1980-х – начале 1990-х годов. И не случайно эта трансформация шла одновременно с кризисом тоталитаризма, рождением многопартийной системы и интеграцией в мировое сообщество.

Безусловно, идя навстречу до осени 1945 г. советской стороне в вопросе об обязательной репатриации, англо-американское руководство преследовало и ряд своих практических целей. В частности, оно хотело, чтобы СССР вступил на их стороне в войну с Японией, и старалось лишний раз не раздражать Сталина, в том числе и в отношении советских перемещенных лиц. К тому же оно стремилось не давать повод Советскому Союзу для задержки у себя американских и английских военнослужащих, освобожденных из немецкого плена Красной Армией [4]. Это были весьма веские причины, чтобы временно поступиться собственными принципами.

Обязательность репатриации не следует понимать так, что чуть ли не все советские граждане были возвращены в СССР вопреки их желанию. Опираясь на многочисленные свидетельства (в частности, на такой массовый источник, как опросные листы и объяснительные записки репатриантов, а также донесения агентов и осведомителей НКВД о настроениях в лагерях перемещенных лиц), можно смело утверждать, что не менее 80% «восточников», т.е. жителей СССР в границах до 17 сентября 1939 г., в случае добровольности репатриации все равно возвратились бы в СССР. Что касается «западников», т.е. жителей Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии, Правобережной Молдавии и Северной Буковины, то они существенно отличались от «восточников» по менталитету, морально-психологическому настрою, политическим и ценностным ориентирам, и в их среде действительно преобладали невозвращенцы. Те из них, кто оказался в зоне действий Красной Армии, были насильственно возвращены в СССР. «Западников», оказавшихся в западных зонах, англо-американцы с самого начала освободили от обязательной репатриации: они передали советским властям только тех из них, которые сами этого хотели [5].

Во время войны с Германией и в первые месяцы после ее окончания англо-американцы насильственно передавали Советскому Союзу «восточников»-невозвращенцев (преимущественно коллаборационистов), но с сентября-октября 1945 г. стали распространять принцип добровольности репатриации и на «восточников», окончательно следуя ему с началом холодной войны [6].

По нашему мнению, если бы репатриация была добровольной, то численность советских граждан, не возвратившихся в СССР, составила бы не около 0,5 млн, а вероятно, вряд ли больше 1 млн человек.

Следует отметить, что почти 0,5 млн – это предельно допустимая норма выходцев из СССР, которых Запад мог тогда принять у себя. Многократное превышение этой нормы было чревато серьезными социальными эксцессами в западном мире, чего руководители ведущих западных стран допустить не могли. Нельзя забывать, что Запад создавал свою цивилизацию для себя, а не для тех, кто проживал в чужом для него геополитическом пространстве, называвшемся тогда Советским Союзом. Выходцы из СССР к тому же рассматривались как лица, воспитывавшиеся в духе советской идеологии, и потому считались человеческим материалом, недостаточно пригодным для ассимиляции в западном мире. Еще в конце 1940-х годов в лагерях для перемещенных лиц в Германии, Австрии и в других странах продолжали находиться тысячи бывших подданных СССР, которые не могли устроить свою жизнь на Западе. Их отказывались принять даже такие страны, в которых имелся резервный земельный фонд для дополнительного расселения (Канада, Австралия, Аргентина и другие). По нашему мнению, возвращение перемещенных лиц в СССР, пусть даже посредством насильственной репатриации, было наилучшим для них выходом. В противном случае Западу пришлось бы избавляться от советских перемещенных лиц каким-то иным способом. Хотя обязательность репатриации и представляла собой нарушение такого права человека, как свобода выбора страны обитания, но без этого практически невозможно было обойтись даже при каком-то ином решении проблемы советских перемещенных лиц.

Массовая передача союзниками весной и летом 1945 г. советских граждан-«восточников» отнюдь не означала, что они никого из них не оставляли у себя. Уже в августе 1945 г. Управление уполномоченного СНК СССР по делам репатриации располагало сведениями, что в лагерях перемещенных лиц американские и английские службы развернули «охоту за умами». Из числа «восточников» отбирались профессора, доценты, доктора и кандидаты наук, конструкторы, технологи, инженеры и другие специалисты, с которыми велась определенная работа с целью склонить их к отказу от возвращения в СССР. Это происходило одновременно с насильственной передачей в руки НКВД власовцев, национальных легионеров и других, которые в массе своей имели начальное или неполное среднее школьное образование и, следовательно, были не способны усилить интеллектуальный потенциал западного мира.

Репатриация была обязательной только для советских граждан [7]. На всех прочих лиц российского происхождения (белогвардейцы и другие) она не распространялась. В основном это правило соблюдалось, но имели место и исключения. Самым значительным из них была выдача англичанами Советскому Союзу казачьей армии атамана Краснова, состоявшей преимущественно из белогвардейцев. Эти казаки по целому ряду параметров подпадали под категорию репатриантов, подлежавших аресту и суду, в частности за участие в карательных экспедициях на территории СССР, Югославии и Италии [8].

В начале ноября 1944 г. Ф.И. Голиков дал интервью корреспонденту ТАСС, в котором была изложена политика советского правительства по вопросам репатриации советских граждан. В нем, в частности, говорилось:

«...Люди, враждебно настроенные к Советскому государству, пытаются обманом, провокацией и т.п. отравить сознание наших граждан и заставить их поверить чудовищной лжи, будто бы Советская Родина забыла их, отреклась от них и не считает их больше советскими гражданами. Эти люди запугивают наших соотечественников тем, что в случае возвращения их на Родину они будто бы подвергнутся репрессиям. Излишне опровергать такие нелепости. Советская страна помнит и заботится о своих гражданах, попавших в немецкое рабство. Они будут приняты дома, как сыны Родины. В советских кругах считают, что даже те из советских граждан, которые под германским насилием и террором совершили действия, противные интересам СССР, не будут привлечены к ответственности, если они станут честно выполнять свой долг по возвращении на Родину» [II].

Интервью Ф.И. Голикова впоследствии использовалось как официальное обращение правительства СССР к военнопленным и интернированным гражданам. Оно с удовлетворением воспринималось перемещенными лицами, хотя полностью не устраняло мучивших их мыслей. В частности, не было ясности в вопросе о вине военнопленных за то, что они попали в плен. Хотя привлечение к уголовной ответственности за это не было отменено, но на практике применялось очень редко. Окончательно эта проблема была решена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией»[III]. В соответствии с этим Указом военнослужащие объявлялись неподсудными, если оказывались в плену [9].

Несостоятельна легенда о том, что почти все репатрианты якобы были репрессированы. Мы признаем, что судьба десятков тысяч советских перемещенных лиц (особенно офицеров) сложилась трагически. Однако большинство репатриантов избежало арестов. Даже многие прямые пособники фашистов были удивлены тем, что в СССР с ними обошлись далеко не так жестоко, как они ожидали.

Приведем характерный пример. Летом 1944 г. при наступлении англо-американских войск во Франции к ним попадало в плен большое количество немецких солдат и офицеров, которых обычно направляли в лагеря на территории Англии. Вскоре выяснилось, что часть этих пленных не понимает по-немецки и что это, оказывается, бывшие советские военнослужащие, попавшие в немецкий плен и поступившие затем на службу в немецкую армию. По статье 193 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР за переход военнослужащих на сторону противника в военное время предусматривалось только одно наказание – смертная казнь с конфискацией имущества. Англичане знали об этом, тем не менее поставили в известность Москву об этих лицах и попросили забрать их в СССР. 31 октября 1944 г. 9907 репатриантов на двух английских кораблях были направлены в Мурманск, куда они прибыли 6 ноября [IV]. Среди них высказывались предположения, что их расстреляют сразу же на мурманской пристани. Однако официальные представители объяснили, что советское правительство их простило и что они не только не будут расстреляны, но и вообще освобождаются от привлечения к уголовной ответственности за измену Родине. Больше года эти люди проходили проверку в спецлагере НКВД, а затем были направлены на 6-летнее спецпоселение. В 1952 г. большинство из них было освобождено, причем в их анкетах не значилось никакой судимости, а время работы на спецпоселении было зачтено в трудовой стаж.

Советское руководство беспокоил сам факт наличия в руках союзников большого количества советских граждан. Еще сильнее оно опасалось того, что англичане и американцы могут предоставить им (или какой-то их части) статус политических беженцев и, хуже того, использовать впоследствии в антисоветских целях. Исходя из этого, а также чтобы перемещенные лица не боялись возвращения в СССР, советское руководство (во многом вразрез со своими прежними принципами) пошло на значительную либерализацию своей политики в отношении военнопленных и интернированных гражданских лиц, вплоть до обещания непривлечения к уголовной ответственности тех из них, кто поступил на военную службу к противнику [10]. При этом подразумевалось, что эти последние совершили действия, противные интересам СССР, в результате германского насилия и террора. Это относилось и к упомянутым выше лицам, прибывшим 6 ноября 1944 г. в Мурманск, так как было известно, что они в массе своей поступили на военную службу к противнику, не выдержав пытки голодом и жестокого режима в гитлеровских лагерях.

Основная масса репатриантов проходила проверку и фильтрацию во фронтовых и армейских лагерях и сборно-пересыльных пунктах (СПП) Наркомата обороны (НКО) и проверочно-фильтрационных пунктах (ПФП) НКВД, часть военнопленных – в запасных воинских частях. Выявленные преступные элементы и «внушавшие подозрение» обычно направлялись для более тщательной проверки в спецлагеря НКВД, переименованные в феврале 1945 г. в проверочно-фильтрационные лагеря (ПФЛ) НКВД, а также в исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ) ГУЛАГа. Лица, проходившие проверку и фильтрацию в лагерях, СПП и запасных частях НКО и ПФП НКВД, в отличие от направленных в ПФЛ и ИТЛ, не являлись спецконтингентом НКВД. Большинство репатриантов, переданных в распоряжение НКВД (спецконтингент [11] ), составляли лица, запятнавшие себя прямым сотрудничеством с чужеземными завоевателями и подлежавшие по закону за переход на сторону противника в военное время самому суровому наказанию, вплоть до смертной казни. Однако на практике их чаще направляли на спецпоселение на 6 лет и не привлекали к уголовной ответственности.

Согласно инструкциям, имевшимся у начальников ПФЛ и других проверочных органов, из числа репатриантов подлежали аресту и суду следующие лица: руководящий и командный состав органов полиции, «народной стражи», «народной милиции», «русской освободительной армии», национальных легионов и других подобных организаций; рядовые полицейские и рядовые участники перечисленных организаций, принимавшие участие в карательных экспедициях или проявлявшие активность при исполнении обязанностей; бывшие военнослужащие Красной Армии, добровольно перешедшие на сторону противника; бургомистры, крупные фашистские чиновники, сотрудники гестапо и других немецких карательных и разведывательных органов; сельские старосты, являвшиеся активными пособниками оккупантов [V].

22 мая 1945 г. ГКО принял постановление, устанавливавшее 10-дневный срок регистрации и проверки гражданских репатриантов и отправки их по месту жительства [VI]. Практика показала, что этот срок оказался нереальным, и они находились в лагерях и СПП, как правило, 1-2 месяца и даже дольше. К 30 мая 1945 г. лагеря и СПП могли вмещать в общей сложности до 1,3 млн человек [VII]. Никакой разницы между лагерями и СПП не было. В данном случае термин «лагерь» означал не место заключения, а сборный пункт, равно как и СПП. Большинство этих сборных пунктов находилось за границей (в Германии, Австрии, Польше, Румынии и других странах).

Создание сети лагерей и СПП диктовалось не только необходимостью тщательной проверки перемещенных лиц и выявлением в их среде преступных элементов, но и рядом других причин. Сосредоточение в сборных пунктах распыленных чуть ли не по всей Европе масс перемещенных лиц значительно облегчало задачу поставки их на централизованное продовольственное снабжение (репатрианты от момента поступления в лагеря и СПП до прибытия на место жительства получали паек, соответствующий нормам питания личного состава тыловых частей Красной Армии).

До августа 1945 г. часть репатриантов проживала на частных квартирах вблизи СПП и лагерей, но характер их взаимоотношений с местными жителями вынудил направить их в лагеря и СПП, дабы уберечь от соблазна устраивать самосуды над местным немецким, австрийским и другим населением. С медицинской точки зрения предварительная изоляция репатриантов перед отправкой в СССР была совершенно необходима, так как в их среде были распространены различные инфекционные заболевания, причем удручающе много было зараженных гонореей и сифилисом. В лагерях и СПП работало достаточное количество венерологов, гинекологов, терапевтов и других специалистов. В числе главных причин создания сети сборных пунктов в виде лагерей и СПП было стремление придать процессу репатриации организованные формы, не допустить анархии в этом деле.

По статистике ведомства Ф.И. Голикова, к 1 марта 1946 г. было репатриировано 5 352 963 советских гражданина (3 527 189 гражданских и 1 825 774 военнопленных). Однако из этого числа следует вычесть 1 153 475 человек (867 176 гражданских и 286 299 военнопленных), которые фактически не являлись репатриантами, так как не были за границей [12]. Их правильнее называть внутренними перемещенными лицами (имеется в виду перемещение внутри СССР). Среди них преобладали «восточники», которых во время войны по разным причинам судьба забросила в Прибалтику, Западную Украину, Западную Белоруссию и другие западные районы СССР. 831 951 внутреннее перемещенное лицо (165 644 мужчины, 353 043 женщины и 313 264 детей) было направлено к месту жительства (831 635 гражданских и 316 военнопленных), 254 773 - призвано в армию (26 705 гражданских и 228 068 военнопленных) и 66 751 -спецконтингент НКВД (8836 гражданских и 57 915 военнопленных) [VIII].

Надо сказать, что в период немецкой оккупации внутренние перемещенные лица являлись объектом безжалостной эксплуатации не только со стороны гитлеровцев, но в ряде случаев и со стороны зажиточных слоев местного «западнического» населения. Например, в донесении политпросветотдела Управления уполномоченного СНК СССР по делам репатриации от 28 ноября 1944 г. на имя Ф.И. Голикова говорилось: «В Литве много советских граждан из Ленинградской области, насильно вывезенных немцами, работали у кулаков. »Хозяева« более года не оплачивали труд и сейчас платить отказываются» [IX]. В Литве, Латвии и Эстонии было учтено 283 407 внутренних перемещенных лиц (227 044 гражданских и 56 363 военнопленных), в других западных регионах СССР - 870 068 (соответственно 640 132 и 229 936) [X]. Не все они захотели вернуться в родные места. Так, по данным на 1 июня 1946 г., в Латвии остались на жительстве 11 947 внутренних перемещенных лиц [XI].

Таким образом, в действительности на 1 марта 1946 г. насчитывалось 4 199 488 репатриантов (2 660 013 гражданских и 1 539 475 военнопленных), из них 2 352 686 поступили из зон действия союзников, включая Швейцарию (1 392 647 гражданских и 960 039 военнопленных) и 1 846 802 - из зон действия Красной Армии за границей, включая Швецию (1 267 366 гражданских и 579 436 военнопленных) [XII]. Результаты их проверки и фильтрации представлены в табл. 1.

На 1 марта 1946 г. Управление уполномоченного СНК СССР по делам репатриации располагало сведениями о национальном составе 4 440 901 человека, куда вошли все репатрианты (4 199 488), а также 241 413 внутренних перемещенных лиц. Среди них: 1 631 861 русский (36,75%), 1 650 343 украинца (37,16%), 520 672 белоруса (11,72%), 50 396 литовцев, 35 686 латышей, 14 980 эстонцев, 36 692 молдаванина, 11 428 евреев, 33 141 грузин, 25 063 армянина, 24 333 азербайджанца, 43 510 татар, 31 034 узбека, 26 903 казаха, 6249 киргизов, 4711 таджиков, 3968 туркмен, 6405 калмыков, 5793 башкира, 53 185 поляков, 3441 карел, 4705 финнов, 43 246 ингерманландцев и 173 156 представителей других национальностей. Среди русских было зафиксировано 891747 гражданских и 740 114 военнопленных, у украинцев соответственно 1 190 135 и 460 208, у белорусов - 385 896 и 134 776. Значительное численное преобладание военнопленных наблюдалось у репатриантов среди грузин, армян, азербайджанцев, татар, башкир, калмыков, казахов, узбеков и ряда других. В то же время гражданские лица составляли абсолютное большинство у репатриантов среди литовцев, латышей, эстонцев, молдаван и некоторых других [XIII].

Результаты проверки и фильтрации репатриантов
(по состоянию на 1 марта 1946 года) [13]
http://s2.uploads.ru/t/WXqHa.jpg

Сотрудники органов НКВД, НКГБ и контрразведки СМЕРШ, проводившие проверку и фильтрацию репатриантов, опасались, что довольно длительное бесконтрольное пребывание за границей могло серьезно повлиять на их мировоззрение и политические настроения. Однако в процессе общения с репатриантами эти опасения в значительной мере рассеивались. Так, в докладе командования войск НКВД по охране тыла Центральной группы советских войск от 26 октября 1945 г. отмечалось: «Политнастроение репатриируемых советских граждан в подавляющем большинстве здоровое, характеризуется огромным желанием скорее приехать домой - в СССР. Проявлялся повсеместно значительный интерес и желание узнать, что нового в жизни в СССР, скорее принять участие в работе по ликвидации разрушений, вызванных войной, и укреплению экономики Советского государства» [XIV].

Позднее, когда волна просоветски настроенных репатриантов схлынула, оценки и тональность в отношении вновь прибывающих репатриантов существенно изменились. В письме Ф.И. Голикова от 1 октября 1947 г., адресованном министрам госбезопасности и внутренних дел В.С. Абакумову и С.Н. Круглову, отмечалось: «В настоящее время репатриация советских граждан из английской и американской зон оккупации в Германии имеет совершенно отличительные черты от репатриации, проводимой ранее. Во-первых, в наши лагеря поступают люди, имевшие в большинстве случаев вину перед Родиной; во-вторых, они длительное время находились и находятся на территории английского и американского влияния, подвергались там и подвергаются интенсивному воздействию всевозможных антисоветских организаций и комитетов, свивших себе гнезда в западных зонах Германии и Австрии. Кроме того, из Англии в настоящее время поступают в лагеря советские граждане, служившие в армии Андерса. За 1947 г. принято в лагеря советских граждан из английской и американской зон - 3269 чел. репатриантов и 988 чел., служивших в армии Андерса. Нет сомнения, что среди этих граждан прибывают в СССР подготовленные разведчики, террористы, агитаторы, прошедшие соответствующие школы в капиталистических странах» [XV].

К 1 августа 1946 г. к месту жительства [15] было направлено 3 322 053 репатрианта и внутренних перемещенных лица. Среди них было 3 024 229 гражданских (2 192 594 репатрианта и 831 635 внутренних перемещенных лиц) и 297 824 военнопленных (соответственно 297 508 и 316). На 3 289 672 человека (1 048 731 мужчина, 1 535 265 женщин и 705 676 детей) имелись сведения о распределннии их по союзным республикам [16]. Из этого числа 1 578 570 человек было направлено на жительство в различные районы России, 1 145 484 - Украины, 332 301 - Белоруссии, 48 780 - Литвы, 54 621 - Латвии, 14 321 - Эстонии, 45 945 - Молдавии, 4679 - Грузии, 2045 - Армении, 4204 - Азербайджана, 43 501 - Казахстана, 4780 - Узбекистана, 8455 - Таджикистана, 901 - Киргизии, 723 - Туркмении и 362 - Карело-Финской ССР [XVI].

Резкое преобладание гражданских лиц среди направленных к месту жительства нельзя расценивать как дискриминацию военнопленных. Деление на гражданских и военнопленных в ходе проверки и фильтрации и при решении судьбы того или иного репатрианта не имело принципиального значения и относилось к категории второстепенных факторов. Главными критериями были поведение в плену и за границей, а также возраст, пол и другие социальные характеристики. В составе гражданских было огромное количество лиц пожилого возраста, женщин, детей, а также мужчин непризывных возрастов, которые не могли быть призваны в армию или зачислены в рабочие батальоны и, естественно, направлялись к месту жительства. Среди же военнопленных совсем не было детей, очень мало женщин, равно как и стариков. Преобладали мужчины призывных возрастов, подлежавшие восстановлению на военной службе или зачислению в рабочие батальоны. За счет этого и образовалась диспропорция между гражданскими и военнопленными, направлен-ными к месту жительства. После победы над Германией из Красной Армии были демобилизованы военнослужащие 13 старших возрастов, и вслед за ними отпущены по домам их ровесники из числа военнопленных.

Точно так же не происходило никакой дискриминации военнопленных перед гражданскими при зачислении в рабочие батальоны. Цифры, приведенные в табл. 1, говорят только о том, сколько среди репатриантов было выявлено мужчин, попадавших по своим возрастным характеристикам в рабочие батальоны. Деление на военнопленных и гражданских не имело никакого значения. В составе спецконтингента НКВД военнопленных насчитывалось почти в 5 раз больше, чем гражданских (см. табл. 1). Но к этому тоже следует относиться с пониманием. Ведь на военнопленных в первую очередь падало подозрение на предмет их возможной службы в армиях противника или изменнических формированиях. Случалось, что в спецконтингент НКВД целиком зачислялись коллаборационистские воинские части, состоявшие в основном из военнопленных.

Период массовой репатриации фактически завершился в первой половине 1946 г. В последующие годы она резко пошла на убыль. До 1 июля 1952 г. было репатриировано 4 305 035 советских граждан, из них 162 403 - в 1944 г., 3 888 721 - в 1945, 195 273 - в 1946, 30 346 - в 1947, 14 272 - в 1948, 6542 - в 1949, 4527 - в 1950, 2297 - в 1951 и 654 - в январе-июне 1952 г. Из общего числа репатриированных до 1 июля 1952 г. советских граждан 3 222 545 поступили из Германии [17], 332 792 - из Австрии, 137 856 - Румынии, 123 267 - Франции, 102 278 - Польши, 101 359 - Финляндии, 84 777 - Норвегии, 54 350 -Италии, 42 706 - Чехословакии, 27 967 - Англии, 26 268 - Югославии, 13 614 - Бельгии, 9872 - Швейцарии, 7835 - Дании, 4070 - США, 3806 - Болгарии, 3429 - Венгрии, 3409 - Швеции, 1404 - Греции, 824 - Албании и 544 - из других стран [XVII].

В 1951 г. представители Управления уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации установили личную связь с 2014 перемещенными советскими гражданами, проживающими в капиталистических странах. Невозвращенцы не всегда были искренни в разговорах с официальными советскими представителями, тем не менее из неоднократных бесед с ними были выявлены причины, мешающие им возвратиться на Родину: враждебное отношение к Советскому Союзу - 806 человек (40,0%); сожительство с иностранцами - 288 (14,3%); боязнь ответственности за длительное пребывание за границей - 363 (18,0%); ожидают писем с Родины и в зависимости от этого примут решение о возвращении в СССР - 54 (2,7%); желают возвратиться на Родину, но ссылаются на такие причины, которые якобы задерживают их, как-то: получение зарплаты, болезнь членов семьи, приобретение одежды и т.п. - 113 (5,6%), и не установлены причины - 390 человек (19,4%) [XVIII].

Таким образом, к 1952 г. по линии органов репатриации в СССР было возвращено свыше 4,3 млн советских граждан. В это число не включены депортированные советские граждане (военнопленные и гражданские), которые во второй половине 1941 первой половине 1944 г. совершили удачные побеги из-за границы в СССР, а также порядка 150 тыс. потерявших работоспособность «восточных рабочих», которых гитлеровцы в 1942-1943 гг. возвратили на оккупированную ими территорию СССР [XIX]. Репатриация, хотя и в крайне незначительных размерах, продолжалась и после 1952 г. С учетом всего этого мы оцениваем общее число советских граждан, оказавшихся вследствие войны за границей и возвращенных впоследствии в СССР, примерно в 4,5 млн человек.

Кроме того, по данным на июнь 1948 г., в СССР возвратились 106 835 человек, которые сами или их предки эмигрировали в разное время из царской России (некоторые из Австро-Венгрии и Польши), а также в период гражданской войны - из Советской России. В это число вошли 86 346 зарубежных армян, 6991 реэмигрант из Франции, 6067 - из Китая и 7431 крестьянин русского происхождения (6121 из Румынии и 1310 из Болгарии). Репатриация была добровольной (исключение составлял только насильственный вывоз некоторых русских эмигрантов из Китая)[18].

Среди реэмигрантов из Франции было 1420 русских и 5471 лицо украинского и белорусского происхождения, многие из которых (или их предки) уехали во Францию не из царской России, а будучи подданными Австро-Венгрии или Польши. Крестьяне русского происхождения являлись преимущественно потомками старообрядцев, бежавших в XVIII в. из России на Балканы. Они изъявили желание переселиться на родину предков [XX].

По данным на 1 января 1952 г., ведомство Ф.И. Голикова определяло численность так называемой второй эмиграции в 451 561 человек [19] (в это число не вошли бывшие советские немцы, ставшие гражданами ФРГ и Австрии, бессарабцы и буковинцы, принявшие румынское подданство, и некоторые другие), среди которых было 144 934 украинца, 109 214 латышей, 63 401 литовец, 58 924 эстонца, 31 704 русских, 9856 белорусов и 33 528 прочих [XXI]. Среди украинцев и белорусов преобладали выходцы из западных областей Украины и Белоруссии. «Вторая эмиграция» более чем на 3/4 состояла из «западников» и менее чем на '/4 - из «восточников». Это было следствием производимого англо-американцами строгого селекционного отбора. Литовцы, латыши, эстонцы, а также западные украинцы (бывшие подданные Австро-Венгрии и их потомки) и в меньшей степени - западные белорусы и жители Правобережной Молдавии признавались составной частью европейской цивилизации, тогда как практически все остальные выходцы из СССР считались азиатами или полуазиатами, т.е. представителями другой цивилизации. К тому же «западники» в своей массе не рассматривались как носители советской идеологии (этим они «выгодно» отличались от «восточников»).

Репатриантам было объявлено, что они сохраняют все права граждан СССР, включая избирательное, на них распространяется трудовое законодательство, социальное страхование. Однако по возвращении домой они часто сталкивались с ущемлением своих прав. Причем местные органы власти нередко действовали вопреки указаниям из Москвы. Например, в Москве выезд по повестке биржи труда на работу в Германию в качестве «восточного рабочего» склонны были интерпретировать как насильственный угон, а местные власти часто трактовали это как граничащий с предательством добровольный выезд во вражескую страну и не стеснялись демонстрировать перед репатриантами свое подозрительное, презрительное и враждебное отношение. Естественно, что от репатриантов пошел поток писем в различные инстанции с соответствующими жалобами.

4 августа 1945 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «Об организации политико-просветительной работы с репатриированными советскими гражданами», в котором указывалось: «Отдельные партийные и советские работники встали на путь огульного недоверия к репатриируемым советским гражданам. Надо помнить, что возвратившиеся советские граждане вновь обрели все права советских граждан и должны быть привлечены к активному участию в трудовой и общественно-политической жизни»[XXII]. Это смягчило на местах атмосферу недоверия к репатриантам, но отнюдь ее не устранило.

Высшее руководство, в отличие от местного, действовало более корректно, но тоже не питало доверия к репатриантам. В повседневной жизни они продолжали подвергаться явной или завуалированной дискриминации, в частности при выдвижении на руководящие должности, при приеме в партию и комсомол, при поступлении в высшие учебные заведения. Военнопленные не считались участниками войны, за исключением тех, кто после освобождения из плена, будучи мобилизованным в Красную Армию, на заключительном этапе войны участвовал в боевых действиях на фронте.

Недоверчивое отношение к репатриантам проистекало из факта их бесконтрольного пребывания в «иностранщине». Миллионы советских военнослужащих - участников похода 1944-1945 гг. в Европу тоже побывали в «иностранщине», но к ним отношение было принципиально иное по причине того, что они воевали за пределами СССР под постоянным и бдительным контролем существовавших при войсках политических и контрразведывательных органов. В ходе репатриации командование партизанских формирований, состоявших из беглых военнопленных и восточных рабочих и действовавших во Франции, Италии, Югославии, Бельгии и других странах, обращалось с просьбами сохранить их в качестве самостоятельных войсковых единиц в Красной Армии, но эти просьбы не удовлетворялись. Основная причина отказа: эти партизанские формирования действовали вне контроля со стороны «компетентных советских органов».

Во время войны освобожденные из плена военнослужащие в большинстве случаев после непродолжительной проверки восстанавливались на военной службе, причем рядовой и сержантский состав в основном в обычных воинских частях, а офицеры, как правило, лишались офицерских званий, и из них формировались офицерские штурмовые (штрафные) батальоны. Как отмечалось в мартовском (1946 г.) отчете Управления уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, в послевоенное время «освобожденные офицеры направлялись в лагеря НКВД и запасные части Главупраформа Красной Армии для более тщательной проверки и установления категории. После проверки ни в чем не замешанные направлялись в войска для дальнейшего прохождения службы или увольнялись в запас. Остальные направлялись по назначению НКВД (»СМЕРШ«)» [XXIII]. К 1 марта 1946 г. среди военнопленных репатриантов было учтено 123 464 офицера (311 полковников, 455 подполковников, 2346 майоров, 8950 капитанов, 20 864 старших лейтенанта, 51 484 лейтенанта и 39 054 младших лейтенанта) [XXIV].

Следует отметить, что «компетентные органы», выдерживая принцип неприменения статьи 193 [20], в то же время упорно старались упрятать многих офицеров-репатриантов за решетку по статье 58, предъявляя обвинения в шпионаже, антисоветских заговорах и т.п. Офицеры, направленные на 6-летнее спецпоселение, как правило, не имели никакого отношения ни к генералу А.А. Власову, ни к ему подобным. Причем наказание в виде спецпоселения им было определено только потому, что органы госбезопасности и контрразведки не смогли найти компрометирующего материала, достаточного для того, чтобы заключить их в ГУЛАГ. К сожалению, нам не удалось установить общую численность офицеров, направленных на 6-летнее спецпоселение (по нашим оценкам, их было порядка 7-8 тыс., что составляло не более 7% от общего числа офицеров, выявленных среди репатриированных военнопленных). В 1946-1952 гг. была репрессирована и часть тех офицеров, которые в 1945 г. были восстановлены на службе или уволены в запас. Не оставили в покое и офицеров, которым посчастливилось избежать репрессий, и их периодически вызывали на «собеседования» в органы МГБ вплоть до 1953 г.

Причем из содержания документов ведомств Л.П. Берии, Ф.И. Голикова и других вытекает, что высшие советские руководители, решавшие судьбу офицеров-репатриантов, пребывали в уверенности, что они поступили с ними гуманно. По-видимому, под «гуманизмом» имелось в виду то, что они воздержались от катынского способа (расстрел польских офицеров в Катыни) решения проблемы советских офицеров-репатриантов и, сохранив им жизнь, пошли по пути их изоляции в различных формах (ПФЛ, ГУЛАГ, «запасные дивизии», спецпоселение, рабочие батальоны); по нашим оценкам, не менее половины даже оставили на свободе. На фоне ужасной участи польских офицеров в Катыни такое решение проблемы офицеров-репатриантов действительно выглядит как крупный шаг в сторону гуманизма.

После войны военнопленные рядового и сержантского состава, не служившие в немецкой армии или изменнических формированиях, были разбиты на две большие группы по возрастному признаку -демобилизуемые и недемобилизуемые возраста. В 1945 г. после увольнения из армии в запас красноармейцев тех возрастов, на которых распространялся приказ о демобилизации, были отпущены по домам и военнопленные рядового и сержантского состава соответствующих возрастов. Военнопленные рядового и сержантского состава недемобилизуемых возрастов подлежали восстановлению на военной службе, но поскольку война закончилась и государству теперь больше требовались рабочие, а не солдаты, то в соответствии со специальным постановлением Государственного Комитета Обороны от 18 августа 1945 г. из них были сформированы рабочие батальоны НКО [21]. Кроме того, из числа гражданских репатриантов в эти батальоны были зачислены мужчины недемобилизуемых возрастов, которым по закону надлежало служить в армии [22] (в рабочие батальоны зачислялись те, кто в 1941 г. уже находился в призывном возрасте, а те, кто в 1941 г. был в допризывном возрасте, теперь призывались на военную службу на общих основаниях). Отправка к месту жительства зачисленных в рабочие батальоны НКО ставилась в зависимость от будущей демобилизации из армии военнослужащих срочной службы соответствующих возрастов. Хотя рабочие батальоны предназначались только для военнопленных и военно-бязанных рядового и сержантского состава, фактически же туда было определено около 6 тыс. офицеров [XXV]. В отличие от офицеров, направленных на 6-летнее спецпоселение, эти офицеры не были лишены офицерских званий, а члены их семей - государственных пособий [23].

Обозначение «НКО» следует понимать так, что рабочие батальоны входили в систему данного наркомата только в период их формирования, а в дальнейшем направлялись на предприятия и стройки различных других наркоматов (в марте 1946 г. наркоматы были переименованы в министерства) и ведомств и подчинялись последним. По данным на 6 февраля 1946 г., из 578 616 репатриантов [24], зачисленных в рабочие батальоны, в Наркомат угольной промышленности было передано 256 300 человек, черную металлургию - 102 706, лесную промышленность - 25 500, нефтяную - 27 800, химическую -15 440, в различные строительные организации - 37 750, на стройки и предприятия в системе НКВД - 3500, в Наркомат электростанций - 10 тыс., Наркомат путей сообщения - 11 тыс., промышленность стройматериалов - 9070, судостроительную промышленность - 2800, резиновую - 2850, бумажную - 5450, рыбную - 8 тыс., слюдяную - 2200, цветную металлургию - 7 тыс., на заготовку дров для Москвы - 10 тыс., в систему «Главсталинградвосстановление» - 12 тыс. и в распоряжение других наркоматов и ведомств - 29 250 человек [XXVI].

В 1946 г. произошла довольно быстрая трансформация этой категории репатриантов из весьма неясного «арбайтбатальонного» состояния в обычных гражданских рабочих и служащих. По директиве Генерального штаба вооруженных сил СССР от 12 июля 1946 г. рабочие батальоны были расформированы [XXVII], и к этой категории репатриантов стал применяться термин «переведенные в постоянные кадры промышленности». По постановлению Совета Министров СССР от 30 сентября 1946 г. на них было полностью распространено действующее законодательство о труде, а также все права и льготы, которыми пользовались рабочие и служащие соответствующих предприятий и строек [XXVIII]. Они сохраняли статус полноправных граждан СССР, но без права покинуть определенное государством место работы (не установленное место жительства, как у спецпереселенцев, а именно место работы). За самовольный уход с работы им грозило заключение в ГУЛАГ на срок от 5 до 8 лет (в мае 1948 г. эта мера наказания была снижена - от 2 до 4 месяцев).

В 1946-1948 гг. из Красной (Советской) Армии были демобилизованы военнослужащие ряда возрастов, и соответственно их ровесники, ранее зачисленные в рабочие батальоны, пытались получить разрешение вернуться в места, где они жили до войны. И тут-то выяснилось, что с мечтами об освобождении от работ по достижении демобилизуемого возраста следует распрощаться. Политика в отношении этих людей была совсем иная, а именно: оставить их на постоянном жительстве в тех местах, куда они прибыли в свое время в составе рабочих батальонов. Для этого их склоняли к заключению долгосрочных трудовых договоров, агитировали перевозить свои семьи к себе. Часть репатриантов - бывших «арбайтбатальонников» именно так и поступила, но большинство их такое положение никак не устраивало. Широкий размах приняли самовольные уходы (побеги) с предприятий и строек. Беглецы, число которых исчислялось многими десятками тысяч, рисковали тем, что их могли привлечь к уголовной ответственности за самовольный уход с установленного места работы, но практически риск был не так уж велик, поскольку их не объявляли во всесоюзный розыск, а местный розыск результатов обычно не давал. В распространенный способ освобождения от этих работ вылилось невозвращение из отпусков (поскольку репатриантам - бывшим «арбайтбатальонникам» было объявлено, что они обладают всеми правами советских рабочих и служащих, то, следовательно, они имели право на ежегодный отпуск). Легальным образом возвратиться на свою родину можно было в основном только прибалтам и закавказцам. По решениям Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г., 2 октября 1946 г. и 12 июня 1947 г. на свою родину были возвращены зачисленные в рабочие батальоны репатрианты всех возрастов (кроме немцев, турок-месхетинцев, курдов и некоторых других), являвшиеся жителями Литвы, Латвии, Эстонии, Грузии, Армении и Азербайджана [XXIX].

Продолжение следует.

0

118

Уже к началу 1948 г. количество репатриантов, числившихся в постоянных кадрах промышленности, сократилось более чем в два раза. В письме заместителя председателя Госплана СССР Г. Кося-ченко от 9 марта 1948 г. на имя К.Е. Ворошилова отмечалось:

«В настоящее время, по данным министерств, работает на предприятиях и стройках из числа репатриантов в угольной промышленности западных районов около 47 тыс. человек, угольной промышленности восточных районов 69 тыс. человек, черной металлургии 47 тыс. человек, лесной промышленности 12 тыс. человек и в других министерствах в небольших количествах. Госплан СССР считает, что вопрос об освобождении от работы рабочих и служащих из числа репатриированных военнопленных и военнообязанных, переданных для постоянной работы в промышленность и строительство, должен решаться в каждом отдельном случае руководителями предприятий и строек в соответствии с законодательством о труде. Поэтому принимать решение Правительства об освобождении от работы всех бывших репатриантов нет необходимости, тем более, что многие из них заключили трудовые договоры на постоянную работу» [XXX].

Советские немцы, возвращенные после войны в СССР в порядке насильственной репатриации, разделили участь своих соплеменников, выселенных в 1941-1942 гг. из бывшей Республики немцев Поволжья и других регионов. Они были направлены в отдаленные районы СССР на спецпоселение. В контингент репатриированных немцев были включены и немцы, выселенные в 1945-1948 гг. из западных регионов СССР. По данным на 1 января 1953 г., на учете спецпоселений состояло 208 388 репатриированных немцев [25]. По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1955 г. они были освобождены из спецпоселения. Однако с них были взяты расписки о том, что они не имеют права возвращаться в прежние места жительства.

Проживавшие на подвергавшейся немецкой оккупации территории Ленинградской области ингерманландцы в течение короткого срока (1943-1945 гг.) дважды подвергались депортации: сначала гитлеровцами, потом большевиками. В 1943-1944 гг. по приказу немецко-фашистского командования происходила тотальная «эвакуация» населения Ленинградской области. Ингерманландцы вынуждены были покинуть свои селения и оказались в Эстонии, где были поставлены перед выбором: эвакуация либо в Германию, либо в Финляндию. Они предпочли Финляндию. После подписания 19 сентября 1944 г. Соглашения о перемирии между СССР, Великобританией и Финляндией началась массовая репатриация этих лиц в СССР. По постановлению ГКО от 19 ноября 1944 г. они направлялись на постоянное жительство в Ярославскую, Калининскую, Новгородскую, Псковскую и Великолукскую области. Спецпереселенческий статус на них не был распространен. Репатриированные ингерманландцы фактически превратились в административно высланных, без права возвращения на свою историческую родину.

В мартовском (1946 г.) отчете Управления уполномоченного СНК СССР по делам репатриации было указано число репатриированных ингерманладцев - 43 246 человек. Во всех других документах указанного ведомства отмечалось, что к этому времени из Финляндии вернулось 55 942 ингерманландца, из них 19 336 расселено в Ярославской области, 14 169 - Калининской, 10 513 - Новгородской, 6335 - Псковской и 5589 - в Великолукской области [XXXI]. Из этого числа уже к 16 января 1945 г. в указанных областях было расселено 55 650 человек. Расхождение в документах ведомства Ф.И. Голикова в определении численности репатриированных ингерманландцев (43 246 и 55 942) объясняется тем, что в первом случае учитывались только этнические ингерманландцы, а во втором - вместе с представителями других национальностей, репатриированными из Финляндии и направленными с ингерманландцами на поселение в указанные области. Например, в составе 5589 репатриантов из Финляндии (в документах все они назывались ингерманландцами), поступивших к середине января 1945 г. в Великолукскую область, было 3922 ингерманландца, 754 ижорца, 704 русских, 141 карел, 111 вепсов, 28 эстонцев, 14 украинцев, 3 литовца, 1 норвежец и И представителей других национальностей [XXXII].

По постановлению Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г. репатриированные литовцы, латыши и эстонцы, служившие по мобилизации в немецкой армии, легионах и полиции в качестве рядовых и младшего командного состава, были освобождены от отправки на 6-летнее спецпоселение и из ПФЛ и ИТЛ подлежали возвращению в Прибалтику [XXXIII].

По состоянию на 10 мая 1946 г., спецконтенгент, содержавшийся в ПФЛ и ИТЛ, насчитывал 38 512 прибалтов (в ПФЛ - 20 106, в ИТЛ - 18 406), из них 29 705 латышей, 4815 литовцев и 3992 эстонца. Лиц непризывных возрастов, подлежавших направлению к месту жительства их семей, было 24 659, а лиц призывных возрастов, которые были определены на стройки и в промышленность Прибалтийских республик, - 13 853 [XXXIV].

В период 1946-1952 гг. из года в год заметно росло подозрительное отношение к репатриантам со стороны правительственных кругов СССР. Это было отражением холодной войны, а с 1948 г. ситуация еще более усугубилась начавшейся кампанией по борьбе с космополитизмом и иностранщиной. В обществе искусственно нагнетались настроения «шпиономании». Особое недоверие вызывали репатрианты, поступившие из зон действия англо-американских войск. Одно одобрительное слово в адрес англичан или американцев могло стоить им многих лет лишения свободы. В ГУЛАГе появилась новая прослойка политических заключенных под названием «падовцы» (производное от ПАД - пропаганда американской демократии). Кроме того, часть репатриантов была обвинена в шпионаже. Органы МГБ и военной контрразведки выявляли среди них лиц, действительно завербованных американскими и английскими спецслужбами, однако имели место и огульные обвинения подобного рода.

Несмотря на возрастание подозрительного отношения к репатриантам, руководство СССР все же воздержалось от крупномасштабных репрессий. Поэтому основная их масса не пострадала даже в этой неблагоприятной для них политической атмосфере. Однако в морально-психологическом плане репатрианты испытывали все больший дискомфорт; сам термин «репатрианты» приобрел в общественном сознании однозначно негативный смысл, и их все чаще стали сторониться как прокаженных.

Отдельные группы репатриантов, к которым руководство СССР испытывало особо сильное недоверие, были репрессированы (чаще всего в форме выселения с отправкой на спецпоселение). Так, в 1951 г. из Западной Украины, Западной Белоруссии и Литвы были выселены вместе с семьями репатрианты - бывшие военнослужащие польской армии Андерса, прибывшие в СССР в 1946-1949 гг. в основном из Англии. Поляков среди репатриантов - «андерсовцев» было сравнительно немного, и подавляющее их большинство составляли украинцы и белорусы. На спецпоселение в Иркутскую область в 1951 г. поступило более 4,5 тыс. «андерсовцев» (включая членов их семей) [XXXV]. Этот контингент находился на спецпоселении до августа 1958 г.

В 1946-1947 гг. основная масса содержавшихся в ПФЛ и ИТЛ мелких коллаборационистов, служивших, как правило, рядовыми в немецкой армии, строевых немецких формированиях (кроме трудовых), в армии Власова, национальных легионах, полиции и т.п., была направлена на 6-летнее спецпоселение (служившие в указанных формированиях офицеры осуждались по 58-й статье как политические преступники, и их, естественно, не было на спецпоселении, так как они содержались в лагерях и тюрьмах). По учету Отдела спецпоселений МВД СССР и 9-го управления МГБ СССР этот контингент условно и неточно назывался «власовцы» [26]. В него входили и направленные на 6-летнее спецпоселение офицеры-репатрианты, не служившие в армиях противника и изменнических формированиях (в документах НКВД и ведомства Ф.И. Голикова в 1945-1946 гг. упорно утверждалось, что они находились на военной службе у противника, но в ходе реабилитации в 1956-1957 гг. выявились многочисленные факты необоснованности подобных обвинений).

Динамика направления «власовцев» на поселение выглядела следующим образом: 1945 г. - 4985 человек, 1946 - 132 479, 1947 -30 751, 1948 - 4575, 1949 - 3705, 1950 - 2078, январь - июнь 1951 -316 человек, а всего за 1945 - первую половину 1951 г. - 177 573 человека [XXXVI]. Однако фактически этих людей на спецпоселении всегда было значительно меньше указанного числа, немало их переводилось в лагеря, тюрьмы и колонии. Высокой также была их смертность. В марте 1949 г. национальный состав 112 882 спецпоселенцев-«власовцев» (без арестованных и бежавших) выглядел так: русские - 54 256, украинцы - 20 899, белорусы - 5432, грузины - 3705, армяне - 3678, узбеки - 3457, азербайджанцы - 2932, казахи - 2903, немцы - 2836, татары - 2470, чуваши - 807, кабардинцы - 640, молдаване - 637, мордва - 635, осетины - 595, таджики - 545, киргизы -466, башкиры - 449, туркмены - 389, поляки - 381, калмыки -335, адыгейцы - 201, черкесы - 192, лезгины - 177, евреи - 171, караимы - 170, удмурты - 157, латыши - 150, марийцы - 137, каракалпаки - 123, аварцы - 109, кумыки - 103, греки - 102, болгары -99, эстонцы - 87, румыны - 62, ногайцы - 59, абхазцы - 58, коми - 49, даргинцы - 48, финны - 46, литовцы - 41 и другие -2095 человек [XXXVII].

В 1952 г. большинство спецпоселенцев-«власовцев» было снято с учета спецпоселений по истечении 6-летнего срока. В документах МВД и МГБ приводятся разные сведения о числе освобожденных к концу 1952 г. - от 87 631 до 95 553 человек. Большинство «власовцев» немецкой, калмыцкой, чеченской, ингушской, балкарской, карачаевской, греческой национальностей, а также из числа крымских татар (5819 человек) было переведено на спецпоселение навечно (в 1954 г. это решение было отменено). Часть «власовцев» русской, украинской и других национальностей, занятых на незавершенных строительных объектах, была временно оставлена на учете спецпоселений. В течение 1953-1955 гг. они освобождались из спецпоселений по мере завершения того или иного строительства [XXXVIII].

Окончательно контингент спецпоселенцев под названием «власовцы» перестал существовать осенью 1955 г., когда еще остававшиеся из них на спецпоселении были освобождены по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 г. «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.». Кроме того, по этому Указу из ГУЛАГа было досрочно освобождено 59 610 заключенных [27] (55 480 в 1955 и 4130 в 1956 г.) [XXXIX]. Несомненно, среди этих освобожденных по амнистии заключенных было немало репатриантов, осужденных за активную коллаборационистскую деятельность.

Многие офицеры-репатрианты, находившиеся после войны на спецпоселении или в заключении, были реабилитированы. 29 июня 1956 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и членов их семей». Проверке и пересмотру подверглись дела на офицеров, находившихся в фашистском плену и после войны подвергшихся репрессиям. По итогам этой работы целый ряд бывших офицеров-репатриантов был восстановлен в офицерских званиях, а членам их семей возвращено право на получение государственных пособий.

Примечания:

1. По данным Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников (ЧГК), оккупанты угнали на принудительные работы около 4,3 млн советского гражданского населения (История СССР с древнейших времен до наших дней. М., 1973. Т. 10. С. 390).

2. Всего в немецкий, финский и румынский плен попало около 6,3 млн человек (включая пленных ополченцев, партизан, бойцов спецформирований различных гражданских ведомств, самообороны городов, истребительных отрядов и т.п.), из них 3,9 млн не дожили до конца войны. Лица, взятые в плен итальянскими, венгерскими и словацкими войсками, передавались Германии и учтены в немецкой статистике. В немецкий плен попало 6,2 млн (в 1941 г. - 3,8 млн, в 1942 - 1653 тыс., в 1943 - 565 тыс., в 1944 - 147 тыс., в 1945 г. -34 тыс.), в финский - 64,2 тыс. и в румынский - свыше 40 тыс. (См.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным. Париж, 1994. С. 59, 399; Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры и военнопленные в третьем рейхе и их репатриация. М.; 1996. С. 65,71). Из 2,4 млн выживших военнопленных 0,7 млн находились на бывшей оккупированной территории СССР и не являлись для страны демографической потерей. Остальные 1,7 млн уцелевших военнопленных пребывали за границей, из них к середине 1947 г. по репатриации было возвращено в СССР около 1550 тыс. (91%) и свыше 150 тыс. составили невозвращенцы (9%).

3. Статистика этого контингента не велась, а те данные, которые имеются в немецких источниках, не разработаны и не обобщены. По нашим оценкам, их было не менее 700 тыс. Впоследствии они составили большую часть «второй эмиграции».

4. В соглашениях СССР с США и Великобританией был зафиксирован принцип взаимной обязательной репатриации. Оказавшиеся в советских зонах американские и английские граждане подлежали обязательной выдаче США и Великобритании, независимо от их желания. В 1945-1946 гг. СССР в порядке взаимной обязательной репатриации передал 24 544 англичан и 22 481 американца. Соглашение, аналогичное Ялтинским, 26 июня 1945 г. было заключено с Францией, и в период 1945-1951 гг. из СССР и советских оккупационных зон за границей было репатриировано 313 368 французов (включая пленных эльзасцев и лотарингцев), из них 310 030 - до 1 марта 1946 г. (ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 1. Л. 229-230; Д. 7. Л. 135-139).

5. В период работы Ялтинской конференции (4-11 февраля 1945 г.) союзники еще не признали новых границ СССР и для них основополагающим критерием в определении круга лиц, подлежащих обязательной выдаче советским властям, являлось проживание до 1 сентября 1939 г. на территории СССР в его границах до этой даты. На Потсдамской конференции (17 июля - 2 августа 1945 г.) США и Великобритания официально признали новую западную границу СССР, но о распространении на «западников» принципа обязательной репатриации никакого решения не было принято. В последующем англо-аме-риканцы в определении понятия «советские граждане» применительно к перемещенным лицам продолжали пользоваться критериями, которыми они руководствовались при заключении Ялтинских соглашений (например, в августе 1945 г. в ответ на требование советских представителей выдать насчитывавшую до 10 тыс. человек западноукраинскую дивизию СС «Галичина» англичане произвели проверку и установили, что только 112 человек из них являлись до 1 сентября 1939 г. подданными СССР. Их-то англичане и передали советским властям в порядке выполнения Ялтинских соглашений об обязательной репатриации, а всех остальных, поскольку они не отвечали указанному критерию, выдать отказались). После Потсдамской конференции все попытки советской дипломатии убедить бывших союзников, что перемещенные лица из числа жителей Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии являются советскими гражданами и к ним применимы Ялтинские соглашения в плане насильственной репатриации, успеха не имели (см.: Полян П.М. Жертвы двух диктатур... С. 200-201,242).

6. Тем не менее в 1946-1947 гг. имели место отдельные факты насильственной выдачи англичанами и американцами советских перемещенных лиц в духе Ялтинских соглашений.

7. От обязательной репатриации советским руководством были освобождены две категории лиц, являвшихся к 22 июня 1941 г. подданными СССР: 1) бессарабцы и буковинцы, оформившие румынское гражданство (таковых было свыше 4 тыс.); 2) женщины, вышедшие замуж за иностранцев и имевшие от них детей (по нашим оценкам, в начале 50-х годов насчитывалось около 30 тыс. таких женщин).

8. В письме № 597/6 от 26 мая 1945 г. Л.П. Берия информировал И.В. Сталина и В.М. Молотова, что от англичан должно быть принято 40 тыс. человек, имея в виду красновских казаков. Никаких конкретных планов по их репрессированию тогда не существовало - они должны были пройти обычную для «спецконтингента НКВД» процедуру проверки и фильтрации. Предусматривалось направить их в лагеря, специально созданные в свое время для обслуживания угольной промышленности, в том числе 31 тыс. - в лагеря системы ОПФЛ (Кизеловский ПФЛ № 0302 -12 тыс., Прокопьевский ПФЛ № 0315 - 12 тыс., Кемеровский ПФЛ № 0314 -7 тыс.) и 9 тыс. офицеров и немецких инструкторов - в Прокопьевский лагерь № 525 системы Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ). Такое распределение означало, что казачьи офицеры рассматривались как «чужие» вместе со взятыми в плен немцами, венграми, румынами и т.д., а рядовые казаки приравнивались к «своим», т.е. к советским гражданам, проходившим в ПФЛ «госпроверку». Фактически же от англичан было принято 46 тыс. человек (включая членов семей), причем казачьих офицеров и немецких инструкторов оказалось меньше, чем ожидалось. Поэтому в Прокопьевский лагерь № 525 ГУПВИ было направлено только около 5,5 тыс. человек, а в лагеря ОПФЛ - 40,5 тыс., из них в ПФЛ № 0302 - 14 тыс., ПФЛ № 0314 - 9,5 тыс. и ПФЛ № 0315 - 17 тыс. (ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 191. Л. 125-126; Оп. 2. Д. 96. Л. 169).

9.Это не касалось перебежчиков. Под амнистию подпадали «нарушители» воинской присяги (из ее текста следовало, что военнослужащие ни при каких обстоятельствах не должны сдаваться врагу), которые, находясь в безвыходных ситуациях, сдались в плен (включая и тех, кто был пленен будучи раненным или контуженным). Именно такие «нарушители» составляли подавляющее большинство военнопленных.

10. Считаю своим долгом развеять имевший хождение в западной литературе миф о неких «расстрельных списках», «расстрелах» части репатриантов якобы сразу же по прибытии в советские сборные пункты и лагеря. Причем ни разу не было приведено какого-нибудь бесспорного доказательства, и эта версия целиком строилась на всякого рода предположениях, домыслах и слухах, которые даже косвенными уликами признать сложно. Особенно преуспел в этом мифотворчестве Н. Толстой в своей книге «Жертвы Ялты», вышедшей в 1977 г. на английском языке (переиздана в 1988 г. в Париже на русском языке). Сочиненные им басни о «расстрельных списках» и «расстрелах» подчас имели такую видимость правдоподобия, что даже видные профессиональные историки, как М. Геллер и А. Некрич, попались на эту удочку и, ссылаясь на Н. Толстого, вполне серьезно написали: «Часть бывших советских пленных, доставленных на английских судах в Мурманск и Одессу, расстреливались войсками НКВД тут же в доках» (см.: Геллер М., Некрич А. Утопия у власти: История Советского Союза с 1917 года до наших дней. M., 1986. С. 498). Разумеется, это утверждение бездоказательное и, более того, не соответствующее истине. Мною изучен весьма большой массив источников по проблеме репатриации советских граждан - достаточный для того, чтобы твердо заявить: «расстрельных списков» не существовало, это - миф! Для примера приведу ситуацию с распределением 9907 репатриантов, поступивших 6 ноября 1944 г. в Мурманск: 18 человек арестованы органами СМЕРШ (но не для расстрела, а для ведения следствия), 81 больной помещен в мурманские госпитали и все остальные (естественно, живыми) направлены по двум адресам в Таллинский спецлагерь № 0316 и Зашеекский ПФП в Карело-Финской ССР (ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 21. Л. 10-11).

11. По состоянию на 1 января 1946 г. в ПФЛ и ИТЛ насчитывалось 228 018 человек спецконтингента (125 812 - в ПФЛ и 102 206 - в ИТЛ), в том числе в ИТЛ «Дальстроя» - 34 680, Прокопьевском ПФЛ - 16 658, Березниковском ПФЛ - 16 191, Воркутинском ИТЛ - 13 320, Норильском ИТЛ - 10 399 и остальной контингент - в ряде других ПФЛ и ИТЛ. Большинство этих людей в 1946-1947 гг. были направлены на 6-летнее спецпоселение. К 1 января 1948 г. численность содержавшегося в ПФЛ и ИТЛ спецконтингента снизилась до 2923 человек (ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1265. Л. 1; Д. 1306. Л. 1).

12. Термин «репатриация» употребляется только в случае возвращения на родину из-за государственной границы, а при обратных переселениях из одних регионов в другие в рамках одного государства (в данном случае СССР) этот термин неприменим.

13. Сост. по: ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 53. Л. 175; Оп. 4а. Д. 1. Л. 62, 70,223.

14. Включая репатриантов-немцев (советских граждан), крымских татар, чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев и некоторых других, направленных на спецпоселение. Репатриированных из Финляндии ингерманландцев, вопреки обещаниям отправить их на родину в Ленинградскую область, насильственно расселили в Великолукской, Калининской, Ярославской, Псковской и Новгородской областях. В число направленных к месту жительства включены репатрианты, умершие в период нахождения их в лагерях, СПП, ПФП и т.д.

15. Прибывших к месту жительства репатриантов местные органы внутренних дел и госбезопасности обязаны были проверить на основании приказа НКВД-НКГБ СССР от 16 июня 1945 г. «О порядке проверки и фильтрации по месту постоянного жительства возвращающихся на родину репатриированных советских граждан». По состоянию на 1 сентября 1947 г., проверка считалась завершенной в отношении 1 981 411 человек (в это число входили более 1924 тыс. репатриантов и около 57 тыс. внутренних перемещенных лиц). На 1 627 590 человек из общего числа проверенных не было выявлено никаких компрометирующих материалов (82,1%), 21 617 арестовано (1,1%), 202 805 взято в агентурную разработку (10,2%) и еще 129 399 человек (6,6%) значились как «выбывшие по другим причинам». На указанную дату для того, чтобы считать, что приказ от 16 июня 1945 г. полностью выполнен, требовалось завершить проверку в отношении еще 56 761 репатрианта. Таким образом, в списки проверяемых на основании указанного приказа, по состоянию на 1 сентября 1947 г. вошли 2 038 172 человека (ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 89-90; Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 215, 251, 254). Такое количество было на порядок ниже общего числа репатриантов и внутренних перемещенных лиц, направленных к месту жительства. Это объяснялось главным образом тем, что, во-первых, проверялись в основном только взрослые и, во-вторых, местные органы МВД-МГБ не считали репатриантами (за исключением «репатриированных из Прибалтики») граждан, которых мы условно называем внутренними перемещенными лицами, и не вносили их в списки на проверку на основании приказа от 16 июня 1945 г.

16. Разница между числом направленных к месту жительства к 1 августа 1946 г. и тем количеством, на которое имелись сведения о распределении по союзным республикам, составляет 32 381 человек. По-видимому, эта цифра адекватна числу умерших во время прохождения проверки и фильтрации в лагерях, СПП, ПФП и других сборных и проверочных пунктах.

17. В статистике репатриированных советских граждан из Германии имеются некоторые противоречия. Если исходить из числа поступивших к 1 июля 1952 г. из всех четырех оккупационных зон Германии (из советской зоны - 886 286, английской - 1 073 545, американской - 1 039 032, французской - 84 416), то в сумме получается не 3 222 545, а 3 083 279 человек. Недостающие 139 266 человек в источнике названы как прибывшие «из СПП и лагерей» (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 86а. Д. 12345. Л. 82) без указания стран, откуда они были репатриированы. Причем из контекста ясно, что это, во-первых, не внутренние перемещенные лица и, во-вторых, не переданные союзниками, т.е. речь идет о людях, находившихся за пределами СССР в странах, где стояли советские войска. Мы включили эти 139 266 человек в число репатриированных из советской зоны оккупации Германии, исходя из того, что значительная их часть, безусловно, поступила из бывших германских территорий (Восточная Пруссия и другие), отошедших к СССР и Польше. В ходе дальнейшего исследования возможна корректировка этой статистики в сторону уменьшения на несколько десятков тысяч человек поступивших из Германии и соответствующего увеличения количества репатриированных из Польши, Чехословакии, Венгрии. Румынии.

18. Известны факты насильственного вывоза в СССР отдельных белоэмигрантов из Чехословакии и других стран, где стояли советские войска. Однако в документах ведомства Ф.И. Голикова эти лица нигде не вычленяются. По-видимому, они входят в общее число советских граждан, репатриированных из зон действия Красной Армии за границей.

19. Из этого числа 84 825 человек находились в Западной Германии, 18 891 - в западных зонах Австрии, 100 036 - в Англии, 50 307 - Австралии, 38 681 - Канаде, 35 251 - США, 27 570 - Швеции, 19 675 - Франции, 14 729 - Бельгии, 7085 - Аргентине, 6961 - Финляндии, 3710 - Бразилии, 2804 - Венесуэле, 2723 - Голландии, 2619 - Норвегии и 36 694 - в других странах (ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 7. Л. 5-6).

20. Ст. 193 не применялась даже к А.А.Власову. Он был приговорен к смертной казни по совокупности политических преступлений на основании ст. 58-1, 58-8, 58-9,58-10 и 58-11 УК РСФСР (Правда. 1946. 2 авг.)

21.В литературе прослеживается тенденция расценивать рабочие батальоны НКО как якобы форму репрессии. На самом же деле лица, зачисленные в эти батальоны, вместе с направленными к месту жительства и призванными в Красную Армию составляли одну большую нерепрессированную категорию репатриантов. Рабочие батальоны - одна из форм оргнабора рабочей силы, явления в 1940-х годах в СССР обычного и заурядного. Через различные формы оргнабора рабочей силы в эти годы прошли многие миллионы советских людей, а не одни только репатрианты. Причем люди в массе своей совершенно справедливо воспринимали эти многочисленные мобилизации как суровую необходимость, вызванную обстоятельствами военного и послевоенного времени, а отнюдь не как наказание или репрессии. Задача же сведения части репатриантов в рабочие батальоны и отправки их в организованном порядке на предприятия и стройки состояла не в том, чтобы их якобы наказать, а в том, чтобы удовлетворить запросы промышленных наркоматов, испытывавших острейший дефицит рабочей силы. Поэтому следует признать предвзятым и не соответствующим истине фактическое приравнивание этих лиц к категории репрессированных граждан, данное в оценках двух комиссий в 1956 г. Комиссией во главе с Г.К. Жуковым, которой Президиум ЦК КПСС поручил разобраться с положением вернувшихся из плена бывших советских военнослужащих, а затем, в 1990-х годах, возглавляемой А.Н. Яковлевым Комиссией по реабилитации жертв политических репрессий (См.: Новая и новейшая история, 1996. № 2. С. 108). Репрессированными можно считать тех, кто после зачисления в рабочие батальоны впоследствии был арестован. По данным на 20 января 1947 г., органами контрразведки, госбезопасности и внутренних дел был «изъят» 18 761 репатриант из числа ранее прошедших через рабочие батальоны, из них 14 284 направлены в ПФЛ и на 6-летнее спецпоселение и 4477 арестованы (ГА РФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 256-257).

22. Обе указанные комиссии - Г.К. Жукова и А.Н. Яковлева - чрезвычайно исказили и запутали вопрос о численности и составе репатриантов в рабочих батальонах НКО. В действительности до начала 1947 г., т.е. до того момента, когда рабочие батальоны были расформированы и прекратили свое существование, через них прошли около 660 тыс. репатриантов, в том числе примерно 370 тыс. военнопленных и 290 тыс. гражданских лиц (военнообязанных). Однако Комиссия Г.К. Жукова представила дело так, что эти 660 тыс. человек якобы были только бывшими военнопленными, а в такой интерпретации это не просто искажение. Это - фальсификация! Много лет спустя Комиссия А.Н. Яковлева пошла по пути дальнейшего фальсифицирования. Уцепившись за то, что в данных Комиссии Г.К. Жукова говорится только о зачисленных в рабочие батальоны НКО бывших военнопленных, а «число военнообязанных из гражданских репатриантов не указывалось» (на самом деле, как уже отмечено, последние входили в приведенные выше 660 тыс. человек), Комиссия А.Н. Яковлева пустилась в умозрительные подсчеты и, продемонстрировав вопиющую некомпетентность в этом вопросе, совершенно бездоказательно сделала вывод, что всего за 1945-1953 гг. через рабочие батальоны «прошло не менее 1,5 млн. советских репатриантов, бывших военнопленных и военнообязанных» (См.: Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 108). Эти «статистические открытия» поражают своей нелепостью и абсурдностью: спрашивается, откуда в 1947-1953 гг. могли взять для зачисления в рабочие батальоны еще 840 тыс. новых репатриантов (вдобавок к 660 тыс. зачисленным в 1945-1946 гг.), если в этот период (1947-1953) в СССР было репатриировано лишь около 60 тыс. советских граждан, из них большинство направлено к месту жительства? И каким образом в 1947-1953 гг. людей можно было зачислять в рабочие батальоны, если они к началу 1947 г. были ликвидированы и, следовательно, в этот период не существовали? Лишь на восстановлении Днепрогэса продолжал действовать один рабочий батальон, состоявший из нескольких сот человек.

23. Это объяснялось тем, что офицеры, направленные на 6-летнее спецпоселение, однозначно считались предателями, а на офицеров, зачисленных в рабочие батальоны НКО, такой ярлык не был навешан. Впрочем, последние в рабочих батальонах пробыли недолго. Согласно директиве Главупраформа Красной Армии № 1/737084с от 26 января 1946 г. репатриированные офицеры, зачисленные в рабочие батальоны НКО и переданные в постоянные кадры промышленности, освобождались от работ и направлялись в распоряжение отделов кадров соответствующих военных округов (ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 4. Д. 62. Л. 225). Из того, что нам известно о их дальнейшей судьбе, можно заключить, что меньшая их часть была восстановлена на военной службе, а большая - уволена в запас (в обоих случаях - с сохранением офицерских званий).

24. География их размещения (данные на 618 305 человек, прошедших через рабочие батальоны до 1 ноября 1946 г.) выглядела так: Украинская ССР - 185 337, Московская область - 54 619, Челябинская - 44 820, Свердловская - 32 738, «Дальстрой» - 31 580, Кемеровская область - 29 047, Молотовская - 28 260, Ростовская - 23 128, Сталинградская - 20 374, Тульская - 12 605, Приморский край - 11 634, Иркутская область -10 826, Хабаровский край - 9588, Азербайджанская ССР - 9481, Ленинградская область - 9291, Башкирская АССР - 9220, Краснодарский край - 9128, Казахская ССР -9117, Горьковская область - 6336, другие регионы - 71 176 человек (ГАРФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 208-209). Таким образом, эта география была весьма широкой, и поэтому нельзя согласиться с бытующим в литературе утверждением, что рабочие батальоны НКО направлялись якобы только в «отдаленные районы страны» (См., например: Семиряга М.И. Судьбы советских военнопленных // Вопросы истории. 1995. № 4. С. 32).

25. Из них 42 850 - в Казахстане, 18 023 - Таджикистане, 17 831 - Молотовской области, 13 841 - Алтайском крае, 13 262 - Новосибирской области, 12 076 - Свердловской, 10 976 - Архангельской, 10 131 - Коми АССР, 9462 - Вологодской области, 7580 - Удмуртской АССР, 6342 - Костромской области, 5735 - Кировской, 4888 - Кемеровской, 4418 - Иркутской, 4264 - Челябинской, 3200 - Красноярском крае и 23 509 - в других регионах (ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 641. Л. 22-68).

26. 1 января 1949 г. на учете спецпоселений состояли 135 319 «власовцев», из них в системе «Дальстроя» (Магадан) - 28 366, в Кемеровской области - 19 693, Молотовской - 15 355, Коми АССР - 8219, Иркутской области - 8064, Красноярском крае - 6233, Карело-Финской ССР - 5925, Таджикской ССР - 5772, Якутской АССР - 4048, Приморском крае -3676, Амурской области - 3185, Киргизской ССР - 2974, Хабаровском крае - 2692, Читинской области - 2369, Башкирской АССР - 2263, Бурят-Монгольской АССР - 2142, Мурманской области - 1793 и в других регионах -12 550 человек (ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 488. Л. 3-8).

27. Следует внести ясность в запутанную ситуацию с последовательностью амнистии лиц, осужденных за сдачу в плен (без наличия изменнической деятельности), и власовцев и им подобных. Первые были амнистированы по Указу от 7 июля 1945 г. Тем не менее 18 сентября 1956 г. вышло весьма странное разъяснение Президиума Верховного Совета СССР о распространении Указа от 17 сентября 1955 г. на бывших военнослужащих, осужденных за сдачу в плен. По этому поводу Комиссия А.Н. Яковлева сделала вроде бы логичный, но на самом деле неверный вывод: «И только спустя год эту амнистию распространили на бывших военнопленных, которые не совершили никаких преступных действий. И их амнистировали, как и »власовцев«, но только позднее» (См.: Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 109). Однако на практике амнистировать на основании разъяснения от 18 сентября 1956г. было некого, так как в местах лишения свободы не было такой категории заключенных. Это была чисто символическая амнистия применительно к заключенным, которых... не существовало. Чтобы избежать ошибочных суждений на этот счет, следует четко уяснить: лица, осужденные за сдачу в плен (без наличия изменнической деятельности), были амнистированы на 10 лет раньше, чем власовцы и им подобные (первые - по Указу от 7 июля 1945 г., вторые - по Указу от 17 сентября 1955 г.).

Список литературы:

I. Земсков В.Н. К вопросу о репатриации советских граждан. 1944-1951 годы // История СССР. 1990. № 4; Он же. Рождение «второй эмиграции». 1944-1952 // Социологические исследования. 1991. № 4; Он же. Репатриация советских граждан в 1945-1946 годах: Опираясь на документы // Россия XXI. 1993. № 5; Он же. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба. 1944-1956 гг. // Социологические исследования. 1995. № 5, 6; Он же. Некоторые проблемы репатриации советских перемещенных лиц // Россия XXI. 1995. № 5-6; Шевяков АЛ. «Тайны» послевоенной репатриации // Социологические исследования. 1993. № 8; Он же. Репатриация советского мирного населения и военнопленных, оказавшихся в оккупационных зонах государств антигитлеровской коалиции // Население России в 1920-1950-е годы: Численность, потери, миграции. М., 1994; Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры и военнопленные в третьем рейхе и их репатриация. М., 1996; Арзамаскин Ю.Н. Заложники второй мировой войны: Репатриация советских граждан в 1944-1953 гг. М., 2001; и др.

II. Правда. 1944. 11 нояб.

III. Правда. 1945. 8 июля.

IV. Государственный архив Российской Федерации. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 21.Л. 10-11;

Д. 22. Л. 5. (Далее: ГА РФ.)

V. Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 31-34.

VI. Там же. Л. 40.

VII. Там же. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 1. Л. 28-29.

VIII. Там же. Оп. 3. Д. 53. Л. 175, 270-271; Оп. 4а. Д. 1. Л. 62, 223, 226.

IX. Там же. Оп. 1.Д. 4. Л. 18.

X. Там же. Оп. 3. Д. 53. Л. 270-271.

XI. Там же. Д. 54. Л. 42.

XII. Там же. Оп. 4а. Д. 1. Л. 62, 223-226.

XIII. Там же. Л. 226-229.

XIV. Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 22.

XV. Там же. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 2828. Л. 98.

XVI. Там же. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 53. Л. 175; Д. 54. Л. 174.

XVII. Там же. Оп. 4. Д. 33. Л. 120; Ф. 5446. Оп. 86а. Д. 12345. Л. 77, 81-82.

XVIII. Там же. Ф. 5446. Оп. 86а. Д. 12345. Л. 44.

XIX. Полян П.М. Указ. соч. С. 68.

XX. га РФ. Ф. 5446. Оп. 50а. Д. 4001. Л. 5-6; Д. 672. Л. 14; Ф. 9526. Оп. 4. Д. 62. Л. 242.

XXI. Там же. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 7. Л. 5-6.

XXII. Пропаганда и агитация в решениях и документах ВКП(б). М., 1947. С. 486-487.

XXIII. ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 1. Л. 106.

XXIV. Там же. Л. 226-228.

XXV. Там же. Ф. 5446. Оп. 48а. Д. 13. Л. 20.

XXVI. Там же. Л. 31-34.

XXVI. Там же. Ф. 9526. Оп. 7. Д. 44. Л. 251.

XXVIII. Там же. Ф. 5446. Оп. 50а. Д. 6723. Л, 34.

XXIX. Там же. Оп. 49а. Д. 62. Л. 7.

XXX. Там же. Оп. 50а. Д. 6723. Л. 33.

XXXI. Там же. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 54. Л. 5; Оп 4а. Д. 1. Л. 228-229.

XXXII. Там же. Оп. 2. Д. 83. Л. 70.

XXXIII. Там же. Ф. 5446. Оп. 48а. Д. 2513. Л. 9-10.

XXXIV. Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1248. Л. 51.

XXXV. Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 641. Л. 315.

XXXVI. Дугин А.Н. Неизвестный ГУЛАГ: Документы и факты. М., 1999. С. 96.

XXXVII. ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 436. Л. 17, 65-67; Д. 489. Л. 39,43; Д. 642. Л. 14-1

XXXVIII. Там же. Д. 614. Л. 178-179; Д. 642. Л. 16; Д. 643. Л. 3.

XXXIX. Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1426. Л. 6-7.

Статья опубликована в сборнике: Война и общество, 1941-1945 книга вторая. - М.: Наука, 2004

* Виктор Николаевич Земсков — российский историк, научный сотрудник Института российской истории РАН. Исследователь политических репрессий в СССР в 1917—1954 гг.

В 1989 году вошёл в состав комиссии по определению потерь населения Отделения истории АН СССР во главе с членом-корреспондентом АН СССР Ю. А. Поляковым. Комиссия получила доступ к статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, хранившейся в Центральном государственном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР).

Социолог и политолог С.Кара-Мурза так характеризует работы историка Земскова:

«…Историк В. Н. Земсков вот уже почти десять лет занят кропотливой, но очень важной работой: он систематизирует архивные данные, отражающие деятельность ГУЛАГа, и публикует подробные сводки по всем категориям репрессированных. Публикует без эмоций, в специальных журналах по истории и социологии. Сам он ни в коей мере не сталинист и это надежно констатирует в публикациях. Не сталинист, но факты уважает. Демократы его стараются не замечать и в полемику с ним не вступать. Но поначалу устроили атаку в виде обличительной статьи А. В. Антонова-Овсеенко. На это В. Н. Земсков ответил в своей бесстрастной манере,…»

Ответ Виктора Земскова на критику А. В. Антонова-Овсеенко:

«…А. В. Антоновым-Овсеенко на страницах „Литературной газеты“ в статье „Противостояние“ было высказано мнение о фальшивом происхождении используемых мной документов и, следовательно, недостоверном характере публикуемых цифр. По этому поводу необходимо сказать следующее. Вопрос о подлоге можно было бы рассматривать, если бы мы опирались на один или несколько разрозненных документов. Однако нельзя подделать находящийся в государственном хранении целый архивный фонд с тысячами единиц хранения, куда входит и огромный массив первичных материалов (предположить, что первичные материалы — фальшивые, можно только при допущении нелепой мысли, что каждый лагерь имел две канцелярии: одну, ведшую подлинное делопроизводство, и вторую — неподлинное). Тем не менее, все эти документы были подвергнуты тщательному источниковедческому анализу, и их подлинность установлена со 100-процентной гарантией. Данные первичных материалов в итоге совпадают со сводной статистической отчетностью ГУЛАГа и со сведениями, содержавшимися в докладных записках руководства ГУЛАГа на имя Н. И. Ежова, Л. П. Берии, С. Н. Круглова, а также в докладных записках последних на им И. В. Сталина. Следовательно, документация всех уровней, которой мы пользовались, подлинная. Предположение о том, что в этой документации могли содержатьс заниженные сведения, несостоятельно по той причине, что органам НКВД было невыгодно и даже опасно преуменьшать масштабы своей деятельности, ибо в противном случае им грозила опасность впасть в немилость у власть имущих за „недостаточную активность“.

Статистика заключенных ГУЛАГа, приводимая А. В. Антоновым-Овсеенко, построена на свидетельствах, как правило, далеких от истины. Так, он, в частности, пишет в упомянутой статье: „По данным Управления общего снабжения ГУЛАГа, на довольствии в местах заключения состояло без малого 16 миллионов — по числу пайкодач в первые послевоенные годы“. В списке лиц, пользовавшихся этим документом, фамилия Антонова-Овсеенко отсутствует. Следовательно, он не видел этого документа и приводит его с чьих-то слов, причем с грубейшим искажением смысла. Если бы А. В. Антонов-Овсеенко видел этот документ, то наверняка бы обратил внимание на запятую между цифрами 1 и 6, так как в действительности осенью 1945 г. в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн, а 1,6 млн заключенных.

Тот факт, что предположительная статистика А. В. Антонова-Овсеенко, равно как и сведения О. Г. Шатуновской, опровергаются данными первичных гулаговских материалов, делает дальнейшее ведение полемики на эту тему совершенно бессмысленной...»


Источник: http://rugraz.net/index.php/istorichesk … h-grazhdan

0

119

Исповедь политрука

Дмитрий Беляев

19.10.2013  Фальсификации истории, юмор

Вопросы исторической правды всё чаще стоят на повестке дня. Выходят новые квази-исторические фильмы, которые каждый раз заставляют зрителя задуматься, что ему нужнее всего — хлеба и зрелищ или смыслов? Особо ушлые выбирают и то, и другое. Но ухитриться усидеть на двух стульях может не каждый. Поэтому справедливо возникает вопрос, узнать максимум информации по теме, погрузиться в эпоху, чтобы после этого иметь под ногами твёрдую почву для суждения и размышлений.

Вы знаете, у нас очень творческий народ. И часто народной творчество является кривым зеркалом от нашего прошлого. В него можно заглянуть, увидеть в некотором искажении черты прошлых лет. Кого-то даже такое народное творчество заставит улыбнуться.

Поэтому я бы хотел обратить ваше внимание на небольшой рассказ неизвестного автора, который называется, как озаглавлен данный материал — «Исповедь политрука».
http://s2.uploads.ru/t/tyc0I.png

«Историк Сергей Мироненко ощутил пинок в зад и рухнул на мерзлое дно траншеи. Всё ещё не веря в происходящее, он поднялся и глянул вверх. На краю траншеи полукругом стояли бойцы Красной Армии.
— Это последний? — уточнил один из военных, видимо, командир.
— Так точно, товарищ политрук! — отрапортовал боец, чей пинок направил директора Госархива в траншею.
— Простите, что происходит? — пролепетал историк.
— Как что происходит? — ухмыльнулся политрук. — Происходит установление исторической справедливости. Сейчас ты, Мироненко, спасёшь Москву от немецко-фашистских оккупантов.
Политрук указал на поле, на котором в ожидании застыли несколько десятков немецких танков. Танкисты вылезли на башни и, ёжась от холода, с интересом наблюдали за происходящим на русских позициях.
— Я? Почему я? — потрясённо спросил Мироненко. — Какое отношение я к этому имею?
— Самое прямое, — ответил политрук. — Все вы тут имеете самое прямое к этому отношение!
Командир указал Мироненко на траншею и историк увидел, что она полна уважаемых людей: тут уже находились академик Пивоваров и его племянник-журналист, у пулемёта с выпученными глазами расположился Сванидзе, рядом с ним дрожал то ли от холода, то ли от ужаса главный десталинизатор Федотов, дальше были ещё знакомые лица, но перепуганный архивист начисто забыл их фамилии.
— А что мы все здесь делаем? — спросил Мироненко. — Это же не наша эпоха!
Бойцы дружно захохотали. Хохотали не только русские, но и немцы, и даже убитый недавно немецкий танкист, пытаясь сохранять приличия и делая вид, что ничего не слышит, тем не менее, подрагивал от смеха.
— Да? — удивился политрук. — Но вы же все так подробно рассказываете, как это было на самом деле! Вы же с пеной у рта объясняете, что мы Гитлера трупами закидали. Это же вы кричите, что народ войну выиграл, а не командиры, и тем более не Сталин. Это же вы всем объясняете, что советские герои — это миф! Ты же сам, Мироненко, рассказывал, что мы — миф!
— Простите, вы политрук Клочков? — спросил Мироненко.
— Именно, — ответил командир. — А это мои бойцы, которым суждено сложить головы в этом бою у разъезда Дубосеково! Но ты же, Мироненко, уверял, что всё было не так, что все эти герои — пропагандистский миф! И знаешь, что мы решили? Мы решили и вправду побыть мифом. А Москву оборонять доверить проверенным и надёжным людям. В частности, тебе!
— А вы? — тихо спросил историк.
— А мы в тыл, — ответил один из бойцов. — Мы тут с ребятами думали насмерть стоять за Родину, за Сталина, но раз мы миф, то чего зря под пули подставляться? Воюйте сами!
— Эй, русские, вы долго ещё? — прокричал продрогший немецкий танкист.
— Сейчас, Ганс, сейчас — махнул ему политрук. — Видишь, Мироненко, время не терпит. Пора уже Родину вам защищать.
Тут из окопа выскочил историк Пивоваров и с поднятыми руками резво бросился к немцам. В руках он держал белые кальсоны, которыми активно махал.
— Срам-то какой..., — произнёс один из бойцов.
— Не переживай, — хмыкнул Клочков. — Это уже не наш срам.
Двое немецких танкистов отловили Пивоварова и за руки дотащили его до траншеи, сбросив вниз.
— Швайне, — выругался немец, разглядывая комбинезон. — Этот ваш герой мне со страху штанину обоссал!
Второй танкист стрельнул у панфиловцев закурить и, затянувшись, сказал:
— Да, камрады, не повезло вам! И за этих вот вы тут умирали! Неужто в нашем фатерлянде такие же выросли?..
— Да нет, камрад, — ответил ему один из панфиловцев. — У вас теперь и таких нет. Только геи да турки.
— А кто такие геи? — уточнил немец.
Боец Красной Армии прошептал ответ агрессору на ухо. Лицо немца залила краска стыда. Махнув рукой, он пошёл к танку.
— Давайте побыстрее кончайте с нами, — сказал он. — От таких дел снова умереть хочется.
Из траншеи к политруку кинулся Сванидзе.
— Товарищ командир, вы меня неправильно поняли, я ничего такого не говорил! И потом, мне нельзя, у меня «белый билет», у меня зрение плохое и язва!
Политрук доверительно наклонился к Сванидзе:
— А ты думаешь, тирана Сталина это волновало? Он же пушечным мясом врага заваливал! И тем более, я тебе не командир. У вас свой есть — опытный и проверенный! Вот он как раз идёт!

Из глубины траншеи к месту разговора подходил Никита Михалков, держа в руках черенок от лопаты.
— Товарищ политрук, как с этим можно воевать против танков? — взмолился режиссёр.
— Тебе виднее, — ответил командир. — Ты же это уже проделывал. Да, там у тебя, кстати, кровати сложены. Можешь из них быстренько противотанковую оборону наладить! Ну, или помолись, что ли. Авось поможет!
Тут политрук скомандовал построение своих бойцов.
— Куда вы? — с тоской в голосе спросил Михалков.
— Как куда? — усмехнулся политрук. — Занимать позицию у вас в тылу! Заградотряда НКВД под рукой нет, так что мы сами его заменим! И если какая-то сволочь из вашего штрафбата рванёт с позиции, расстреляем на месте за трусость и измену Родине!
— Так ведь штрафбатов ещё нет!
— Один создали. Специально для вас!
Немецкие танки взревели моторами. В траншее послышались отчаянные крики и ругань — новые защитники Москвы выясняли, кто первым начал разоблачать мифы и втравил их в эту историю. Всем скопом били Федотова, после чего его с бутылкой выкинули из траншеи под немецкий танк. Кто-то крикнул ему на прощание:
— Ну, за Родину, за Сталина!
Михалков вцепился в уходящего политрука:
— Товарищ, у меня отец воевал, я всегда был патриотом и защитником героев, помогите мне!
— Только из уважения к тебе, — ответил политрук. — Даю отличное средство для сражения с врагом! Лучше не бывает!
И командир протянул режиссёру бадминтонную ракетку и три воланчика.
— Прощай, Родина тебя не забудет, — похлопал политрук Михалкова на прощание и устремился вслед своим уходящим бойцам».


Автор, к сожалению, не известен.
П.С. Стараниями читателей автор нашёлся — это Андрей Сидорчик.

Источник: http://dbelyaev.ru/p/13480

0

120

Декларация о неприменении силы между Польшей и Германией

Польское правительство и Германское правительство считают, что наступил момент, чтобы путем непосредственного соглашения между государствами начать новую фазу в политических отношениях между Польшей и Германией. Поэтому они решили настоящей декларацией заложить основы будущей организации этих отношений.

Оба правительства исходят из того факта, что поддержание и обеспечение длительного мира между их странами является существенной предпосылкой для всеобщего мира в Европе. По этой причине они решили установить обоюдные отношения на принципах, изложенных в Парижском пакте от 27 августа 1928 года, и намерены, поскольку это касается отношений между Германией и Польшей, точнее установить применение этих принципов.

При этом каждое из двух правительств констатирует, что взятые им до сих пор на себя по отношению к другой стороне международные обязательства не препятствуют мирному развитию их обоюдных отношений, не противоречат настоящей декларации и не затрагиваются этой декларацией. Далее они констатируют, что эта декларация не распространяется на такие вопросы, которые по международному праву считаются внутренними делами одного из государств.

Оба правительства заявляют о своем намерении непосредственно договариваться о всех вопросах, касающихся их обоюдных отношений, какого бы рода они ни были. Если, например, между ними возникает спорный вопрос и если его разрешения нельзя достигнуть непосредственными переговорами, то они в каждом отдельном случае на основании обоюдного соглашения будут искать решения другими мирными средствами, не исключая возможности в случае необходимости применять методы, предусмотренными для такого случая в других соглашениях, действующих между ними. Ни при каких обстоятельствах они не будут прибегать к силе для разрешения спорных вопросов.

Гарантия мира, созданная этими принципами, облегчит обоим правительствам великую задачу разрешения политических, экономических и культурных проблем образом, основанным на справедливом учете обоюдных интересов.

Оба правительства убеждены, что таким образом отношения между странами будут плодотворно развиваться и приведут к созданию добрососедских отношений, что явится благоденствием не только для их стран, но и для всех остальных народов Европы.

Настоящая декларация должна быть ратифицирована, и обмен ратификационными грамотами должен произойти возможно скорее в Варшаве. Декларация действительна в течение десяти лет, считая со дня обмена ратификационными грамотами. Если в течение 6 месяцев по истечении этого срока она не будет денонсирована одним из правительств, то она остается в силе и на дальнейшее время. Однако может быть в любое время денонсирована любым правительством за шесть месяцев.

Составлено в двух экземплярах на немецком и польском языках.

Берлин, 26 января 1934 г.

От имени Германского правительства:
Барон фон Нейрат

От имени Польского правительства:
Юзеф Липский

Источник: Климовский Д.С. Зловещий пакт (Из истории германо-польских отношений межвоенного двадцатилетия). Минск, Изд. БГУ им. В. И. Ленина, 1968. С. 69–70.

Источник: http://poland1939.ru/content/deklaraciy … -germaniey

Тайны пакта Гитлера-Пилсудского
http://s6.uploads.ru/t/vdp1O.jpg
В канун каждого юбилея знаменитого «пакта Молотов-Риббентроп» в Польше очень любят порассуждать о том, что договор о ненападении, подписанный между Советским Союзом и Германией 23-го августа 1939 года, якобы был подлым сговором двух кровавых диктаторов — Гитлера и Сталина, — которые решили поделить между собой польские земли.

Своё довоенное государство большинство польских историков изображают как мирную, демократическую страну, которая стремилась жить со всеми в дружбе и согласии. Но страны-тираны в лице нацистской Германии и сталинской России ничего об этом и слышать не хотели. И вот однажды, воспользовавшись удобным моментом, они без предупреждения набросились на поляков, словно стая хищных волков на бедных овечек...

К счастью, большинство вменяемых историков всего мира уже не верят в эту польскую историческую пропаганду. Ибо с каждым годом всплывает всё больше и больше архивных документов, доказывающих, что довоенная Польша была ничуть не меньшим агрессором, чем нацистская Германия и что её уничтожение в 1939 году стало вполне заслуженным наказанием. Мало того, на сегодняшний день есть очень серьёзное предположения, говорящие о наличии тайного союза между нацистами и польскими панами, который просуществовал все 30-ые годы.

Секретные протоколы

Речь идёт о тайном приложении к официальному польско-германскому договору о ненападении, заключённого 26-го января 1934 года. Это приложении можно смело именовать пактом Гитлера-Пилсудского.

Понятно, что поляки ныне яростно отрицают сам факт существования этого секретного пакта, а любые упоминания о нём, именуют «кремлёвской пропагандой». Сам текст этого документа пока не обнаружен, тем не менее, упоминаний о нём имеется великое множество. Причём, сведения шли из самых разных источников, никак не связанных друг с другом. Поэтому игнорировать эту историческую проблему точно нельзя...

Первой об этом тайном пакте заговорила европейская пресса буквально сразу после подписания договора о ненападении тогда же, в 1934 году. Так, французская газета «Эхо де Пари» писала о неком «секретном польско-германском соглашении», а издание «Попюлер» в статье «Пилсудский и Гитлер» прямо указывала на следующее:

«Самым существенным вопросом является следующий: какой ценой Пилсудский и его банда заключили соглашение с Гитлером? Оставит ли Польша Германии свободу действий в австрийском вопросе? Примет ли она взамен этого „техническое“ сотрудничество Германии для действий на Украине, о которой она мечтает уже давно?».

16-го марта 1934 года английское информационное агентство «Уик» сообщило о наличии договорённости между Польшей и Германией напасть на Советский Союз, причём уже совместно с Японией. А в августе того же года английское издание «Нью стэйтсмен энд нэйшн» уже приводило подробности этого скоординированного нападения: Япония атакует российский Дальний Восток, а Германия с Польшей — европейскую часть России. Согласно эти планам, Германии предстояло захватить Ленинград, а затем двигаться на Москву. Перед Польшей ставилась задача нанести удар в двух направлениях — на Москву и на Украину.

И подобная информация продолжала поступать в европейскую прессу вплоть до конца 1934 года!

Любопытно, но в это же время данные о секретном польско-германском сотрудничестве стали поступать и по линии советской разведки. Так, в 1935 году советский резидент в Варшаве, со ссылкой на агента, работавшего в польском Генеральном штабе, сообщал в Москву:

«Наш агент категорически утверждает (так как сам читал), что к известному и официально опубликованному пакту о неагрессии в течении десяти лет между Польшей и Германией... имеется секретное добавление».

А вот какие разговоры ходили в среде русской эмиграции, которые внимательно отслеживались агентами Иностранного отдела Главного Управления государственной безопасности НКВД СССР. Так, в одном из писем бывшего посла Российской империи в Британии Е.В Саблина, которое перехватили эти агенты, было указано:

«Ходят толки о том, что, на случай занятия Японией части российской территории на Дальнем Востоке, Польша и Германия уладят свои собственные разногласия за счёт России. Польша могла бы отказаться от Данцигского коридора в обмен на некоторую часть российской территории и другой порт».

Скорее всего, речь шла о литовской Клайпеде, которую поляки намеревались разменять на спорный с Германией Данциг — информация об этом также прошла по линии советской разведки.

А ещё стало известно, что между польским и германским Генеральными штабами заключена специальная конвенция о сотрудничестве, направленная против СССР: в частности, Польше — в случае войны с Россией — предполагалось передать земли советских Украины и Белоруссии...

Фашист фашиста видит издалека

Впрочем, не только эта отрывочная информация, но и сами реальные действия обоих агрессивных государств в 30-ые годы прямо свидетельствовали о наличии секретных соглашений.

Прежде всего скажем о том, что Польша в предвоенные годы не являлась демократическим государством. Да, формально она называлась республикой. Но на деле с 1926 года страной управляла генеральская хунта в лице диктатора Юзефа Пилсудского и прочих выходцев из военной среды — маршала Эдварда Рыдз-Смиглы, полковника Юзефа Бека... Хунта признавала лишь идеологию польского великодержавного национализма. К остальным политическим идеям генералы относились с подозрением. Многие партии и движения в авторитарной Польше находились под запретом.

Но польский фашизм проявлялся не только в идейной нетерпимости. Эта страна стала настоящей тюрьмой для проживавших в ней национальных меньшинств — украинцев, белорусов, немцев, евреев, литовцев, которые составляли не меньше трети от всего населения.

Фактически все они не имели в Польше никаких прав. Чтобы получить образование или сделать государственную карьеру, требовалось обязательно принять католичество и взять себе польское имя. В противном случае представители нацменьшинств становились гражданами даже не второго, а третьего сорта, коих можно было безнаказанно унижать и преследовать.

Кстати, поляки собирались выселить всех своих евреев на... Мадагаскар! Польшей даже была создана специальная комиссия по изучению приспособленности этого африканского острова для заселения его польскими евреями. В комиссию вошли директор еврейского эмиграционного общества в Варшаве Леон Альтер, агроном из Тель-Авива Соломон Дик и майор Мечислав Лепецкий. В мае 1937 комиссия отбыла из Парижа на Мадагаскар, где поработала 10 недель, составив отчёт относительно пригодности северной части острова к колонизации.

Примечательно, что идея выселения польских евреев на Мадагаскар была поддержана и Гитлером, который, встречаясь с польским послом в Берлине, сказал, что именно в этом он видит решение еврейской проблемы, то есть в принудительной эмиграции евреев из Польши, Венгрии и Румынии в заморские колонии...

Но особые гонения поляки обрушили на православное население — на жителей Западной Белоруссии и Украины. Поляки закрыли на своей территории почти все украинские и белорусские школы. Попытки открыть их вновь приравнивались к государственному преступлению. В июне 1934 года специальным декретом правительства был создан лагерь смерти Картуз-Береза, в который помещали любого, кто посмел сомневаться в правильности проведения польской национальной политики. Одновременно Польша на международном уровне официально отказалась соблюдать любые права своих национальных меньшинств...

Понятно, что при таких условиях фашисты Польши просто не могли не сблизиться с нацистами Германии — расистские взгляды Гитлера очень симпатизировал Пилсудскому и его окружению. Их сближение началось сразу после прихода Гитлера к власти. Именно поляки первыми в мире заключили с Гитлером пакт о ненападении, тем самым положив начало международному признанию нацистского режима. Польша, кроме того, стала представлять интересы Германии в Лиге наций, откуда нацисты вышли с громким скандалом. Польские правители неизменно поддерживали все без исключения внешнеполитические вылазки Гитлера — от введения немецких войск в Рейнскую демилитаризованную зону в 1936 году до грубого присоединения Австрии к Третьему рейху двумя годами позже.

Сближение с Берлином сопровождалось отдалением Польши от Франции, которая так много сделала для становления польского государства — ведь именно благодаря Франции поляки смогли остановить наступление Тухачевского на Варшаву в 1920 году. Но уже в 1932 году Пилсудский выпроводил из Польши французскую военную миссию. А в течение 1934 года Польша полностью прекратила военное сотрудничество с Францией — все польские военные заказы были переданы Швеции и Англии.

Польский посол во Франции Липский тогда заявил:

«Отныне Польша не нуждается во Франции. Она также сожалеет о том, что в своё время согласилась принять французскую помощь, ввиду цены, которую будет вынуждена платить за неё».

Единство в русофобии

Но самым главным предметом польско-нацистского сближения стала ненависть к Советскому Союзу. Да, Москва вроде бы тоже заключила с Польшей договор о ненападении. Однако на деле официальная Варшава считала этот договор пустой бумажкой. Официальная польская военная доктрина, подготовленная в 1938 году, гласила:

«Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна оставаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России».

Этой доктрине предшествовала директива польского Генштаба (№ 2304/2/37, от 31 августа 1937 года), в которой указывалось, что конечной целью польской политики является «уничтожение всякой России», а в качестве одного из действенных инструментов её достижения названо разжигание сепаратизма на Украине, на Кавказе и даже в Средней Азии, с использованием возможностей военной разведки.

А во время неоднократных визитов нациста номер два Германа Геринга в Польшу тот твёрдо обещал полякам всячески противодействовать политике Советского Союза в Европе. Так, в беседе с маршалом Рыдз-Смиглы Геринг заявил:

«Необходимо всегда помнить, что существует большая опасность, угрожающая с востока, со стороны России, не только Польше, но и Германии. Эту опасность представляет собой не только большевизм, но и Россия как таковая, независимо от того, существует ли в ней монархический, либеральный или какой-либо иной строй. В этом отношении интересы Польши и Германии всецело совпадают».

Маршал полностью согласился с мнением ближайшего соратника Гитлера...

В декабре 1938 года видный польский дипломат Ян Каршо-Седлевский откровенно говорил одному своему германскому коллеге:

«Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на Востоке, прежде всего за счёт Украины, могут быть обеспечены лишь путём заранее достигнутого польско-германского соглашения».

В общем, поляки буквально напрашивались в компанию Гитлера, чтобы вместе начать поход на Россию!

От Тешина до Данцига

Кульминацией польско-нацистской дружбы стал совместный раздел Чехословакии. Как известно, началом этому разделу послужили требования Германии передать ей Судетскую область Чехословакии, населённую преимущественно немцами. В самый разгар судетского кризиса в сентябре 1938 года Польша предъявила чехам аналогичный ультиматум о «возвращении» ей промышленно развитой Тешинской области, где проживало немало поляков.

В Польше стала нагнетаться античешская истерия. Польская армия организовала ряд вооружённых провокаций — одно подразделение перешло границу и учинило перестрелку с чешскими солдатами, польские самолёты регулярно вторгались в воздушное пространство Чехословакии. Все эти действия, как пишет российский историк Игорь Пыхалов, чётко координировались с немецкой стороной.

29-го сентября 1938 года было заключено печально известное Мюнхенское соглашение между ведущими западными странами и Гитлером. Согласно этому договору западники согласились на передачу Германии Судетской области, даже не спрашивая при этом мнение самих чехов. А уже 30-го сентября Варшава при поддержке Берлина вновь потребовала для себя Тешин.

В польском Генштабе эту операцию назвали “Залужье”. Она началась 2-го октября. Польша, пользуясь полным параличём чешского государства, быстро захватила Тешинскую Силезию и некоторые населённые пункты на территории современной Словакии. Как пишет по этому поводу один историк:

"Национальный триумф в Польше по случаю захвата Тешинской области напоминал древнеримский! Юзеф Бек был награждён орденом “Белого орла”, кроме того, «благодарная» польская интеллигенция присвоила ему звания почётного доктора Варшавского и Львовского университетов. Польская пропаганда захлёбывалась от восторга. 9-го октября 1938 года “Газета Польска” писала: “…открытая перед нами дорога к державной, руководящей роли в нашей части Европы требует в ближайшее время огромных усилий и разрешения неимоверно трудных задач”…

Да, не зря позднее известный британский политик Уинстон Черчилль с возмущением назвал Польшу государством, которое с жадностью гиены бросилось доедать в Чехословакии то, что «не доели» нацисты.

Очевидно, что следующим «державным шагом» должно было стать совместное нападение с немцами на СССР. Вот какую запись сделал министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп после встречи в январе 1939 года со своим польским коллегой Юзефом Беком: «Господин Бек не скрывает, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю»...

Однако совместного похода на Восток не получилось. И вот почему.

С одной стороны, Гитлеру в его людоедских планах не нужны были никакие славяне — ни поляки, ни русские. А все заигрывания с Польшей являлись лишь отвлекающим манёвром, призванным усыпить бдительность поляков, обречённых на принесение в жертву идеям германского нацизма. А с другой стороны, в игру вступили Соединённые Штаты Америки, которые и раскололи польско-немецкий союз...

Разногласия с Германией начались в самом начале 1939 года. Немцы тогда предложили полякам урегулировать давний спор по поводу города Данцига, крупного порта на Балтийском море, находившегося в совместном польско-германском управлении. Поскольку абсолютное большинство граждан Данцига были немцами, то Германия хотела взять город под свой полный контроль. Взамен полякам, проживавшим в Данциге, были предложены особые привилегированные права, фактически уравнивающие их с правами граждан рейха. Кроме того, Германия обязалась помочь Польше в строительстве военно-морской базы в соседней Гдыне.

Поначалу Польша согласилась на эти условия. На весну 1939 года назначили совместную дипломатическую конференцию, итогом которой должен был стать окончательный мирный договор, регулирующий все территориальные проблемы между двумя странами. Но в апреле поляки неожиданно оборвали все контакты с немцами...

Уже после Второй мировой войны станет известно, что поляков на это подтолкнули англичане и французы, которые пообещали Польше военную поддержку в случае вооружённого конфликта с Германией. А Париж и Лондон к таким обещаниям, в свою очередь, подталкивали Соединённые Штаты Америки, которым явно не терпелось развязать новую мировую войну ради установления своего мирового господства.

На деле никакой помощи полякам западные союзники оказывать не собирались. Им было нужно, чтобы Гитлер непосредственно вышел к границам Советского Союза и подготовил себе удобный плацдарм для дальнейшего продвижения на Восток. Но поляки этого не знали. Обещания союзников они приняли за чистую монету. В Польше, где у многих уже буквально голова закружилась от прежней безнаказанности, началась теперь уже антигерманская рекламная кампания. По стране прокатилась волна погромов немецкого населения. Поляки распевали на улицах песенки о том, как они скоро двинутся маршем на Берлин.

Этим и воспользовался Гитлер, чтобы нанести свой смертельный удар по Польше, который начался утром 1-го сентября 1939 года...

Надо сказать, что и сегодня в Польше есть деятели, горько сожалеющие о том, что польско-нацистский альянс так и не удался. Один из них, некий профессор Вечоркевич, в 2005 году на страницах известной польской газеты «Жечьпосполита» мечтательно рассуждал о том, каким полезным был бы тандем нацистской Германии и Польши:

«Мы бы могли найти своё место на стороне рейха, почти такое же, как Италия, и наверняка лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с нашим маршалом Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск».

И это ещё одно лишне свидетельство того, что секретный пакт Гитлера-Пилсудского существовал на самом деле...

Олег Валентинов, специально для «Посольского приказа»

Источник: http://www.posprikaz.ru/2015/08/tajny-p … ilsudskogo

Продолжение на стр.5. данной темы.

0


Вы здесь » "Никто не забыт, ничто не забыто". Всенародная Книга памяти Пензенской области. » Наше настоящее и наше будущее » Чему и как учат наших детей? Современное образование в России.